Ольга Иконникова – Как управлять поместьем: пособие для попаданки (страница 35)

— Значит, это возможно? И можете помочь мне вернуться домой?

— Мы постараемся, — кивает она. — Но, может быть, мы продолжим разговор за столом? Должно быть, вы голодны, а мы даже не предложили вам чаю.

Я действительно хочу есть, но еще больше я хочу услышать продолжение рассказа. Но княгиня настаивает, и мы переходим в столовую залу.

Слуги ловко и бесшумно подносят всё новые и новые блюда, разливают напитки, и их присутствие не позволяет нам вернуться к обсуждению волнующей меня темы. Наталья Кирилловна спрашивает, что я успела посмотреть в Петербурге, и понравился ли он мне. Я отвечаю коротко, а думаю совсем о другом. Я даже не понимаю, что я ем.

Но, наконец, лакеи отпущены, и мы можем говорить откровенно.

— Для перемещения нужны три составляющих, — рассказывает Елагина, — знать текст заклинания, держать в руках драгоценный камень и иметь определенные магические способности.

— Драгоценный камень? — переспрашиваю я.

— Именно так, — подтверждает княгиня. — В процессе перемещения камень значительно уменьшается в размерах, поэтому важно иметь крупный камень, иначе перемещение не состоится. При перемещении кристалл будто тает — как снежок, который вы взяли в руки.

— Но у меня не было в руках никакого камня, тем более — драгоценного, — недоумеваю я.

Елагины переглядываются, а потом князь говорит:

— Но это невозможно! Он должен был дать вам камень! Все случаи перемещения, о которых нам известны, происходили с использованием сапфиров. Когда наш сын был маленьким, моей жене даже приходилось убирать в сейф любые украшения с сапфирами, дабы Кирюша куда-нибудь не переместился.

— Сапфиры, — бормочу я. — Паулуччи действительно подарил мне сапфиры. Но это был не камень, а колье! И оно совсем не изменилось в размерах, когда я попала сюда.

— Вот как? — удивляется Елагин. — Но если это так, то это означает лишь одно — маркиз в своих исследованиях перемещения продвинулся значительно дальше нас. Возможно, ему удалось добиться того, что при каких-то условиях (например, при определенной огранке) камни сохраняют свою первоначальную величину. И это дает возможность использовать их снова и снова! Поразительно!

Его жена тоже волнуется:

— Надеюсь, этот человек не передал свои секреты кому-то еще. Вы же понимаете, что такие ничем неограниченные перемещения могут привести к хаосу.

— Мне кажется, он был очень скрытен и вряд ли кому-то доверял свои секреты. Мне случайно удалось прочитать некоторые записи в его дневнике. Но большая часть страниц там была зашифрована.

— А где сейчас этот дневник? — спрашивает князь.

— Я его сожгла. Возможно, я поступила неправильно, но у меня не было другого выхода.

Елагин улыбается:

— Конечно, как человека, некогда занимавшего пост главного имперского мага, меня должен был бы расстроить этот факт — ведь магическая наука лишилась возможности продвинуться вперед. Но как обычный человек я скажу, что вы поступили правильно. Ведь Паулуччи занимался не только перемещениями, но и куда более ужасными исследованиями — в том числе и ставя опыты над людьми. Когда он появился в России, наше ведомство пыталось привлечь его к ответственности, но нам недвусмысленно намекнули, что маркиз связан с очень влиятельными людьми в Петербурге. Думаю, ему были известны тайны весьма важных особ, и он шантажом добивался их поддержки. Полагаю, узнав о смерти Паулуччи, многие вздохнут с облегчением.

Десерт доеден, и мы возвращаемся в библиотеку.

— Как вам удалось освоиться здесь, Анна Николаевна? — интересуется княгиня. — Когда я попала сюда, рядом со мной, по крайней мере, был один человек, который обо всём знал и помог мне адаптироваться. Но вы оказались здесь совершенно без поддержки!

Я рассказываю им обо всём — о своем поместье, о тетушке и настоящей Анне Николаевне. Они оба слушают очень внимательно, а когда я завершаю рассказ, Елагина одобрительно кивает:

— Это просто замечательно, что вы начали производство ваты! Знали бы вы, как мне не хватало здесь попервости некоторых предметов гигиены. Впрочем, вы-то как раз это должны знать — ведь вы сами оказались в такой же ситуации!

— А если позволите, — вдруг говорит князь, — то мы могли бы помочь вам в вашем деле. Я знаю, как непросто приживаются новшества у нас в стране и мог бы поспособствовать продаже ваших товаров. Не правда ли, Натали, мы можем открыть графине нашу маленькую тайну?

Его супруга смеется и кивает.

— Видите ли, дело в том, что я — владелец одного из самых крупных магазинов Петербурга. Считается, что аристократы не должны лезть в торговлю, но моя жена однажды убедила меня, что держаться исключительно за свое поместье и крестьян — это недальновидно. В нашем магазине, прежде всего, представлена бакалея, но и галантерейные товары там тоже есть, так что, если изволите, мы будем закупать у вас и сыры, и ватные палочки. Разумеется, официально вы будете иметь дело не со мной, а с человеком, которого мы наняли управляющим.

