Ольга Иконникова – Брачная ночь попаданки (страница 3)

Он словно выбирал себе лошадь на ярмарке и хотел убедиться, что у нее нет изъянов.

Его карие глаза оказались совсем рядом от моего лица, и я с изумлением увидела, как его темные зрачки на какое-то мгновение из круглых стали продолговатыми и вертикальными. Это было одновременно и завораживающе, и страшно. Никогда прежде я не видела ничего подобного.

— Ну, что же, мадемуазель, вы не дурны, — наконец, признал он и отступил от меня на шаг. — Надеюсь, вы будете достойны титула герцогини де Шеврез. Осталось лишь убедиться, что вы именно та, за кого себя выдаете.

— И к-к-как вы намерены это сделать? — от волнения я начала заикаться, чего не случалось со мной прежде.

Я чувствовала себя перед ним как кролик перед удавом.

— Я отправлю к вашему отцу, графу Эгийону, своего лекаря. Уверен, он сможет поставить его сиятельство на ноги и привезти сюда. К тому же известие о свадьбе дочери уже само по себе должно сильно его подбодрить. И я не сомневаюсь, он захочет присутствовать при столь знаменательном событии.

Он говорил о нашей свадьбе как о чём-то решенном, ничуть не интересуясь моим мнением.

— Подождите, сударь, а меня вы не хотите спросить? — возмутилась я.

— Спросить о чём? — удивился он. — Мы были обручены с рождения, и если бы не ваше досадное исчезновение, то были бы уже женаты. И раз уж вы появились здесь и не позволили мне объявить о помолвке с другой, значит, вы жаждете нашей свадьбы не меньше, чем я. Хотя кое в чём вы правы. Прежде, чем мы назначим дату свадьбы, мне следует убедиться, что за те несколько месяцев, что вы провели невесть где, вы не потеряли невинность.

Что???

А вот теперь лишиться чувств захотелось уже мне самой. И я уже была близка к этому.

Глава 5. Пленница

Наверно, я сильно побледнела, потому что он вдруг церемонно поклонился:

— О, простите, дорогая Ариана, разумеется, это не та тема, которую я должен был обсуждать с вами при первой встрече. И вы наверняка устали и хотите отдохнуть. Поэтому предлагаю поехать домой и поужинать.

Тут он окинул взглядом накрытый для ужина стол в кабинете, но стал приглашать меня съесть то, что изначально было предназначено другой.

А я уже оправилась от его слов и посчитала возможным сказать:

— Для свидания с мадемуазель Кэролайн вы выбрали довольно странное место, ваша светлость. Рабочий кабинет мало располагает к романтичному вечеру.

Хотя куда еще такой сухарь, как он, мог пригласить любимую девушку? Возможно, он один из тех, кому работа заменяет дом. Хотя на фаната работы он был не похож. И вообще он выглядел слишком молодо для ректора большой академии. Ему было лет тридцать или тридцать пять, а такую должность куда логичнее было бы занимать какому-нибудь убеленному сединами профессору, который мог бы передавать молодежи свой богатый опыт.

А чему может научить такой фанфарон, как он?

Наверняка он получил пост ректора по блату. Должно быть, коррупция процветала и здесь. Высокий титул открывает множество дверей. А ведь он, наверно, еще и богат — вон, какой бриллиант сиял у него на лацкане пиджака (или как там называлась верхняя часть его наряда?)

— Вы правы, Ариана, — усмехнулся он, — больше такую ошибку я не повторю. Потому что, как выяснилось, это не кабинет, а проходной двор.

Он распахнул двери и протянул мне руку, в которую я после некоторых колебаний вложила свою ладонь.

Мы прошли по короткому коридору и оказались в приемной, где за столом сидел бледный и расстроенный секретарь.

— Еще раз прошу прощения, ваша светлость! — взвился он с места при нашем появлении. — Мне ужасно неудобно, что…

— Надеюсь, впредь вы будете более внимательны, Жером, — холодно сказал де Шеврез, даже не посмотрев в его сторону.

Из приемной мы вышли уже в другой коридор — длинный и широкий, по которому и дошли до мраморной лестницы, которая вела на первый этаж.

Я беспомощно смотрела по сторонам, надеясь увидеть герцога де Кюстина, который втравил меня в эту историю и который просто обязан был мне сейчас помочь.

Он должен вырвать меня из лап де Шевреза и отправить домой! Я выполнила свою часть договора и имею право требовать того же и от другой стороны. И это же в интересах самого де Кюстина. Не думает же он, что, когда меня разоблачат, я буду молчать или возьму всю вину на себя? Да я выдам его с потрохами! И пусть мадемуазель Беранже узнает, кто расстроил ее матримониальные планы!

Но в коридорах нам попадаются только преподаватели и студенты, которые почтительно кланяются де Шеврезу и провожают нас любопытными взглядами. Похоже, завтра о нас будет говорить вся академия!

