Ольга Хараборкина – Тайна заброшенного маяка (страница 3)
Судьба подшутила надо мной, когда выбрала этот предмет. Особенно мне нравилась выбитая на нем надпись «Последняя надежда». Символично. На дне чемодана завернутый в тряпки лежал старый якорь. Что же еще могло оказаться на заброшенном морском берегу? Да все, что угодно! Мне невероятно повезло. Как я смогла путешествовать, если багаж ехал отдельно? Очень просто в моем дорожном саквояже лежала часть цепи, точнее ровно два звена от неё. Их вполне хватало, чтобы выдержать несколько дней без благотворного влияния стабилизирующей вещи. Конечно, отправляя якорь отдельно, я рисковала, но выбора у меня не оставалось.
В будущем никому не покажется странным, что на маяке хранится старый якорь. Он вполне впишется в окружающую обстановку и не вызовет лишних вопросов. Для меня любой интерес о некой Аннете Верлен равносилен смертельному приговору. Впрочем, я себя не обнадеживала, Тетис каждый день испытывал меня на прочность, отрывая, словно злобный шакал, по куску от моей души и плоти.
Глава 2
Обычно переезжая, люди первым делом начинали разбирать чемоданы, конечно, при условии, что на новом месте стояла мебель. Я же складывала раскиданную второпях одежду обратно. Одно прикосновение к проклятому якорю, и душевная буря вместе с болью исчезли, будто их не было. Пожалуй, слово гармония полностью характеризовало мое состояние сейчас. Хотелось просто сесть на пол и смотреть перед собой — лечащее безделье, после ужаса поездки. Но память до сих пор хранила мучительные часы, проведённые в дороге до Блэкстоуна. На одной из остановок меня приняли за алкоголичку, настолько сильно тряслись руки. В тот момент, меня не задело презрение попутчиков, но вот позднее, когда приступ прошел, унижение накрыло с головой. Я ненавидела свою зависимость от проклятой вещи, но ничего поделать не могла. Тетис позаботился о том, чтобы я не сумела разорвать цепи. Либо жизнь с ними, либо забвение. Я склонялась к мысли, что однажды во мне что-то сломается, и захочется испить из вод Леты.
Со стороны, наверное, покажется безумием отдельное путешествие от якоря, раз моя жизнь зависит от него. Но пассажир имел право провести с собой в поезде только определенный вес. Все, что оказывалось больше установленной величины, оплачивалось дополнительно, и цены росли пропорционально тяжести багажа. Увы, но столько сбережений у меня не накопилось. Три года в Тетисе и ни гроша за душой, я была бедна словно церковная мышь. Поэтому и пришлось воспользоваться услугами «Харпер и сыновья», процветавших за счет людей, не обременённых достатком. Хотя и толстосумы не брезговали заключать сделки с подобными компаниями, настолько выгодными были предложения. Но в любой бочке меда есть ложка дегтя. В конкретном случаем — это обращение с доверенным грузом. В договоре даже существовал пункт о мелких дефектах. Вмятины, трещины, царапины и прочее не считались некачественно оказанной услугой, и денежные средства заказчику не возвращались. Именно поэтому мой чемодан изготавливали по специальному заказу, чтобы он выдержал и необычный груз, и внешние воздействия. На это и на дорогу до Блэкстоуна и ушли последние тлары.
Огорчило, конечно, что нанятые работники не подняли чемодан наверх и бросили на первом этаже. Конечно, доля моей вины была, но и мужчины повели себя некорректно. Ну откуда у женщины путешествующей одной деньги? Чужие беды никогда не волновали окружающих, тем более, когда самим есть ничего. Голод и холод стирали все моральные препятствия. Очень скоро эти старые друзья постучаться ко мне вновь, и я не готова ко встречи с ними. Многие считают, что если силен дух, то и плоть способна вытерпеть многое. Неправда! Они просто не доходили до того состояние, когда хотелось есть уже землю, лишь заполнить желудок.
Но это все пустое, что толку думать над проблемой — ее надо решать. Моих сил не хватит затащить коричневого монстра наверх, а якорь я пока не готова держать отдельно от чемодана. Вдруг придётся кого-то приглашать в гости — невольно передернула плечами от этой мысли. Да и начальство может нагрянуть посмотреть, как устроилась новая смотрительница маяка. Появление якоря сразу после моего приезда вызовет ненужные вопросы. В моем положении это равносильно смертельному приговору. Значит, мне нужен тот, кто сумеет поднять чемодан наверх. Желательно неболтливый и нелюбопытный. Опять нанимать работяг? Даже, если я найду деньги, ни один грузчик не согласится мне помочь.
