Ольга Хараборкина – Тайна заброшенного маяка (страница 4)

Династия Уиндонов уже который век бессменно восседала на королевском троне Северного Архипелага. Все благодаря их знаменитому чутью. Эти люди каким-то непостижимым образом балансировали между прошлым — магией и будущим — наукой. Они поняли, что не только поток способен нести разрушения, но и человеческий разум ничуть не хуже порождает химер. И те и другие методы были полезны для короны. Как показало время, Уиндоны не ошиблись, когда вручали рыцарские шпоры учёным за их открытия и изобретения. Тем самым они подстраховали себя, получив мощную защиту от знати, которая на две трети состояла из пользователей потока.

Все дело в том, что маги от рождения стремились к вершинам, как в познании мира, так и во власти. Если первое было угодно короне, то последнее никак ее не устраивало. Так появились палата лордов и палата общин. Они как два неумолимых хищника сражались между собой. Извечная борьба верящих в свое происхождение, и тех кто тоже желал занять их место, прикрываясь красивыми словами. Неважно Тетис или Земля, люди везде одинаковы — власть, богатство, личная выгода и снова власть. Круговорот алчных желаний и стремлений в котле из человеческих желаний и слабостей. Кто — то от рождения зачерпнул из него, другой уже в зрелом возрасте — итог один, добиться более хорошего места под солнцем, заодно создав другим тень.

Думаю, стоит отдельно упомянуть о том, что женщины в политику не лезли, и не потому что не хотели, а в силу мужских предрассудков. Даже в палату общин они не допускались, хотя среди известных прогрессистов было несколько талантливых ученых слабого пола. Но нет, они творили ради того чтобы творить, а не для получения клочка земли и титула. Возможно они не отказались от того и другого, но в Тетисе равенство полов не существовало. Но вернусь-ка я к своему маленькому царству, а то о политике, несправедливости и прочем можно рассуждать бесконечно и так же безрезультатно.

Маяк располагался на утесе, который чуть выступал в море, к нему петляя между огромных камней, вела неприметная дорога, отходящая от главного пути, соединяющего Блэкстоун с пригородом. Так что мой дом находился на отшибе, что даже и к лучшему, жизнь без случайных свидетелей ежедневного быта заметно облегчает выполнение плана.

Старинный маяк возвышался на четыре этажа, серым шпилем, уходя небо. Наверху располагался артефакт — линза, направляющая поток света в море. Три остальных этажа принадлежали смотрителю. Покойная Маргарет обитала на втором, но я там жить не собиралась. Мертвый холод сильнее всего ощущался в ее комнате, я физически ощущала ее присутствие. Предметы и вещи еще хранили ее прикосновения, ее запах. С ними была связана жизнь и смерть мисс Райн, они поневоле являлись для нее якорем здесь.

Городскому управлению не пришло в голову навести порядок после гибели хозяйки. Хотя о чем это я, никто не удосужился смыть картину на полу. Складывалось впечатление, что на маяке остановилось время — все лежало так же, как и в день убийства, только пыль осмелилась осесть на предметы. Даже чашка с недопитым чаем, который со временем превратился в грязный налет на стенках фарфора, стояла на прикроватной тумбочке, а рядом с ней лежала надкусанная заплесневевшая булочка. Похоже, что Маргарет спустилась вниз встречать нежданного гостя, который ее и убил. Но догадок можно придумать тысячи, а правду знали только покойная и её палач.

В любом случае мне не нравилось, что даже после смерти мисс Райн «жила» на маяке, теперь это мой дом. Когда вернусь из города, устрою полномасштабную уборку. Чужие вещи мне не нужны, лучше обзавестись своими собственными. Что-то сожгу, а что-то просто выброшу. Последнее правда под вопросом. Возможно, Городское управление не оплачивает услуги мусорщиков. Придётся тогда раскошелиться самой.

Блэкстоун, который из окон маяка казался совсем рядом, на самом деле находился на приличном расстоянии. Сорок минут неспешного шага по дороге, петляющей то среди деревьев, то среди холмов. Правда на глаза попадались домишки, но стучаться к соседям в двери было бы нелепо. Я бы сама натянуто улыбнулась гостю и пожелала идти работать, а не отвлекать честных людей от своих занятий. Чужакам нигде не рады — это истина.

Сколько по времени занимал путь от маяка до города я узнала позднее, уже когда шла обратно. Сегодня мне повезло, или не повезло это как рассудить, и меня подвезли. За спиной раздался звук работающего двигателя и из-за поворота, тарахтя и пыхтя, появился паромобиль, или как его еще называли самодвижущаяся коляска. Автомобиль будто сошел с картинки — такой громоздкий, неторопливый и с большими колесами, лишенными резины. У нас прогресс шагнул дальше, а здесь паровой двигатель и энергия в виде потока неплохо справлялись со своими задачами.

