Ольга Камышинская – По воле богов. Выбор богини. Книга 4. Часть 2 (страница 23)

– Если бы вы знали, как я вас понимаю. – многозначительно полушепотом произнесла бывшая фаворитка Его Величества, пряча лицо за перьями опахала.

– Вы о чем? – надменно, ледяным голосом уточнила Арлана.

Лана недолюбливала леди Марильо, та была известной интриганкой и скандалисткой. И что только Доминик в ней нашел? Хотя кто ж разберет этих мужчин.

– Да всё о том же… – улыбаясь, ответила Мадина. – Мы с вами, в некотором роде сестры по несчастью, обе пострадали от мужского непостоянства и предательства. И ваше желание отомстить сопернице мне вполне понятно.

– Какой сопернице? У меня есть жених, я скоро замуж выхожу. – сухо напомнила молодая леди.

– Да перестаньте, мне не надо врать. Я сама через это прошла… Это так обидно, так больно, когда тебя вышвыривают из своей жизни как ненужного щенка. Попользовались и бросили. Разве не так?.. У вас есть полное право на месть.

– Что, простите?

– Отомстите, и вам сразу станет легче, поверьте мне.

– А вы что же… – недоверчиво покосилась и чуть отодвинулась от собеседницы Арлана, – уже отомстили? Или только собираетесь?

– Почти… почти отомстила. – загадочно улыбнулась Мадина.

Леди Нориш смотрела на нее, не моргая.

– Так вот, – перешла на шепот мстительница, – если решитесь, просто напишите мне записочку, чиркните всего пару строк, что приглашаете к себе с визитом. Я пойму о чем речь… У меня есть один знакомый. Он берется за любую, даже самую сложную работу. Правда, и стоит она у него недешево, но вас эта сумма не обременит и…

– Вы с ума сошли? – перебила леди Нориш Мадину, не дав договорить. – Как вы смеете мне такое предлагать?

Арлана резко поднялась и направилась к выходу, забыв попрощаться с хозяйкой дома.

– Смею, смею… – рассмеялась Мадина. – Попомните мое слово, сами потом прибежите просить.

Бросила она ей вслед.

***

Вивьен не просто не любила запах роз. Она его ненавидела.

И как назло, третий день подряд каждое утро в ее покоях появлялась огромная роскошная корзина душистых, нежно-розовых с рваной красной окаемкой, роз. Сами розы были великолепны. Но запах…

Два дня она терпела, думая, что это от Сандэра. Но после того как открыто тому сказала за завтраком, что не выносит запах роз и вообще срезанные цветы ей не нравятся, а он поддержал ее и сказал, что тоже и запах, и срезанные цветы не любит, Вивьен засомневалась в их происхождении.

– Откуда они? – поинтересовалась она у Мирэй.

– Его Светлость не любит розы, наш садовник их не выращивает. – пролепетала в ответ Мирэй. – Их присылают из императорской оранжереи.

Вивьен поморщилась.

М-да… У императора большая оранжерея, ее терпение кончится гораздо раньше, чем розы там.

– Унеси.

– Куда?

– Не знаю, куда хочешь. Возьми себе.

– Себе?.. Так, завтра снова пришлют корзину.

Может, и пришлют.

– А кто принимает эти корзины?

– Так, стража у ворот.

– Пусть стража их больше не принимает.

– Хорошо, я передам.

На следующий день цветов не было. Если их и присылали, но в её покои больше не приносили.

Два дня была тишина. И едва Вивьен облегченно выдохнула, в ее комнаты доставили коробку с изысканными шоколадными фигурками.

Да хорт побери императорских мастеров сластей!

***

Когда выпадали дни, свободные от службы, Шен частенько оставался ночевать в городе.

В самом центре Урсулана он снимал небольшую чистенькую квартирку, в которой даже имелась собственная купальня с горячей водой.

Хозяйку доходного дома, что сдавала ему скромное жилье, звали Розой. Шена с ней познакомил гвардеец, уволившийся полгода назад с императорской службы в запас и уехавший из столицы в свое далёкое провинциальное имение принимать наследство умершего отца.