Не думаю, что Блэкстоун чем-то отличался от остальных городов. Наверняка и здесь работники негласно поддерживали друг друга, а значит о нашей стычке с грузчиками из «Харпер и сыновья» уже знает половина города. Если бы я сдержалась, то попытаться можно было бы, а так это бесполезное сотрясание воздуха. С другой ни один из работяг не соответствует перечисленным требованием. Люди от природы любопытны и болтливы, не говоря уже о жадности. Значит, мне нужен кто-то, кто силен, молчалив и исполнителен. Помощь механоида была бы идеальным решением. Но как любое изобретение на стыке науки и потока оно требует безумных денег. А у меня в кошельке пока волшебным образом не прибавилось ни тлара. Ну что ж крутые времена требуют необычного подхода.
Сложив все вещи обратно и закрыв замки, я решила наведаться в Блэкстоун. Для начала отметиться в городском управлении, как предписывает договор. Мисс Верлен прибыла, и маяк заработает через два дня. Время на обустройство давалось не для удобства смотрителя, а для настройки артефакта. Я уже мельком осмотрела его, поэтому ничуть не волновалась. Покойная мисс Райн хорошо выполняла свою работу, линза выглядела как новая, и поток в ней не ломал структуру чар, а поддерживал их. Наверное, это все что могу сказать об этой женщине, конечно помимо её любви к вязанию. Не знаю, сколько она жила на маяке, но видимо долго, потому что я ощущала её невидимое присутствие. Мертвый холод. Внутри здания маяка должно быть теплее, чем снаружи, но ничего подобного. Иногда мне казалось, что за спиной кто-то стоял, но когда я оборачивалась, там никого не было, а при дыхании вырывалось облачко пара. Хоть на улице и стояла осень, но температура еще не упало настолько низко. Существовало только одно объяснение — мертвый холод. Или же это была игра моего уставшего разума?
Позднее схожу на ее могилу. Принесу цветы, мертвые любят внимание живых, и взгляну на дату смерти. Что-то непонятное происходило здесь, и это тревожило меня. В Тетисе я всегда верила чутью, по сути, так поток предупреждал своего носителя о грядущем. Поэтому нужно было разузнать все подробности смерти Маргарет. Я питала надежду, что об этом мне расскажет кладбищенский сторож. Здесь подобную должность мог занять только выгоревший маг. Такие люди после гибели дара, как и накопители, оказывались неугодны и собратьям по искусству, и обычным смертным, а общая беда она порой и врагов заставляла идти в ногу. Пусть они и лишились возможности повелевать потоком, но проявления свободной энергии видели четко независимо от этого. На кладбищах очень важно было во время заметить «беспокойные кости» и вызвать могильщика. Так пренебрежительно здесь называли некромантов. Но если сравнить чёрных магов из земных книг с устранителями, то последние окажутся всего лишь любителями.
Они не могли уничтожить заразу издалека, или одним взглядом упокоить дух. По сути своей могильщики являлись охотниками, у которых за спиной виднелась рукоять серебряного меча, а за поясом револьвер, заряженный заговорёнными пулями. Скорее ведьмаки, чем полноценные маги, которые уничтожали всё немёртвое и чуждое. Читала, что одним из традиционных подарков устранителю — это шпага или длинный кинжал в трости. Что же касалось магии, то могильщики не были обделены потоком, как накопители. Он по-своему защищал их от воздействия смерти — все проклятия и мёртвые хвори не трогали обладателя подобного дара. Не удивительно, что манипуляции с энергией у могильщиков сводились либо к щитам, либо к единичным боевым заклятиям.
Смешно сказать, но я даже немного завидовала им. Пусть и в таком упрощенным варианте, но охотники воздействовали на поток, я же являясь накопителем, не могла прикоснуться к силе. Стоять на берегу реки, и не напиться — вот удел мне подобных. Зачерпнуть воду и передать другому с легкостью. Слуга и господин. Именно так распределились роли между магами и накопителями. Это больно. Но слезы и мучительное понимание того, что в мире Тетис я пустое место уже канули в Лету, как впрочем, и моя прошлая жизнь. Жалость к себе ничего не изменит. Мне нужна просто спокойная жизнь, чтобы радоваться ей, а о недостижимом я могу мечтать по вечерам за чашечкой горячего чая. Маяк для меня стал не только новым местом работы, он превратился в символ светлого будущего. Как там пишут на каждом артефакте в смотровой комнате —
Пока размышляла, не заметила, как спустилась вниз. Зимой придётся научиться летать или правильно падать. Архитектор явно поставил своей целью высоту сооружения, а не удобство для смотрителя. Хотя в те времена, в которые заложили первый камень, навряд ли думали о желаниях рядовых накопителей. Сейчас на Северном Архипелаге искусственно поддерживали некое равенство людей. Я бы назвала его мистическим, потому как оно вроде и существовало, но в тоже время его не было. Естественно, это относилось к потоку, а не к социальному положению. Человек даже без дара считался равным магу и обладал теми же правами. Поддерживая подобный порядок, королевская власть защищала себя от бунтов, как со стороны честолюбивых магов, так и от решительно настроенных прогрессистов.