Ольга Карелина – Венецианское пробуждение. Пронзительные истории о важном (страница 3)

А вот я в знаменитом кафе Caffetteria degli Uffiziс, где с удивлением обнаруживаю, что итальянский вариант салата «Цезарь» вообще не включает в себя ни курицу, ни помидоры, ни яйца. А состоит из листьев салата, заправленных оливковым маслом с лимонным соком и уксусом, а сверху слегка приправлен пармезаном и анчоусами, которые я не люблю. И это стоит 15 евро?!

А вот я брожу по узкой улочке в Сиене и, подняв руки в стороны, прошу Настю сфотографировать на память – как доказательство того, что улицы действительно такие узкие: мои ладони касаются окон, чьи ставни почти никогда не открываются нараспашку из опасения задеть прохожего.

А вот я у знаменитого фонтана Треви снимаю с уха наушник, через который на пешей экскурсии звучит размеренный голос гида – он рассказывает об истории происхождения и легендах, связанных с этой римской достопримечательностью. Отключаю свой персональный мир, чтобы нырнуть в жужжащий интернациональный гул голосов, разносящийся вокруг. Люди из десятков стран, говорящие на разных языках, сливаются в единую волну, и вдруг ощущаешь – вот оно, мировое мощное единство, в которое ты вписан в этот миг. Задержавшись дольше обозначенного времени, я теряю из вида группу и только слышу в наушнике удаляющийся голос гида, не понимая, в какую сторону мне идти. Решила направиться в сторону людского течения, по Via delle Muratte. …Голос в наушнике вдруг начал словно уплывать и стих. Я, испуганная неожиданной тишиной, подхватила свои страхи и бросилась бежать, не заботясь о впечатлении, в противоположную сторону, пока улица Via di San Vincenzo не распахнулась передо мной, и голос, снова проявившийся через наушник, – все четче с каждым моим шагом – стал для меня нитью Ариадны, ведущей к спасительной группе.

Увидев знакомые лица, с облегчением выдохнула. «Вот только потеряться мне в Риме и не хватало!» – прошептала себе, однако уже перед сном, вспоминая этот день и возвращаясь к своим эмоциям, я уловила в них нечто манящее – зов приключения. Надо путешествовать так, чтобы было что вспомнить! И на следующий день не раздумывая позволила этой шальной мысли воплотиться в реальность.

Завтра нас ожидал гвоздь программы – Ватикан! Я, конечно же, предвкушала встречу с фресками Микеланджело в легендарной Сикстинской капелле, да и других великолепий этого самого маленького в мире, но такого значительного города-государства.

Увы, ни о каком безмятежном любовании искусством и сокровенном таинстве созерцания великих творений речи не было: человеческая лавина, подгоняемая охранниками и поджимаемая со всех сторон, неслась по залам музеев, точно бурный поток, стремительно проносясь мимо статуй, полотен вперед, к выходу, прочь от величия и глубины.

Я даже поймала себя на радости, когда наконец вынырнула из этого водоворота – и тут же, не раздумывая, решила сбежать из туристического центра куда подальше, в отдаленный район Рима, чтобы наконец-то увидеть город с его истинной, нефасадной стороны.

И это оказалось настоящим квестом: итальянско-русский разговорник я беззаботно оставила в отеле, а свой скромный опыт общения с итальянцами предательски навел меня на мысль, будто все они непременно владеют хотя бы базовым английским.

Стоило мне оказаться на окраине Рима и отправиться по лабиринтам витиеватых улиц, как город словно перевернулся наизнанку.

Расположенные хаотично дома были разного цвета, но все как один будто припорошены пылью, словно нарисованы небрежными мазками старой краской. Балконы увиты и зеленью, и развешанным бельем одновременно. Асфальт испещрен выбоинами, а воздух пропитан сыростью. Солнце здесь светило так же ярко, как в центре города, но тени кажутся длиннее и страшнее.

На улице в середине дня людей было немного – как я и мечтала. Но в основном это были мигранты из Восточной Европы, Азии, Африки, и, признаться, их лица дружелюбностью не отличались. Они нахально поглядывали и ухмылялись, перешептываясь между собой. Итальянцы здесь встречались куда реже, и те, что попадались, смотрели на меня с недоумением, будто не могли понять, что вдруг забыла здесь туристка с распахнутыми от удивления и страха глазами.

Мне действительно стало не по себе в этом районе. Я растерялась: пусть это и было частью моего опрометчивого плана, но сейчас я мечтала только об одном – как можно скорее найти остановку автобуса и вернуться в центр города. Ни на английском, ни на русском мои слова здесь никто не понимал, и с каждой попыткой обратиться за помощью я чувствовала, что становлюсь предметом обсуждения. Казалось, что все вокруг шепчутся обо мне, и нарастающее чувство тревоги все сильнее захлестывало меня.