Де Кюстина я увидела только на улице, когда мы вышли на крыльцо, к которому как раз подъезжала карета — он стоял чуть в стороне, у небольшого фонтана. Когда мы встретились взглядами, я мысленно послала ему сигнал отчаяния, но он в ответ лишь едва заметно покачал головой, давая понять, что сейчас ничего не может сделать.

На дверце кареты был герб, но от волнения я не смогла его разглядеть. Улица уже плыла у меня перед глазами. Наверно, если бы я не опиралась на руку ректора, я упала бы на землю. Я чувствовала себя арестанткой, которую повезут куда-то под конвоем.

И если де Кюстин не смог помочь мне здесь, то как он сможет вытащить меня из дома де Шевреза? Вопросов было много, а ответов — ни одного. Но протестовать сейчас было бы глупо, и я послушно села в карету.

Его светлость расположился напротив меня, и экипаж тронулся с места.

— Мне кажется, будет лучше, если я сама привезу сюда отца, — сказала я, когда мы выехали за ворота академии и покатили по красивой улице, по обеим сторонам которой стояли вишни в цвету. — Я отправлюсь домой, и мы вернемся в Аледан уже вместе с ним. Ваше письмо может его напугать. И он наверняка посчитает, что я не должна находиться в вашем доме до тех пор, пока мы не свяжем себя узами брака.

— Не беспокойтесь, Ариана, я сумею ему всё объяснить, — небрежно ответил де Шеврез. — И я в любом случае не позволю вам путешествовать одной — я не хочу, чтобы вы снова пропали.

— Вот как? — удивилась я. — А мне показалось, что вы хотели бы жениться совсем не на мне, а на мадемуазель Кэролайн.

— Ну, что за глупости, дорогая Ариана? — он подался вперед, и его лицо снова оказалось рядом с моим. — Я дал слово, что женюсь на вас, и я не намерен его нарушать. Более того, я хотел бы, чтобы наша свадьба состоялась как можно скорее. Поэтому я сегодня же отправлю экипаж за вашим отцом.

— Как можно скорее? — испугалась я. — Но разве этому не должно что-то предшествовать? Разве не должны мы сначала сделать какое-то объявление о предстоящей свадьбе, а потом хорошенько к ней подготовиться? И разве излишняя спешка не вызовет ненужные пересуды?

Я была уверена, что в благородных семействах эта церемония должна была проходить в соответствии со всеми необходимыми правилами.

— Я рад, что вы так заботитесь о соблюдении светских приличий, мадемуазель Эгийон, — улыбнулся он. — Но мы с вами ждали этого события больше восемнадцати лет. Мне кажется, это вполне достаточный срок. И дольше ждать я не намерен. Поэтому церемония состоится сразу же, как только ваш отец прибудет в Аледан.

На этот раз мне было нечего сказать. Вот только я сильно сомневалась, что церемония состоится, если отец настоящей Арианы прибудет сюда. Уж кто-кто, а граф Эгийон сразу увидит, что я — не его дочь. И что тогда со мною будет?

Глава 6. Золотая клетка

Экипаж неторопливо катился по улицам города, и чтобы не встречаться взглядом с герцогом де Шеврезом, я смотрела в окно.

Аледан был небольшим городком — узкие, мощеные булыжником улицы, преимущественно двухэтажные дома с красивыми, увитыми цветами балкончиками. Сейчас было уже темно, и я могла разглядеть только то, на что падал свет фонарей. Я даже не знала, что именно за фонари это были — явно, не электрические, но какие — масляные, газовые или даже магические?

Мы выехали на большую площадь, и карета остановилась у крыльца дома с белыми колоннами. А вот это здание было трехэтажным, как и еще несколько на площади. Должно быть, это был самый центр города, где жили знатные и богатые.

Выбежавший из дома лакей торопливо распахнул дверцу кареты и застыл в почтительном поклоне. Герцог вышел первым, а потом подал мне руку.

Холл, в котором мы оказались, был небольшим, но даже он сразу свидетельствовал о достатке и хорошем вкусе хозяина. Лепнина на потолке отнюдь не смотрелась вычурно, а украшенные мозаикой стены прекрасно сочетались с мягким ковром на полу.

Лакей принял наши шляпы, и герцог повел меня дальше.

Мы поднялись на второй этаж. От центральной лестницы влево и вправо расходились коридоры. Мы повернули направо.

— Завтра, когда я уеду в академию, у вас будет возможность познакомиться с этим домом. Пока же я покажу вам столовую залу, где буду ждать вас на ужин через полчаса.

Мы вошли в большую красивую комнату, интерьер которой был выдержан в бело-фисташковых тонах. В центре стоял белый овальный стол, а вокруг него — с десяток стульев.

Его светлость подошел к камину, взял стоявший на нём колокольчик и позвонил. Через пару мгновений у порога появилась горничная в темно-зеленом платье с белым передником.

— Это моя гостья — мадемуазель Эгийон, — сообщил герцог. — Разместите ее в голубой гостевой комнате и проследите, чтобы она ни в чём не нуждалась.