Ольга Камышинская – По воле богов. Выбор богини. Книга 4. Часть 2 (страница 25)

Поначалу его это задевало, но потом он привык, смирился. Он безошибочно чувствовал в ней внутреннюю свободу, независимость, которые даже ему, Шену, пока были не по зубам. Им было хорошо вместе, а что там будет дальше – не имело никакого значения.

Ни для него, ни для нее.

– Почему ты не наймешь работников? У тебя было бы больше свободного времени. А так всё сама. – спросил он ее однажды, когда, они, обнявшись, расслабленные и голые, лежали в постели.

Её голова покоилась у него на груди, а он гладил ее по спине и рисовал пальцем невидимые узоры.

– А зачем оно мне? В свободное время мысли в голову дурные лезут, нехорошие, глупости всякие, а когда при деле, так и думать особо некогда. Да и платить прислуге надо. А мне лишние траты ни к чему.

– А ты бережешь силины, значит?

– Коплю… Я из сиротского приюта ребёночка взять надумала. Мальчика или девочку, не решила пока. Если мальчика, деньги нужны будут, чтобы ему выучиться, в люди выйти. А девочке на хорошее приданое.

– Почему из приюта? Ты можешь выйти замуж и родить своего ребенка.

– Нет. Своего не смогу. Мы с мужем покойным сильно ребеночка-то хотели, я по целителям много ходила, пороги обивала, всё без толку. Сказали нету у меня… жилы этой, чтоб самой родить. Вот и решила сироту взять.

– А просто замуж не хочешь? Есть вдовцы с детьми.

– Не… Не хочу. Была уж, хватит. Муж он кровя-то тянет, хотя мне на моего грех было жаловаться, хороший был, добрый. Хоть и сильно старше, но меня любил, руки по утрам целовал, слова нежные говорил… А теперь я сама себе хозяйка, никто мне не указ. Привыкла я уже.

– Так, по нашим законам тебе без мужа ребенка никто не даст в сиротском доме. Не положено.

– Верно, не даст. А я уже придумала всё. Скоплю денег побольше и переберусь к сестре в Валорию. Там закон другой правит, там вдовам можно сирот на воспитание брать.

– Но ты же еще не скоро уедешь?.. А руки и я могу тебе целовать. Хочешь?

– Нет.

Глава 34

Императорский дворец еще сладко спал, когда в него ураганом ворвалась принцесса Гвендолин.

Прихвостень Доминика Ильрин, попавшийся ей на пути первым, сначала сунулся выразить Ее Высочеству свое постоянное восхищение, рассыпавшись приветствиями и комплиментами, но его одарили таким тяжелым взглядом, что он предпочел изящно ретироваться, и попытался незаметно обогнать Её Высочество в лабиринте коридоров и запутанных лестниц дворца, дабы предупредить Его Величество о надвигавшейся угрозе.

Но принцесса, знавшая с детства все короткие пути и тайные галереи не хуже дворцового камерария, не позволила себя обскакать и ворвалась в императорские покои первой, нарочито громко и показательно захлопнув перед носом Ильрина дверь.

Несмотря на столь ранний час, Доминик уже был на ногах и собирался завтракать у себя в кабинете.

Прямо у двери Гвендолин сняла с ноги замшевый сапожок и со всей силы швырнула в брата. Тот хоть и стоял в этот момент спиной к двери, ловко от столкновения уклонился, словно у него были на затылке глаза.

– Доброе утро, дорогая! – обернулся к ней Доминик с невозмутимым видом и распахнул братские объятия. – Как я рад тебя видеть. – потом кинул взгляд на упавший рядом сапог. – Ты чем-то расстроена?

– Негодяй! – выкрикнула принцесса.

И, не утруждая себя объяснениями, кинулась на брата с кулаками.

Доминику не стоило особых трудов скрутить разгневанную женщину, обвить магическими путами и усадить в кресло за круглым столиком, на котором ароматно дымился свежеподанный завтрак.

– Может, поговорим? – миролюбиво предложил он, садясь в кресло напротив.

– Да пошел ты!.. – дернулась, пытаясь освободиться, и зло огрызнулась Гвенни. – Развяжи меня немедленно, тиран!

