Ольга Игонина – Измена со вкусом капучино (страница 6)
злиться на тебя не хочется. Дочка, ну давай, с днем рождения!
- папа махом выпивает стопку. - Пока я рядом, я не дам тебя в обиду. А на мать не обижайся, это
она на меня злится, но меня-то не прокусить, кожа вон какая толстая, вот через тебя царапается.
Смотрю на родителей, сколько они всего вместе прошли, а смогли сохранить семью, или это тоже
какая-то иллюзия?
Садимся за стол. Разворачиваю свой сэндвич, он напоминает березовый листик, который пережил
зиму. Откусываю - невкусно.
Звонок в дверь. Смотрю на маму, кто это может быть?
- Я никого не жду, - папа засовывает в рот большой кусок от пирожного.
- Соседка, может, - по интонации слышу, что мама врет. Быстро встает и идет к двери.
Ну где тебя носит, - еле слышно шипит кому-то в коридоре, но я все равно слышу.
- Аленушка, - уже сильно громче, - посмотри, кто к нам приехал. Заходи, чего стоишь на пороге.
Глава 7. Обстановка накаляется
- Добрый вечер. Где тут наша именинница? - Доносится из коридора. Сначала из-за угла
появляется огромный букет роз. Первая мысль - Алекс приехал прощение просить. Но нет.
Я ожидаю увидеть кого угодно, даже если бы появились слон или жираф, только не свекра.
- Павел Борисович? - от удивления моя челюсть падает на пол. Сэндвич встал поперек горла.
С двумя букетами, для меня и для мамы. Что-то горячительное в высоком пакете для отца. По
Павлу Борисовичу можно книгу по этикету писать, всегда галантный, обходительный. На людях, тиран и деспот в семье. Я несколько раз становилась свидетельницей, как он отчитывал
домработницу, мне кажется, я такого унижения никогда не видела.
- Аленушка, ну что так официально. Папой-то когда назовешь? - как всегда одет с иголочки. Мне
кажется, они помощницу наняли, чтоб она часами ему рубашки наглаживала и стрелки на брюках
делала.
Папой? Никогда. У меня есть папа и другого мне не надо. Смотрю на отца, вижу, что он тоже не
понимает, что сейчас происходит. Этому визитеру рада только мама.
- А Алекс где? - мама суетится, снова ставит горячий чайник на плиту. – Чайку сейчас по-семейному попьем.
Лезет в буфет, там у нее хранится красивый сервиз, она бережет его, как не знаю что. В детстве
мне даже чашку из него в руки не давали, не дай бог разобью.
Чайные пары быстро появляются на столе. Если бы щелку пальцев, мама могла нас с папой
переодеть, она бы это сделала. Но нет. Наш внешний вид не добавляет торжественности, и свекор
на нашем фоне смотрится чужеродно.
- Спасибо, Людочка, я на секунду. Дочку поздравить. Сын с Верочкой остался, она, как узнала, что
дети поругались - слегла, даже скорую вызывали. Я не знаю, что у вас произошло, настаивать не
буду, чтобы ты рассказала, но точно знаю, что он сильно раскаивается.
Как-то все излишне пафосно. И я, кажется, при смерти, он пришел убедиться, что я „жива, или что
я, действительно, у родителей?
- Может, поедешь со мной, вы же все-таки семья, - свекор излишне настойчив, и не похоже, чтоб
он сильно спешил к умирающей жене.
- Пока семья - говорю в пространство. - Пока.
Чувствую себя неудобно. Стою, как дура в пижаме с этими цветами, а хочется долбануть ими и
свекра, и Алекса. Мама ведет себя так, как будто от мнения моего свекра зависит существование
всего мира.
- Ты что такое говоришь - Павел Борисович сурово сдвигает брови, становится похож на доктора
Айболита из советского фильма. - Мы с Верочкой сорок лет вместе, твои родители сумели семью
сохранить. Жизнь прожить, не поле перейти, милая. Если бы ты была моей родной дочерью, я бы
тебя сам к мужу хворостиной погнал, там твое место.
- Вы мне не книгу по домострою решили подарить. - и чуть тише. - Хорошо, что я не ваша дочь.
- А с сыном ты поговорить не хочешь? - вмешивается папа.
Умеет папа разрядить обстановку.
Конечно, бедные, но гордые. Твоей пенсии только на лекарства и хватает. А тут хорошая работа, хорошая должность, - мать срывается на крик. - Когда я нормально заживу!
Смотрю на родителей и не понимаю, что происходит. Что за скандал, и дело не в моей ссоре, вернее, не только в ней.
- Вы мне ничего не хотите рассказать, - вмешиваюсь в их ругань.
- Нет - первым реагирует папа.
- Да, доченька, хотим. В долгах мы, доченька, раз у этого солдафона мозгов нет.
Обстановка накаляется. Ненавижу склоки. В детстве, когда родители ссорились, обязательно
приходила соседка и забирала меня в гости. Жаль, что сейчас никто не заберет меня, не включит
мультики и не отсыпет горсть ирисок. Придется не только слушать, а возможно и участвовать в
этом дерьме.
- Коля, - старается осадить его мама. - Не надо ссор. Вот когда вы свои дела решите, тогда и к
детям будете лезть. Они сами разберутся.
Что ты мне рот закрываешь Паш, а твой-то сын-ходок! Ты его этому научил, своей родительской
мудростью поделился? Это он в тебя или Верочку?
АЙ да папа. Мама сто процентов теперь с ним неделю разговаривать не будет. Становится
страшно, что начнется драка.
- Коля! - мать от неожиданности присаживается на стул. Ее лицо белеет, ощущение, что она