Ольга Игонина – Измена со вкусом капучино (страница 5)
- Давай сменим тему. Вообще, у меня день рождения. Праздник чуть подгажен, но переживем.
- Может, все обойдется? Может, и ничего не было? - какая-то грустная надежда в голосе у мамы.
- А что, может я себе любовника заведу, а лучше двух. И будем мы все жить счастливо, создавать
иллюзию на семейных мероприятиях.
- КТО это тут собрался любовника заводить? - в дверях показался папа.- Я тут торт купил, кукурузные палочки, чтобы тебя развеселить, а ты и не грустишь. Тебя, кстати, муженек
разыскивает. Говорит, у тебя телефон отключен, мать наша трубку не берет. Мне дозвонился -
беспокоится. Правда, так и не сказал, что между вами произошло.
- Все, как у всех, молодые горячие. - щебечет мама.
- Людмила, не встревай! Алена сама ответить может.
Если папа назвал маму полным именем, значит, крепко она его достала. Видимо, пока я не
приехала, они уже обсудили возможные варианты. Но папе нужно услышать и мою версию.
- Так, дочь, что у вас произошло?
Мама смотрит на меня, как будто я собираюсь Родину предать. Эх, папа, что же мне тебе ответить.
Глава 6. Эх, папа
- Алена, я жду, - папа машет пачкой кукурузных палочек. Это его прием из моего детства. Когда у
меня было плохое настроение или кто-то меня обидел, у папы на антресолях всегда была пачка
палочек. Это я уже потом узнала, что им в части половину зарплаты ими выдали.
- Пап, да что рассказывать. Я решила уйти от Алекса. Я его с другой девушкой застукала, не в
постели, но там и так все было понятно, - рассказывать стыдно, но и врать не хочу.
Встаю с дивана. Смотрю на папину реакцию и не могу ее угадать. Каменное лицо, только мышца
на шее немного дергается, значит, зол.
- Ты не переживай, я подожду с разводом, пока вы с Павлом Борисовичем там свои дела решите, мы побудем в браке. Но жить я с ним не буду.
Мама сидит с лицом, как будто ей под нос что-то сильно вонючее положили.
- Ален, а свадьба у Скворцовых скоро, там все будут. Что с ней делать?
- Мам, ну, приду я на эту свадьбу. И Алекс, может быть, придет. Думаю, он мне подыграет, чтобы
родители со всех сторон остались довольны,
Иду к папе. Он, как в детстве меня сильно-сильно прижимает. От него все так же пахнет табаком и
дешевым лосьоном для лица. Закусываю губы, чтобы не расплакаться.
- Ален, Алекс, конечно, сучонок. С моей дочерью нельзя так обращаться, я поговорю, - гладит
меня по спине. - И любое твое решение я поддержу. Будете разводиться или помиритесь, -я буду
на твоей стороне. Идемте пить чай.
- Видишь, какой наш папа, - почти шепотом, говорит мама. - А если бы я развелась, думаешь, он
бы сейчас с нами был? Уже другую бы бабу нашел и с ней детей нарожал. И не нужна была бы ты
ему.
- Мам, мне не для кого семью склеивать. Ребенка у нас нет, и я точно не беременна.
- Людмила, - зовет папа, - Ты снова Алене на уши присела?
Мама всегда была не самым простым по характеру человеком. Когда я была маленькой, мы
матерью часто ходили к ней на работу. Она тогда на консервном заводе работала, в бухгалтерии.
И если вчера вечером отец был трезвый и не устраивал “концертов” с мордобоем, то и мама на
работе вела себя по-человечески.
А если накануне было “веселье”, то и вся бухгалтерия слышала потом мамин ор.
Доставалось уборщицам, грузчикам, выпивохам с проходной. Всю злость мать вымещала на
других. А как было мне? Тогда я еще не знала про “испанский стыд", мать чудила, а краснела я.
А когда я стала постарше, то вся ее неуемная энергия переключилась на меня. Она не злилась, а
реализовывала свои амбиции. Я во всем должна быть лучшей – в шесть меня отдали в музыкалку.
Слуха у меня нет, голоса тоже, но желание мамы сделать из меня одаренного ребенка было так
сильно, что меня приняли хотя очень скудные данные. Купила сразу огромный немецкий
аккордеон, который я люто ненавидела. И заставляла играть часами. Стоит ли говорить, что после
окончания музыкалки, к инструменту я не подошла ни разу.
Захожу на кухню. Папа режет торт: Мама что-то роется в холодильнике. Достаю из пакета свои
гостинцы. Пирожные выглядят прекрасно, а сэндвич еще постарел.
- Ален, а с кофейней как? - мама нарезает кусок сыра с огромными дырками.
- Я пока не думала. Нужно по документам смотреть.
И я понимаю волнение мамы. Кофейня была моим добрачным имуществом. Я ее открыла, когда
бросила институт. Денег на оборудование мне дала бабушка, папина мама. Я сняла помещение, купила две самые простые кофемашины, больше специализировалась на кофе на песке. А потом
бабушка умерла, и ее квартира по завещанию перешла мне. Я ее продала, и все деньги вложила в
оборудование. А помещение продолжала снимать. Потом Алекс сделал мне свадебный подарок -
выкупил и помещение, и небольшой магазин рядом. Но оформлено все теперь на фирму Алекса, так было с налогами и бухгалтерией проще. Никто же тогда разводиться не собирался. Все
переделали, и теперь у меня большая и красивая кофейня. И что будет дальше, я не знаю, но
точно не сдамся.
- Если ты хочешь знать, - мама повышает голос, нервно ставит тарелки на стол, почти бросает их. -
Я против вашего развода. Коль, ты сам гулял, сколько у тебя баб было? Да руки ног не хватит, чтобы сосчитать. - смотрит на отца, на лице коктейль из страдания и удовольствия, смотри, как я
через время смогла тебя “укусить”, вот моя маленькая женская месть.
Папа достает из шкафчика хорошо початую бутылку водки. И одну рюмку:
- Дурная ты женщина, Люда, дурная, - последнее слово получилось сильно нараспев-- Мне даже