– Вот зря ты грубишь… – продолжил невозмутимо Доминик, игнорируя возмущение сестры. – Что хочешь на завтрак? – он снял с большого круглого блюда серебряную купольную крышку, по комнате разнесся запах нежнейшего омлета с томлеными овощами, сыром и зеленью. – Извини, я тебя не ждал, а то бы велел приготовить что-нибудь эдакое, чтобы побаловать. Но так и быть, поделюсь с тобой по-братски тем, что есть. Тебе повезло, что я не жадный.

Он дернул за колокольчик и на его зов сразу явился камерарий.

– Приборы, тарелки и кофе для Ее Высочества. – распорядился император.

– С молоком. – обиженно напомнила Гвенни, не оставляя попыток снять путы.

– Прости, дорогая, забыл. Конечно, с молоком.

Ильрин поклонился и вышел.

– Расскажешь, чем я так тебя прогневал?

Доминик деловито раскатывал ножом мягкий сыр по румяной свежеиспеченной лепешечке.

– Ты посмел посягнуть на мое.

– Разве? Не припомню… Когда такое было?

– Ран Баргу.

– Ах вот ты о чем… Так он разве твой? Или я чего-то про вас двоих не знаю? – исподлобья глянул на сестру император.

Гвендолин в ответ фыркнула, обиженно дернула плечиком и отвернулась.

– То, что он – твой личный секретарь, – продолжил Доминик, не спеша отрезая от омлета небольшой кусочек, – еще не делает его твоей собственностью.

– А твоей делает?

– Ран – мой подданный, коренной алгеец. И потом я его не на смерть посылаю, а женю. Заметь, с хорошим приданым и титулом лорда. Так в чем проблема? Тебе за него радоваться следовало бы. Разве он не заслужил? Он столько лет терпит твои ежедневные капризы, даже я на такое неспособен. Тебе не кажется, что пора парня вознаградить?

– Но почему именно он?!

– Поверь, у меня были другие планы, но его захотела сама Мадина. – развел руками Доминик. – Я не смог отказать ей в такой мелочи. А что?.. У тебя самой были виды на него?

Он с аппетитом надкусил лепешку.

В дверь постучали, и вошел слуга с подносом. Он выставил на столик кофейник, молочник, чашку с блюдцем и тарелки, столовые приборы, и удалился.

– Может, и были! Убери путы! – едва закрылась за слугой дверь, потребовала Гвенни.

– А ты больше не будешь драться?

– Нет!

– Хорошо.

Путы мгновенно исчезли, и Гвендолин потерла затекшие запястья, всем видом показывая, как она оскорблена и обижена.

– Тебе, кстати, тоже не мешало подумать о браке. Не девочка уже.

Доминик получил в ответ хмурый взгляд.

– А что? Разве я не прав? У твоих ровесниц внуки давно появились, а ты всё… Ладно, ладно… Ты молода и хороша собой, как прежде, тут я не спорю. Но пора бы уже остепениться. Ты же раньше по Кристиану с ума сходила, хочешь за него замуж?

– Нет!

– А что так? Твое сердце занял кто-то другой?.. С Моро ты могла бы еще долго оставаться молодой и полной сил.

– Я сказала: не хочу! Ты меня слышишь?!

Доминик налил сестре кофе, добавил в него молока.

– Слышу, слышу. – подвинул он ей чашку и, вкрадчиво понизив голос, уточнил: – А кого хочешь?

– Ответь сначала, ты отказался от идеи завладеть невестой Сандэра?

– Это тут при чем?.. Не переводи тему. Я задал вопрос.

– Я хочу знать о твоих планах относительно этой девочки.

– Ну хорошо… Я не собираюсь действовать нахрапом и плодить несчастья, как когда-то это сделал мой брат. Пока я стараюсь поступать так, чтобы у леди Вивьен была возможность думать обо мне каждый день. Она умница и быстро поймет, к чему идет дело. Женщины, насколько я знаю, влюбляются постепенно… Дам ей время свыкнуться с мыслью о неизбежном. Ну и помечтать обо мне. Не встречал еще ни одной женщины в здравом уме, которая не мечтала бы стать императрицей. А уж племяннице Великого Князя Валории сами Боги судьбу определили. Всё? Довольна?

Гвенни одним глотком осушила полчашки кофе и утащила в рот с тарелки брата смачный кусочек омлета, нервно жуя.