Ольга Гутарёва – Веря в сказку (страница 2)

Девчонка приседает на корточки рядом, проникновенно смотрит ему в глаза. Вдруг снимает с руки варежку, протягивает к нему свою ладонь и… начинает причёсывать пальцами его обледенелые волосы, открывая побитое лицо.

Зимовцев сидит молча, не сводя с девчонки пристального взора. Та же задумчиво продолжает рассматривать его ушибы, явно обеспокоенная его жалким видом.

– У тебя вся голова мокрая, – устало вздыхает девчонка. – Нельзя же так! Ты без шапки? Без шарфа?

Она оттягивает его куртку, проверяя наличие шарфа.

«Забавно» – думает Зимовцев, не мешая осмотру.

– Что же делать… Ну а ты, что молчишь, худырлик?

Зимовцев в ответ закрывает глаза и откидывает назад голову.

«Худырлик?! Это она мне?..» – вслух произносить это уже нет сил.

Девчонка какое-то время, судя по звукам, топчется на месте, не зная, оставлять ли незнакомца одного или торопиться уйти как можно дальше от этого злосчастного места. В конце концов, она горестно вздыхает и решается – садится рядышком с ним на скамейку.

Зимовцев открывает глаза, смотря на небо. А ведь девчонка права, без потерянной шапки невыносимо холодно.

Он слабо пододвигается к девчонке, кладёт ей голову на плечо. Теплее… Так хотя бы слегка теплее.

«Жив».

Девчонка вздрагивает, хочет отстраниться, но вдруг останавливает себя.

Зимовцев закрывает глаза, чувствуя, как его начинает убаюкивать чужое тепло. Сквозь сон он слышит лёгкий шорох, а затем чувствует, как девчонка перебирает что-то в руках. А потом его накрывает волной тепла – плотный, вязанный шарф ложится на голову, обнимает за плечи.

… и Зимовцев проваливается в глубокий сон.

***

– Эй, парень, с тобой всё в порядке?

Зимовцев вцепляется в шарф, который с него хотят сдёрнуть.

– Что?..

– Пришёл в себя?

Зимовцев дёргается в сторону, в недоумении смотрит на мужчину в куртке поверх врачебного костюма.

– Телефон у тебя с собой? Не отобрали на улице? Родителям сам дозвонишься?

Зимовцев оглядывается по сторонам. Девчонки и след простыл.

– Девушка… со мной была, – бормочет он, жадно вдыхая стылый воздух.

Мужчина без лица прячет руки в карманах куртки.

– Убежала твоя девушка. Сказала, дома ждут.

Зимовцев рывком встаёт. Запоздало вспоминает, что на нём по-прежнему болтается чужой шарф – кладёт на мокрую вязь палец.

«Не забрала? Оставила для меня?»

– Эй, парень, а ну-ка, погодь!

Зимовцев оборачивается, видит протягиваемую к нему чужую руку, шарахается в сторону.

– Уже поздно, извиняйте, меня ждут дома, – кивает Зимовцев и, не дожидаясь ответа, прыскает с места наутек.

– Что?! Эй, парень, шо за дела?! Куда ломанулся?! Твою ж!..

Зимовцев бежит, устало переставляя ноги и на бегу обматывая голову чужим шарфом.

Тоскливо завывает ночной ветер.

Волчий след медленно заметает позёмка.

Поздний час

– Варенька, время позднее.

Темноволосая девчушка лет пяти заспанно трёт кулачками глазки.

– Бабуль, но я не хочу спать!

Бабушка ласково трогает внучку по голове, опечаленно улыбаясь.

– Бабушке просто самой бы лечь, да ведь время сказку рассказывать. Или ты не хочешь сегодня слушать сказку?

Варенька протягивает к бабушке ручки, желая торопливо обнять.

– Хочу! Хочу сказку!

Девочка чувствует тепло родного человека, слышит еле уловимый запах сдобы. Морщинистые руки крепко берут её за ладошки – Вареньке очень нравятся бабушкины руки, такие тёплые, мятые, и она начинает тереться о них щекой.

– Котёнок мой, – бабушка смеётся в ответ, тихо и неровно.

В спальне горит одна лишь прикроватная лампа, и Варенька, счастливая, спешит залезть на большую кровать под тяжёлое одеяло, радуясь усталости и уюту бабушкиной комнаты.

– Бабуль, ложись! Ложись скорее! – девчушка нетерпеливо ворочается под покрывалом, пряча под ним нос.

Варенька не сводит внимательного взгляда с бабушки, берущей с места на полке книжку в старом переплёте, и, из последней могуты пытается не уступать желанию свернуться калачиком и заснуть в тепле, находясь под бабушкиным одеялом.

– Сейчас… вот мы с тобой открываем книжку, – лепечет бабушка.

Бежевый переплёт в её трясущихся стареньких руках раскрывается, и Варенька видит много-много букв, складывающиеся на мягком листе бумаги в причудливые слова.

– Улеглась, овечка моя?

– Улеглась, – зевает Варенька.

На потолке тень от абажура замирает в затейливые узоры.

– Было однажды, а может, и никогда не бывало…

Варенька прикрывает глазки и сквозь края ресничек смотрит на плывущий перед взором тёплый свет. Улыбается своей задумке и начинает радостно хихикать.

– … ехал он ехал, пока не попал в другой большой лес, – читает бабушка.

Варенька поворачивается набок, смотрит сонливо на бабушку. Черты её родного лица успели померкнуть в памяти, но её призрачный силуэт, как наяву пребывающий рядом с ней, не даёт поверить по-настоящему, что это всего лишь давно забытый сон.

Потом Варюша закрывает глазки и понимает, что ей пришла пора проснуться.

А любимый голос бабушки затихает, угасая и оставаясь навсегда в прошлом.

– «Но в тех краях, куда ты идёшь», – сказал волк, – «без моей помощи, ничего сделать не сможешь» …

***

Мама сказала Варе, что когда человек плачет, то он просто жалеет себя. Даже когда плачет по умершему человеку, то он и здесь в первую очередь жалеет лишь себя. Жалеет из-за того, что больше не может получать от ушедшего поддержку…

И несмотря на то, что, когда она говорила, её глаза были полны слёзы, Варя решила – так оно и есть, и мама полностью права.

Тогда вопрос уже возникает следующий. Как избавиться от жалости к себе?

Пережив несколько пасмурных дней, Варя сама смогла ответить себе на этот извечный, казалось бы, вопрос.