– Ватикан! Как мне проехать в Ватикан? – метнулась я к только что вышедшей из дома пожилой итальянке. Этот город на всех языках звучит одинаково, и я надеялась на понимание.

– Vatikano?

– Ватикано! Ватикано!

Женщина принялась оживленно жестикулировать и быстро-быстро говорить. Я чуть ли не плакала, глядя на нее, не понимая ни слова, и только качала головой.

Вдруг она резко замолчала, внимательно меня оглядела, оглянулась по сторонам и, задрав голову, кого-то позвала – несколько раз крикнула. На балкон второго этажа вышел черноволосый мальчишка лет десяти. Женщина громко и весело заговорила, снова размахивая руками и поглядывая на меня. Мальчик что-то уточнял. Я несколько раз уловила: «Ватикано». Через пару минут смуглый парнишка выбежал из дома и кивнул головой, чтоб я следовала за ним.

Поблагодарив жестом итальянку, я доверилась судьбе, быстро следуя за юным проводником. К остановке, петляя между уставшими домами, мы вышли минут через десять, тут же подошел автобус, на который мне и указал мальчишка.

Поспешно сунув ему в ладонь пару евро, не оглядываясь, я запрыгнула в спасительный транспорт. Сердце бешено колотилось – хотелось только поскорее уехать отсюда, прочь от этих тревожных улочек и чужих взглядов. Автобус тронулся, и только тогда я позволила себе выдохнуть, до дрожи в пальцах осознавая, каким пугающим может быть Рим вдали от его привычных, туристических фасадов.

Оставшуюся часть дня я провела в нашем уютном отеле, наслаждаясь последними теплыми лучами римского солнца. Все вокруг казалось особенно комфортным после недавнего приключения: бирюзовая вода бассейна, мягкие лежаки, холодный коктейль в красивом бокале. Я полностью расслабилась и вечером уже со смехом делилась со своими друзьями своими римскими приключениями.

На следующий день меня ждала встреча с мечтой. Венеция! Я готовилась к свиданию с ней, как с самым дорогим человеком.

Реальность превзошла все мои ожидания. Я впитывала каждое мгновение и запоминала все, как кинолента, будто глазами снимаю собственный фильм: вот он, Гранд-канал, исполосованный длинными гондолами, роскошные сверх меры дворцы, ручные и ленивые голуби на площади Сан-Марко. Атакованные туристами многочисленные кафетерии с головокружительным ароматом свежесваренного кофе. Дрожащая рука мима в маскарадном костюме эпохи Возрождения.

Стеклодув, рождающий на наших глазах хрупкую красоту.

Аутентичные магазины словно крошечные театры.

И вдруг, она, яркая, как сочный апельсин, – сумка, которую придумали специально для жизнерадостной и непоседливой женщины. Ни одна вещь так не упрашивала меня быть взятой и унесенной из тесного магазинчика.

Переливающиеся золотом, серебром, яркими красками и перьями венецианские маски – и мучительный выбор: какую же забрать с собой?

И наконец, собственные босые пятки на прохладных, отполированных веками камнях.

В пять лет, раскачиваясь на качелях в сон-час, я впервые испытала то редкое состояние восторга, когда ликует душа. Такое не спутаешь ни с чем: внутри сердце вдруг превращается в маленькую солнечную электростанцию и наполняет каждую клеточку тела мощной, дерзкой энергией. Легкие раздвигаются, как будто становятся больше, и ты вдыхаешь так глубоко, что места в грудной клетке едва хватает для всего этого счастья и воздуха. Хочется кричать, танцевать, прыгать, делать хоть что-нибудь – только не стоять на месте, потому что стоять решительно невозможно, энергия требует выхода.

Я, тридцатилетняя женщина, с уже давно позабытым ощущением такого ликования, вдруг вновь почувствовала этот сладкий трепет – до дрожи, до щекотки в ступнях. Ступив босиком на прохладные камни венецианских улиц, я вновь оказалась той самой девчонкой, которой достаточно ветра в волосах и мягких солнечных бликов на лице, чтобы счастье стало невыносимо настоящим.

Безумно соскучившись за долгие годы по этому состоянию, я всем сердцем мечтала законтейнировать этот драгоценный свет в себе до самой последней искорки – чтобы ни время, ни тревоги не смогли стереть это яркое, живое ощущение, будто тебя на миг поцеловал сам Бог.

Венеция поставила красивую, почти каллиграфическую точку в этом чуть театральном путешествии по городам Италии, а также в медленном пробуждении моей собственной души.

А в Римини меня ждал принц – Андреа, напоминавший о себе каждый день трогательными и порой забавными эсэмэсками. За эти шесть дней мы умудрились и поссориться, и помириться, переплетая сообщения то упреками, то признаниями, как в настоящем итальянском романе.

С легким волнением и озорным любопытством – а что же будет дальше? – я предвкушала встречу с Андреа, который взял мини-отпуск на работе ради того, чтобы больше времени провести рядом со мной.