— Торговля приносит неплохой доход? — интересуюсь я.

— О, да, уже даже больший, чем наши отнюдь не маленькие поместья. Но об этой тайне не знает никто, кроме меня и Натали — даже своим взрослым сыновьям мы еще не решились признаться.

— Благодарю вас за такое предложение, ваша светлость! — искренне радуюсь я. — Правда, я надеюсь, что дело вам придется иметь не со мной, а с настоящей Анной Николаевной, но ей тоже эта поддержка будет весьма кстати.

День уже клонится к вечеру, и Елагина спешит научить меня заклинанию. Она заставляет меня заучить слова и требует несколько раз повторить его вслух, чтобы убедиться, что я нигде не ошиблась. А князь берет с меня слово, что я не доверю заклинание бумаге и расскажу о нём никому, кроме настоящей Анны.

— Жаль, что сапфировое колье у вас не с собой, — вздыхает Наталья Кирилловна. — Вы могли бы попробовать вернуться домой прямо сейчас.

Мне тоже этого немного жаль. Я перестала носить колье несколько месяцев назад, хотя первое время после перемещения боялась его снять даже на минуту. Но ходить в летнем платье с таким украшением и, тем более, купаться в нём, было бы глупо.

Но, с другой стороны, переместиться прямо сейчас, не повидавшись с тетушкой, с Вадимом, с Сухаревым, с Назаровым, с отцом Андреем и еще многими и многими людьми, которые за это время стали близки и дороги мне, я бы тоже не решилась.

Я возвращаюсь на съемную квартиру в большом волнении. Но теперь это волнение уже приятное, наполненное надеждой.

А весь следующий день мы с княгиней ездим по Петербургу, и я стараюсь запомнить те места, которые она мне показывает, что потом, вернувшись домой, сравнить их с новыми впечатлениями. Елагина водит меня по модным ателье и магазинам и покупает мне и наряды, и всякие приятные мелочи. Мне стыдно принимать такие подарки, а своих денег у меня слишком мало, чтобы так тратиться.

— Ну, что за глупости, Анечка? — возмущается Наталья Кирилловна. — Мне ужасно приятно это делать! И, поверьте, мы с мужем вполне можем себе это позволить.

Она расспрашивает меня о нашем крохотном медицинском пункте и всячески одобряет это начинание. И, не слушая возражений, она покупает для доктора Назарова несколько коробок медицинских препаратов. А потом добавляет к ним новенькие инструменты.

— Поверьте, я знаю, что требуется провинциальному доктору. Я тоже пару десятилетий назад открыла небольшие лечебницы и в Елагинском, и в Закревке. А еще школы для крестьянских детей. К сожалению, не все помещики понимают, насколько это важно.

На следующий день Кузнецов уже должен быть в Петербурге, а еще через день я намерена отправиться назад в Даниловку, поэтому после ужина у Елагиных, я обнимаю и князя, и княгиню, и к горлу у меня подступает комок. Поразительно, как некоторые люди могут поселиться в нашей душе всего за пару дней знакомства.

48. Гостья

К Адмиралтейству я иду пешком. Надеюсь, Вадим уже здесь, в городе! По нему и по Черской я скучаю особенно.

Нашу карету я вижу издалека и уже почти бегу к ней. Кузнецов тоже замечает меня, и на губах его появляется улыбка.

— Всё ли хорошо, Анна Николаевна?

Честное слово, я бы обняла его прямо здесь, но, боюсь привести его в замешательство.

— А ты? Ты благополучно добрался?

Я объясняю ему дорогу, и он на удивление легко находит нужный дом. Он говорит, что приехал в Петербург еще ночью и уже успел отдохнуть, но я всё-таки решаю остаться в городе до завтрашнего утра. Ехать до Даниловки несколько суток, и Вадиму, в отличие от меня, которая может поспать в карете, большую часть времени придется сидеть на козлах.

Мы входим в парадное, и швейцар вытягивается передо мной:

— Вас дожидаются, Анна Николаевна!

— Дожидаются? — удивляюсь я.

Это могут быть разве что Елагины, но мы с ними простились накануне.

И нет — со стоящей в парадной скамьи поднимается незнакомая мне женщина.

— Анна Николаевна? — спрашивает она. — Простите, что я к вам так, без предупреждения. Я — Татьяна Михайловна Данилова — мать вашего покойного мужа.

Я вздрагиваю и отступаю на шаг назад. Мне кажется, что я вижу привидение. Мать графа Данилова? Этого только не хватало! Ведь наверняка она видела свою невестку — по крайней мере, на свадьбе. А значит, сможет понять, что я — не Анна Николаевна.

Но женщина, окинув меня внимательным взглядом, в волнение отнюдь не приходит. Значит, самозванку во мне не признала. Наверно, они с Анной Николаевной не были особенно близки, а со времени их встречи прошло уже довольно времени. Она уже немолода, и ее наряд совсем немодного фасона.