Ольга Иконникова – Брачная ночь попаданки (страница 4)

Если горничная и была удивлена, то прекрасно сумела это скрыть. Девушка не выказала никаких эмоций, просто поклонилась и предложила мне следовать за ней. Теперь мы направились в левое крыло здания. Двери некоторых комнат были открыты, и я успела заметить кабинет и библиотеку.

Наконец, моя проводница привела меня в ту комнату, которая на некоторое время должна была стать моей. Голубой она называлась отнюдь не случайно, здесь всё было именно такого цвета, только разных оттенков — обивка стен, гардины на окнах, покрывало на кровати, ковер на полу и даже мебель. Но поскольку это был мой любимый цвет, никаких нареканий с моей стороны это не вызвало.

Не успели мы войти, как лакей принес из кареты мой саквояж. Вещей в нём было немного — еще одно платье, нижнее белье, пара перчаток, флакончик духов и небольшой сборник стихов. Герцог де Кюстин подумал, что если я прибуду в академию совсем без вещей, это покажется его светлости подозрительным — кто же отправляется в дальнюю дорогу, не позаботившись хотя бы об одной смене белья?

— Желаете принять ванну и переодеться к ужину, ваше сиятельство?

Я покачала головой:

— Нет, благодарю вас. Я приму ванну перед сном.

Учитывая длинные волосы и сложность прически, я не сумела бы управиться за полчаса. А мне ужасно хотелось есть. Да и заставлять себя ждать хозяина дома тоже было бы не слишком вежливо. Пока мне не хотелось его злить.

Горничная распаковала мои вещи и немного поправила мою прическу.

— Вы прелестно выглядите, ваша светлость!

Это был дежурный комплимент, и я ответила на него дежурной улыбкой.

Когда я вернулась в столовую, стол был уже накрыт. Тонкая льняная скатерть, роскошный сервиз с золочеными ободками, серебряные приборы.

Его светлость сел во главе стола, а я хотела сесть напротив, дабы нас разделяло как можно большее расстояние. Но нет, он попросил меня сесть ближе.

— Так нам будет удобнее разговаривать, Ариана!

А ведь именно этого я и пыталась избежать! Разговор с ним меня пугал. Конечно, герцог де Кюстин сообщил мне ту минимальную информацию об Ариане Эгийон, которой он владел сам. Как зовут ее отца, где находится их поместье, в каком пансионе она училась больше десяти лет. Но кто знает, какие вопросы вздумается задать де Шеврезу?

Что, если ему вздумается спросить что-то такое, чего не могла не знать настоящая Ариана, но о чём я не имею ни малейшего представления? Быть может, он как жених делал ей какие-то значимые подарки, о которых она точно не должна была забыть? Или был знаком с кем-то из ее близких родственников — кузенов, дядюшек и тетушек — имена которых она тоже должна знать?

Впрочем, начало ужина прошло в молчании — слуги то и дело подкладывали в наши тарелки кусочки то одного, то другого блюда, и мы предпочли сосредоточиться на еде. Тем более, что она этого вполне заслуживала — повар герцога де Шеврез был гораздо лучше, чем в доме де Кюстина.

Я с удовольствием отведала и нежнейший гусиный паштет, и белую рыбу, и жаркое из баранины. Я даже не сразу заметила, с какой странной улыбкой смотрел на меня хозяин.

— У вас превосходный аппетит, мадемуазель Эгийон!

Если он думал, что смутит меня такими словами, то он ошибся. Лучше я буду есть, чем говорить.

Но избежать вопросов совсем всё-таки не получилось. И когда нам принесли травяной чай и ягодное суфле, его светлость спросил:

— А теперь, Арина, быть может, вы расскажете мне, где вы провели все те месяцы, в течение которых я оплакивал вас?

Глава 7. Вы мне еще не муж!

Ответ на этот вопрос тоже был неоднократно отрепетирован. Но одно дело — заучивать слова в спокойной обстановке, и совсем другое — произносить их под пристальным и недоверчивым взглядом облеченного властью человека.

Что со мной будет, если он поймет, что я лгу? Даже если потом я расскажу всю правду, спасет ли меня это от тюрьмы? Конечно, нет. И никакой де Кюстин мне не поможет — он будет спасать собственную шкуру и наверняка попытается убедить всех, что это была просто шутка. И он, возможно, сможет выйти сухим из воды. А вот я — нет. Потому что закон здесь суров к попаданкам. Хотя я не знала, почему их здесь не любили. И не имела никакого желания узнавать.

— Как вы знаете, я воспитывалась в пансионе при Алладийском монастыре в Дижонских горах, — начала я. — Я провела там почти одиннадцать лет.

— Это я знаю, мадемуазель, — нетерпеливо кивнул герцог де Шеврез. — А когда вы достигли совершеннолетия, ваш отец, граф Эгийон, решил, что пора исполнить обещание и вас со мной узами брака. И вы покинули монастырь. Вот только до дома вы не добрались, потому что экипаж, в котором вы ехали, был сметен с дороги лавиной, которая сошла со склона. И ваше тело так и не было найдено — удалось обнаружить лишь обломок дверцы кареты с гербом вашего рода.

