Ольга Иконникова – Брачная ночь попаданки (страница 16)

Его сиятельство положил салфетку на стол и улыбнулся.

— Я же сказал вам, мадемуазель, что настоящую Ариану Эгийон не знал никто.

— Что за чушь, сударь? — возмутилась я. — Даже если ваша дочь не появлялась в высшем свете, это не значит, что она вовсе ни с кем не была знакома, ведь правда? Ее знали ваши родные и ваши слуги, и кто-нибудь из них обязательно прибудет в Аледан. А ее подруги по пансиону? О них вы, кажется, забыли? Она провела там больше десяти лет, и вы не можете гарантировать, что никто из девушек, которые там учились, не окажется среди гостей на свадьбе.

— Ну, почему же, не могу? — он улыбается еще шире. — Как раз могу. Поверьте мне, ни одной из выпускниц пансиона на вашей свадьбе не будет.

Как он мог это знать? Вряд ли он был знаком со всеми подругами своей дочери.

Я как раз собиралась озвучить этот аргумент, как вдруг поймала себя на мысли, что думаю я совсем не о том. Какая разница, приедут на свадьбу люди, знакомые с Арианой Эгийон, или не приедут? Дело ведь, прежде всего, в самой свадьбе! В свадьбе, где я должна быть в роли невесты!

А я не хочу выходить замуж за герцога де Шеврез! Именно это я и должна сказать графу!

— Простите, ваше сиятельство, но я не могу сделать того, о чём вы меня просите! Это ваша дочь должна была выйти замуж за герцога. Но я — не она! Я не могу стать его женой!

Теперь уже он смотрел на меня с удивлением.

— Вы не хотите стать герцогиней?

Наверно, я казалась ему такой же сумасшедшей, как и он мне. Ну, кто в здравом уме не хочет выйти замуж за молодого, красивого и очень знатного мужчину?

— Да, ваше сиятельство, не хочу. Ваша дочь родилась в знатной семье, и она имела право стать герцогиней. А вот мне нет ни капли дворянской крови. Более того — в нашем мире вообще не важно, дворянин ты или нет. У нас благородство измеряется не титулом, а поступками человека.

— Вот как? — мне показалось, что он не поверил мне.

Наверно, ему было трудно осознать, что где-то дворянский титул мог не иметь никакого значения.

— Именно так, сударь! — подтвердила я. — И неужели вы не понимаете, что, если я решу занять место вашей дочери, я, тем самым, оскорблю ее память?

Мне показалось, что мои слова прозвучали весьма убедительно, и тем неожиданнее для меня было услышать от графа короткий смешок.

— Какая чушь, мадемуазель! Впрочем, раз уж вы выложили свои карты на стол, то почему бы и мне не сделать то же самое? Ведь мы с вами теперь в одной лодке. Быть может, вам легче будет принять мое предложение, если вы будет знать, что этим вы не нанесете никакого ущерба памяти Арианы Эгийон. Потому что невозможно оскорбить человека, которого никогда не существовало! Да-да, мадемуазель! Арианы Эгийон не было вовсе!

Глава 26. Сказка

Нет, он точно сумасшедший! Теперь у меня не было в этом никаких сомнений.

Это же надо было такое сказать — что Арианы Эгийон не было вовсе! И это произнес не кто-то другой, а ее отец!

Наверно, мои мысли отразились в моем взгляде, потому что его сиятельство вздохнул:

— Вы, должно быть, решили, что я сошел с ума? Но это вовсе не так, мадемуазель! Если вы выслушаете меня, то всё поймете сами.

Я, пусть и не очень уверенно, но кивнула. А что еще мне оставалось делать? Даже если он был не в своем уме, теперь моим союзником был только он, и я должна была с ним считаться.

— История эта берет свое начало в то время, когда мой отец, Клод Эгийон, после окончания Аледанской магической академии вздумал заняться наукой. Его интересовала магическая минералогия. Он мечтал создавать амулеты, которые усиливают магический потенциал человека. Еще во время учебы он заметил, что лучше всего накапливают магию изумруды, добытые в Дижонских горах, но ни с кем не поделился своим открытием. Он предположил, что с помощью огранки определенной формы он сможет сделать из этих драгоценных камней отличные накопители магии, которые можно будет использовать для амулетов. И он стал ставить опыты у нас в поместье. Но довольно скоро возникла одна проблема.

Граф сделал паузу, и я предположила:

— Для опытов ему нужно было слишком много изумрудов?

— Именно так, мадемуазель! — подтвердил он. — А эти камни очень дороги. Он тратил на их покупку все средства, что мы получали от наших крестьян и арендаторов. Но ему этого было мало. Его целью стало заполучить себе в собственность один из изумрудных родников, которые находились в Дижоне. Потому что и сами опыты, как он полагал, следовало проводить именно в горах. А рудники эти принадлежали де Шеврезам.

— И этот рудник он заполучил, когда договорился о помолвке своей внучки и Андрэ де Шевреза? — догадалась я.

