Ольга Христофорова – Шаманы северных народов России (страница 14)

В то время как воздух-душа будущего шамана возвращается к нему, его земля-душа и мать-душа перерождаются и никогда не возвращаются. Мать-душа уносится на край «воды болезней», где и остается, принимая вид фантастического животного, — это мать-зверь шамана, его главный хранитель, помогающий ему в его деятельности и сражающийся с мать-зверями других шаманов, если те нападают на него. Шаманы видят свою мать-зверя лишь три раза в жизни: при первом камлании, в середине жизни и перед смертью.

Земля-душа шамана превращается в рыбу и помещается духами в особую запруду в «воде болезней». При камланиях особые духи выпускают ее, чтобы она помогала своему шаману, но затем снова запирают. Земля-душа стремится выпрыгнуть из запруды; если это случится, шаман умрет.

Еще во время отсутствия воздух-души шаманы начинают видеть особые сны, предсказывать будущее и к концу срока воспитания души подвергаются сильным физическим и душевным страданиям, также сопровождаемым видениями. В это время происходит второй этап шаманского искуса — рассечение, или кромсание, тела. Оно происходит, разумеется, также в видениях. Шаман впадает в бесчувственное состояние и лежит в юрте в течение трех (иногда семи или девяти) дней; есть данные, что раньше для этой цели строили в лесу урасу, берестяной шалаш. Шаману кажется, что вокруг него собираются многочисленные духи, срезают ему голову, кладут ее на полку, причем она продолжает все видеть и слышать. Тело разрубают на кусочки и складывают в три кучки: для духов Верхнего, Среднего и Нижнего миров. Раздавая кусочки, всех духов называют по именам. В дальнейшем только те духи будут общаться с шаманом и помогать ему, которым достался кусочек его тела. Затем духи склеивают все кусочки — тело принимает прежний вид, духи приставляют к нему голову, и шаман оживает и приходит в себя. По якутским легендам, во время духовного «рассечения тела» физическое тело шамана отражало этот процесс: из его рта будто бы выступала белая пена, из суставов проступала кровь, тело покрывалось сильными кровоподтеками, в крови были его одежда и ложе[47].

^{Наружный вид якутской урасы.}

^{Отрисовка Марины Королевой}

Итак, в конце испытаний и обучения духи «пересобирают» молодого шамана, его тело воссоздается: «Когда все кости были вытащены на берег, кузнец сложил их вместе, и они покрылись мясом, и мое тело получило прежний вид. <…> Кузнец покрыл мой череп мясом и приставил к туловищу. Я принял свой прежний человеческий образ»[48]. На этом видения шаманской болезни заканчиваются. Но готов ли шаман к своей общественной роли? Еще нет, для этого нужны изменения и в физическом мире.

Тут наступает очередь действовать родным шамана. До тех пор, в течение долгих месяцев или даже лет, они лишь переживали и спасали своего родича: считая его сумасшедшим, искали в тайге и тундре, связывали, отнимали ножи… Лишь если припадки не прекращались в течение многих лет (иногда до десяти), они начинали понимать, что это не сумасшествие, а призвание. Как говорил якутский шаман Спиридон Герасимов, лишь на третий год «моей болезни мои родные догадались и заказали бубен и колотушку, чтобы заставить скорее шаманить и этим избавить меня от мучений»[49]. Дюхадие Нгамтусуо вспоминал: «Скоро после этого (окончания испытаний) духи во сне сказали мне, что я должен обзавестись шаманскими атрибутами. Проснувшись, я рассказал об этом своим домашним. Они поверили мне и сказали: “Как будто бы действительно наш человек хочет сделаться шаманом”»[50]. И у других народов Сибири родственники начинающего шамана предпринимали усилия для нормализации его состояния. Они должны были подготовить все необходимое и пригласить опытного шамана для камлания-посвящения. По его указаниям или же по указаниям молодого шамана, которому давали наставления его духи, они шили облачение, изготавливали головной убор, бубен и колотушку. После этого проводили ритуал посвящения — совместное камлание старого и молодого шаманов. И лишь после него шаманская болезнь окончательно отступала, молодой шаман усмирял своих духов-помощников, и теперь они приходили к нему только по его призыву, когда он устраивал камлания.

Гара Гейкер много лет болела расстройством психики, лечилась у врачей, ходила к шаманам, но безрезультатно. В день неожиданного возвращения с фронта ее мужа, считавшегося погибшим, у нее начался сильный припадок. Болезнь, сильно обострившаяся, продолжалась несколько лет (теперь она во время камланий всегда вспоминает об этом времени, когда «была сумасшедшая», о духах, мучивших ее). Старый шаман Кенька Онинка сумел вылечить ее и посвятил в шаманы. С тех пор ее страдания прекратились, она родила троих здоровых детей, болезнь больше не возвращалась[51].