– Понимаешь, Роза – вдова. Женщина она простая и одинокая, но строгая и хозяйственная. Ей от мужа по наследству каменный доходный дом в четыре этажа достался. Сдает квартиры, тем и живет. Попросила найти жильца в мою квартиру. Говорит, чтобы серьезный, чтоб девок не водил, и не безобразничал пьяный по ночам. У нее солидные люди жилье снимают, она свою репутацию бережет. И удобное расположение опять же, недалеко от дворца…

– Спасибо, Курт, но я такое не потяну. Сам знаешь, жалованье на первом году службы не ахти, а у отца я перестал деньги брать. Поэтому…

– Ты погоди, погоди… Отказаться всегда успеешь. Давай сходим к ней вместе. Посмотришь квартиру, поговоришь с Розой. Если ты ей глянешься, то она может цену скинуть вдвое, а то и втрое.

Шен насторожился.

– В смысле глянусь?

Что он ей глянется, оборотень даже не сомневался. Если с этой старухой надо будет в качестве квартирной платы спать, то его такой расклад не устраивал.

– Не, не то, что ты подумал. – рассмеялся Курт. – Я же сказал, женщина она строгих нравов, и вольностей себе не позволяет. В этом смысле ты ей неинтересен. Ей сдавать нашему брату гвардейцу надежнее и спокойнее, репутация у нас такая, вроде как под защитой себя чувствует. Ты же можешь, если что, вступиться за несчастную вдову?

– Ну могу.

– Вот и отлично. – похлопал его по плечу Курт. – Большего ей и не надо.

Не особо на что-то рассчитывая, Шен, снабженный ценными указаниями Курта, отправился один на знакомство с домовладелицей Розой и ее квартирой.

Жилье, против ожиданий, пришлось оборотню по вкусу и оказалось не узкой, темной каморкой под самой крышей, а весьма просторным и светлым, и находилось на первом этаже добротного каменного дома.

Хозяйка оказалась женщиной не старой, но и не молоденькой. Шен затруднился определить ее возраст, если и старше его, то от силы лет на восемь. Темноглазая, чернобровая, высокая, статная, широкая в бедрах, с не нуждавшейся в корсете талией, полной грудью и сильными, привыкшими к работе, руками. Ее вьющиеся медные волосы были уложены на голове тяжелой короной и выбивались на шее и на висках мягкими волнами коротких завитков. У нее было широкое скуластое лицо с большими, зауженными по-кошачьи, внешними уголками глаз, аккуратный, необычно точеный для простолюдинки нос с тонкими, нервными ноздрями, яркие полные губы и слева над губой черная точка родинки.

Одежда сидела на ней ладно и хоть выглядела простой и неброской, Шен, наметанным глазом женолюба и бывалого обольстителя, оценил и модный крой, и дорогую ткань, и даже обратил внимание на тонкую полоску черных кружев, которыми была отделана нижняя юбка, выглядывавшая из-под платья. Эта женщина явно не нуждалась в средствах, но и не выставляла напоказ свои доходы. И любила себя.

Она тоже изучала Шена.

Сурово. Беспристрастно. С холодком и трезвой расчетливостью.

– Девок сюда таскать не велю. – сразу обозначила она свою позицию, строго окинув Шена с ног до головы и уперев по-деловому руки в крутые бока. – У меня люди приличные живут, семейные, с детьми. Мне лишний шум и скандалы ни к чему.

– Не буду таскать. – согласился Шен, не переставая ее разглядывать.

– И брать с тебя буду пять силинов в месяц. – нисколько не тушуясь под пристальным мужским взглядом, продолжала Роза. – С меня кроватное белье и полотенца, если из формы или другой одёжи чего надо почистить или постирать – за отдельную плату. Если надумаешь у меня столоваться, то еще полсилина.

– Надеюсь, вы готовите хотя бы сносно? – само сорвалось с языка.

Шен сам не понял, почему ему захотелось ее поддразнить, разрушить ледяное спокойствие, посмотреть, какая она за этой непроницаемой стеной безразличия. Он не привык, чтобы женщины с ним сухо разговаривали и смотрели сквозь него.

Роза не поддалась на его провокацию, не обиделась, не утратила своей невозмутимости и не начала оправдываться.

– Пока никто не жаловался. – отрезала, чуть усмехнувшись уголками губ.

И что-то дерзкое, молодое, и настолько бедовое на миг выглянуло из глубины ее темных глаз, и ту же спряталось, что Шен опешил и растерялся.

Ух!.. Похоже, баба-то огонь!

– Мне подходит. – пошел он на попятную, решив воздержаться от новых колких вопросов.