— Да, всё было именно так, ваша светлость, — грустно подтвердила я. — Папенька был уверен, что я погибла, и все эти месяцы был безутешен. Но так получилось, что меня спасли из снежного плена монахини другого монастыря. Ведь в Дижонских горах женских монастырей целых пять.

К столу подошел лакей, дабы предложить нам шоколадных конфет, и мне пришлось ненадолго замолчать. Когда мы снова остались одни, герцог со своего стула во главе стола и пересел на другой стул, который стоял ближе всего к моему. Это подействовало на меня удручающе.

— Но почему же за столько времени ни вы, ни монахини не сообщили вашему отцу о том, что вы живы?

— Я была тяжело больна и всё это время провела в беспамятстве. Тоснийский монастырь, в котором я оказалась, один из самых маленьких в Дижоне — там не больше десятка монахинь, и они ведут весьма уединенный образ жизни и оборвали все связи с внешним миром. Они лечили меня молитвами и отварами, и это принесло свои плоды. Как только я почувствовала себя лучше и смогла назвать свое имя, аббатиса написала письмо моему отцу, и он прислал за мной карету.

— Должно быть, он был счастлив, что вы вернулись домой? — герцог де Шеврез улыбнулся, но на сей раз его улыбка была похожа на волчий оскал, и я содрогнулась.

— Разумеется, ваша светлость! — подтвердила я. — И мы сразу же решили известить об этом и вас. А поскольку папенька еще очень слаб, мне пришлось отправиться в Аледан одной.

— Ну что же, мадемуазель, — без особой радости сказал герцог, — вы прибыли на удивление вовремя. Потому что задержись вы еще на пару дней, и я объявил бы о своей помолвке с другой.

Он не собирался скрывать этого от меня. Да в этом и не было бы никакого смысла, потому что мадемуазель Беранже уже сообщила это мне при нашей общей встрече.

— Простите, ваша светлость, что помешала вашим планам, — а вот это я произнесла совершенно искренне, потому что мне действительно было перед ним стыдно. — Впрочем, если вы хотите жениться на мадемуазель Беранже…

Но договорить он мне не дал.

— Я не привык разбрасываться словами, мадемуазель. Мы с вами помолвлены и должны стать мужем и женой.

— Но это было не ваше слово! — попыталась я возразить.

— Да, это было слово моего отца, — согласился он, — но это ничего не меняет. Слово де Шеврезов значит слишком много, чтобы я мог его нарушить. Поэтому давайте не будем более это обсуждать. Я уже написал письмо вашему отцу. Его доставит в Эгийон мой личный врач, который взял с собой микстуры, способные поставить вашего папеньку на ноги. Будем надеяться, что так оно и случится. А пока я напишу еще одно письмо — в Тоснийский монастырь. Надеюсь, вы не станете упрекать меня в недоверии. Я обязан убедиться в правдивости ваших слов.

Я сглотнула подступивший к горлу комок и кивнула. Любой нормальный человек на его месте поступил бы точно так же и захотел бы получить подтверждение моего рассказа.

— Полагаю, что и ваш папенька, и ответ из Тоснийского монастыря прибудут в начале следующей недели. И чтобы не откладывать свадьбу и долее, не тратьте время и займитесь приготовлениями к ней. Вам потребуются фата, платье, туфли. Я завтра же приглашу к нам модистку. О расходах не беспокойтесь — у моей невесты всё должно быть самое лучшее.

В этих его словах я уловила ту лазейку, за которую можно было ухватиться.

— Зачем же приглашать модистку сюда? — возразила я. — Будет гораздо лучше, если я сама съезжу к ней в салон. Там я смогу посмотреть каталоги и выбрать фасон платья и ткань.

Сбежать из ателье наверняка будет гораздо проще, чем из дома, в котором было так много слуг. А уж разыскать дом де Кюстина я как-нибудь сумею. Аледан не такой большой городок.

— Ну, что вы, дорогая Ариана, — снова хищно улыбнулся де Шеврез, — я вовсе не хочу вас снова потерять, а потому предпочту, чтобы до приезда вашего отца вы оставались в этом доме.

— Я что, под арестом? — возмутилась я. — Вы мне еще не муж, чтобы так распоряжаться моей свободой! Если вы сейчас уже так попираете мои слова, то что же будет после нашей свадьбы?

— Ну, что вы, дорогая, какой же это арест? — он покачал головой. — Это всего лишь забота.

Он поцеловал мою руку и поднялся из-за стола. Но едва я тоже встала, как в комнату вошел лакей с докладом.

— Ваша светлость, к вам герцог де Кюстин!

Глава 8. Соперники

Я вздрогнула. Оставалось лишь надеяться, что герцог де Шеврез этого не заметил. Наверняка настоящая Ариана не была знакома с де Кюстином (ведь она почти всю свою сознательную жизнь провела в пансионе при монастыре), а значит она не должна была отреагировать на это имя.