— Совершенно верно, мадемуазель!

— Но как можно было заключать такой договор, если никакой внучки у него не было? — изумилась я.

А граф рассмеялся:

— Ну, в то время не было еще и Андрэ. Изначально это была просто декларация о намерениях. И отец Андрэ, и я сам еще только намеревались жениться. Договоренность была такова, что семьи должны были породниться, если бы в одной семье родился мальчик, а в другой — девочка. У де Шеврезов родился мальчик, и мой отец стал мечтать о внучке. Но время шло, а у нас с супругой так и не было детей.

— А прибрать к рукам рудник вашему отцу уже хотелось, — усмехнулась я.

Эгийон не стал отрицать:

— Да, он просто бредил этим. Но нужно сказать, что его увлечение этим исследованием разделял и я. И меня сильно беспокоило, что моя жена никак не могла забеременеть. Изначально я полагал, что дело было именно в ней, и я даже попытался зачать ребенка на стороне, — тут он заметно смутился. — Прошу вас простить меня, мадемуазель, за столь щекотливые подробности. Но ни одна из моих любовниц тоже не понесла. Я обратился к столичным докторам, и их вердикт был неутешителен — я был бесплоден. Можете себе представить, какой шок испытал мой отец. Он уже видел себя хозяином рудника, а тут оказывалось, что получить его у нас не было никакой возможности.

Он снова остановился и выпил воды. Теперь я уже примерно догадывалась, что именно произошло, но всё еще не могла понять, как им удавалось на протяжении стольких лет скрывать правду.

— Да, мы решили выдать чужого ребенка за своего. Одна из наших служанок была беременна, и по всем приметам выходило, что родиться должна была именно девочка. И когда этот ребенок появился на свет, тут же было объявлено о ее помолвке с сыном герцога де Шеврез. И мы получили-таки один из дижонских рудников!

— Значит, девочка всё-таки была! — воскликнула я.

— Была, — согласился граф. — И мы с супругой хотели воспитывать ее как собственного ребенка. И на протяжении нескольких лет так оно и было. Но потом случилась эпидемия чумы, которая унесла жизни многих карийцев, в том числе и моей жены, и этой малышки.

— И вы осознали, что раз союза с де Шеврезами не будет, то вы должны вернуть им рудник.

— Мой отец был безутешен. Ему тогда казалось, что он уже вплотную подошел к тому открытию, которого так жаждал, и потеря рудника приводила его в отчаяние. А заменить девочку другой у нас не получилось. Герцог де Шеврез уже видел ее, а значит, требовалось найти другую малышку, которая была бы очень на нее похожа. Но сделать это было не так-то просто.

— И тогда вы сделали вид, что отправили дочь в закрытый пансион?

Его сиятельство грустно улыбнулся:

— Мы с отцом тогда не думали, что наше исследование затянется еще на десяток лет. Он был уверен, что ему потребуется всего несколько месяцев. А потом можно было бы сказать, что девочка скончалась всё от той же чумы, которая продолжала ходить по Карии.

— Но неужели вы не боялись, что кто-нибудь из тех, кто на самом деле находился в пансионе при монастыре, может сказать, что вашей дочери там не было?

— Это можно было не опасаться, мадемуазель, — ответил он. — На самом деле в этом пансионе обучались девушки из не слишком знатных семей, с которыми столь уважаемые люди, как де Шеврезы, вряд ли где-то могли встретиться и разговориться. А аббатисой в том монастыре была сестра моего отца, так что с этой стороны проблемы тоже возникнуть не должно было. Нужно лишь было дождаться завершения опытов.

Он рассказывал об этом с заметным сожалением. Сейчас он действительно был очень похож на ученого, целью существования которого являлись его исследования. И хотя всё то, что он сделал, было трудно этой целью оправдать, мне стало его жаль.

— Значит, ваш отец открытия так и не сделал?

— Да, он скончался десять лет назад, так и не доведя дело до конкретного результата. Я продолжил его работу и с тех пор добился заметного продвижения.

— Но если опыты еще не завершены, то почему вы объявили о гибели Арианы?

Тут лицо графа покраснело от досады.

— Потому что Андрэ де Шеврез стал настаивать на свадьбе! Конечно, я мог найти какую-нибудь девицу и уговорить ее сыграть роль моей дочери, но это было слишком опасно. Она непременно чем-нибудь выдала бы себя, и меня обвинили бы в мошенничестве.

— Поэтому вы предпочли расстаться с рудниками.

— А что еще мне оставалось делать? Но я надеялся еще на то, что герцог де Шеврез не сразу станет требовать возврата рудников от безутешного отца. Но рано или поздно это должно было случиться. И я уже почти был к этому готов, как вдруг получил письмо из Аледана. Письмо, в котором говорилось, что его светлость желает, чтобы я подтвердил личность девушки, которая приехала к нему и назвалась Арианой Эгийон!