Прямо на моих глазах машина застряла в грязи, но водитель дернул за рычаг, и уже магия дала необходимый толчок, чтобы та поехала дальше. Игрушка, бодро фырча, покатилась вперёд, чтобы остановиться прямо напротив меня. Пришлось отступить в сторону, прямо в лужу, после чего я внимательно посмотрела на мужчину оператора. Здесь так называли всех тех, кто управлял механическими изобретениями.

Заглушив двигатель, он повернулся ко мне. Защитные очки перекочевали на лоб, и незнакомец произнес:

— Добрый день, мисс, — лучезарная улыбка должны была ослепить меня, но ноги в промокших ботинках на радостное общение не настраивали. Складывалось впечатление, что он хотел похвастаться своей игрушкой.

— Добрый, — в моем голосе прозвучало сомнение в этом факте, но невежливо спорить с людьми в самом начале знакомства. К тому же я не могу грубить всем жителям Блэкстоуна, пока довольно и грузчиков.

— Осень, мисс, — как бы оправдываясь, проговорил он.

Я ничего не ответила, только приподняла подол, хотя его уже было не спасти. На Северном Архипелаге всегда было холодно и сыро. Грязь — вечный спутник всех живущих здесь.

— Вы что-то хотели? — разглядывая мужчину, спросила я.

Он уже явно разменял первую половину столетия, отведенную человеку, но как не странно не растерял живости и энергии. Существуют такие люди, которые до самой старости выглядят моложаво. Они умирают набегу, просто идя по улице или за бокалом вина. Их часы останавливаются, в то время как у других стрелки замедляют ход, и они мучаются в окружении родственников.

— Мисс!

— Ох! Извините, задумалась. Так что вы хотели? — равнодушно спросила я.

— Утолить свой интерес, — усмехнулся он. — В городе все у всех на виду, а здесь новости доходят с опозданием.

— Все, как и везде, — пожала я плечами, думая, как обойти паромобиль и не поскользнуться в грязи.

— Мисс, так вы не скажете своё имя? — Я замерла, в душе проснулась подозрительность.

— Странный интерес, мистер…

— Кулидж.

— Странный интерес, мистер Кулидж, — внимательно наблюдая за ним, произнесла я.

— От чего же я знаю всех в округе, а ваше лицо вижу впервые. Вы ведь новая смотрительница маяка? — его цепкий взгляд остановился на моем лице, отслеживая реакцию. Но я давно научилась скрывать свои чувства.

Подобная осведомлённость первого встречного настораживала, но как правильно он заметил, Блэкстоун маленький город, а значит новое здесь происходило нечасто. С этой точки зрения его интерес лишь простое любопытство.

— Я, мистер Кулидж, иду в город, а вы мне мешаете, — аккуратно огибая паромобиль, ответила я. Желание опереться на машину пропало, вместе с той каплей воды, что упала с ветки на металл и с шипением исчезла.

Звук клаксона и тарахтение двигателя за спиной дали понять, что просто так мне уйти не дадут. Пришлось обернуться, и с натянутой улыбкой произнести:

— Что-то еще?

— Садитесь, несговорчивая мисс. Я тоже направляюсь в город.

На Земле я бы сто раз подумала, чтобы сесть в машину к незнакомому человеку и в итоге бы отказалась. На Тетисе забраться в паромобиль было не страшно, здесь похищали людей иначе, а у его машины отсутствовало ветровое стекло, что уж говорить о крыши, да и скорость позволяла спокойно выпрыгнуть на ходу. Честно говоря, давно хотелось прокатиться на такой игрушке. Уж больно не популярна она даже среди изобретателей, не говоря уже о магах. Экзотика, одним словом. В Тетисе я всегда путешествовала по старинке либо в карете, либо на поезде.

— А это безопасно? — спросила я.

— Конечно. Двигатель взрывался только дважды, — беспечно ответил он.

Видя, как я переменилась в лице, мистер Кулидж рассмеялся и произнес:

— Да шучу я, мисс. Паромобиль безопасней привычных вам карет и двуколок.

— Отлично, — кивнула я и подошла к пассажирской дверке, открывая ее.

— О! Погодите, газету вам в ноги постелю. А то знаете, я Беатрис никому не доверяю чистить. — Все можно садиться. Давайте помогу!

Его широкая ладонь, затянутая в кожаную перчатку, оказалась прямо передо мной. Помощь не будет лишней. Тут же на коленях рядом с моим саквояжем он положил очки. Да-да защита от ветра и грязи, хоть скорость и невелика, но дискомфорт она приносила. Пришлось снять шляпку, и мир сузился и потускнел за поцарапанными стеклами, а голову сдавил ремешок.

— Держитесь! — прокричал мистер Кулидж и лихо дёрнул за рычаг.

Я, избалованная достижениями Земли в области автомобилестроения, мысленно хмыкнула, но вслух, подыгрывая мужчине, испуганно ойкнула, когда паромобиль двинулся с места. Конечно, выражение его лица из-за очков я не поняла, но то как он приосанился заметила. Мужчины, что дети, честное слово.