У якутов ритуал посвящения состоял в «поднятии души» (воздух-души) нового шамана старым, то есть в возвращении ее в мир людей. Духам, воспитавшим душу шамана, приносились благодарственные жертвы. Затем шаманы вместе странствовали по разным местам мифологического космоса, где старый показывал новому дороги и места проживания духов. Говорят, что сильного молодого шамана приводили на вершину большой горы, откуда были видны все дороги духов, среднего — на середину горы, откуда видно не все, а слабого — к подножию, поэтому он мало что мог делать.

У нганасан такие странствия будущий шаман уже совершил во время своей болезни, под руководством духов-спутников, как мы рассказали выше, поэтому ритуал посвящения состоял скорее в демонстрации нового шамана людям. Посвящения молодых шаманов проводились нганасанами раз в год, на празднике чистого чума, знаменовавшего конец полярной ночи и начало нового года. Шаман камлал, показывал свои умения: пел шаманские песнопения, демонстрировал «фокусы», давал предсказания.

У тувинцев обучение шамана длилось от трех-семи до десяти дней. Иногда оно ограничивалось одним камланием, во время которого старый шаман и посвящаемый вместе путешествовали по Нижнему миру. В это время неофит познавал его устройство, его дороги. У народов Алтая посвящение шамана заключалось в обряде «оживления» бубна.

У нанайцев и ульчей ритуал посвящения шамана назывался сама нихэлини — «шаман открывается», или ангмани нихэлини — «начинает открывать рот, начинает петь как шаман». Для этого приглашали к больному шаманской болезнью старого шамана. Посвящая нового, тот камлал, совершая ритуал хасиси. Во время этого ритуала старый и новый шаманы отправлялись в царство духов — на небо, к хозяину земли, хозяину воды, в загробный мир. Попав в царство духов-хозяев, там искали душу молодого шамана, давно похищенную духом-искусителем, хэрми дусэ. Старый шаман и посвящаемый как будто оказывались в доме, где в одном из гробов находилась связанная панян — душа молодого шамана, подвергающаяся мучениям. Видя это, неофит плакал. Шаман договаривался с хозяином об освобождении души за выкуп — жертвоприношение свиньи или петуха определенной масти. Шаман освобождал душу, чистил ее и хватал зубами. После этого оба летели назад, и уже дома старый шаман передавал ее новому: дул на его темя и сразу прикрывал его платком, чтобы душа не убежала. Следующий этап состоял в том, что старый шаман приказывал изготовить из дерева фигурку духа-помощника аями для молодого шамана, затем он отправлялся в иные миры и отыскивал там духа, длительное время мучившего больного. Очистив этого духа, он вдувал его в фигурку аями — так у молодого шамана появлялся дух-помощник. В первый раз аями «кормил» старый шаман, затем молодой шаман регулярно «кормил» его, а аями велел ему шаманить, пугая новыми болезнями и смертью. Таким образом начиналась его шаманская деятельность.

Важно понимать, что ритуал посвящения — это, по сути, лишь завершающий этап тяжелого многолетнего искуса, испытаний начинающего шамана. Именно духи, как считается, и начинают, и проводят этот длительный процесс инициации, которая лишь отчасти может быть названа ритуалом. Ритуал — это действие людей (в данном случае — камлание старого шамана, посвящающего новичка). А то, что происходило с избранником духов до этого, — это такая же тайна, как жизнь и смерть.

^{Фигурка аями.}

^{Отрисовка Марины Королевой}

Именно поэтому вопрос о том, как обучается новый шаман у старого, вызывал недоумение и у местных жителей, и у самих исследователей. Л. Н. Потапов писал, что у алтайцев период обучения составлял десять дней (собственно, сам ритуал посвящения), но ведь этого крайне мало для обучения! А. В. Смоляк писала: «Наши вопросы об обучении шамана шаманству вызывали недоумение у нанайцев и ульчей. Как только больного посвятили в шаманы, он уже считался потенциальным шаманом»[52]. Ритуал посвящения шамана они не воспринимали как обучение, говорили, что шамана обучают только духи. У орочей и удэгейцев было то же самое: новый шаман взаимодействовал со старым лишь во время камлания-посвящения; ни до, ни после он не общался с другими шаманами. Шаман — это одиночка, которого обучают духи. То же говорили и нганасаны: шаман должен не слушать людей, а действовать так, как диктуют его духи дямада и божества нгуо. Владимир Богораз писал: «Чукотские избранники проходят испытательный период без помощи и руководства более старых шаманов. Они встречаются с духами сами, лицом к лицу, и в последующее время постоянно ссылаются на авторитет духов: “Духи сказали, духи научили”»[53]. Впрочем, есть данные, что у других народов (например, у ненцев и селькупов) были «шаманские школы», где молодой шаман учился у старого несколько лет, — это записал в первой половине XIX века Матиас Кастрен. Однако такое обучение, по словам тамошних шаманов, не имело особого значения, к тому же никто из них так и не сумел объяснить Кастрену, в чем именно оно заключалось.