Ольга Гутарёва – Пятая башня (страница 10)

Женщина взмахами и взглядом даёт понять, чтобы я убралась из её дома немедленно. В этом наши желания неожиданно совпадают.

Девушка, решившая угостить меня кашей, вступает с женщиной в неравный спор. Мне начинает казаться, что они мать и дочь.

Воспоминаю о лютом холоде и той ветряной пустоши. Едва не плачу при мысли, что придётся вновь брести по снегу наугад.

В дверях вслед за хозяйкой вырастает мужчина, вынужденный пригнуться, чтобы пройти в низкий проём. На нём тяжёлый плащ с мехом на вороте. Мужчина распрямляется, медленно поднимает голову и смотрит прямо на меня.

Меня будто прошибает током, от макушки до пят.

Илья!

Нет… нет, этого не может быть. Это не может быть он. Глаза такие же серые, но слишком уж давящий взгляд. Разве что это человек, до безумия похожий на Илью. На вид ему под тридцать. Худощавый, с угловатым лицом, заросшем щетиной. Волосы тёмные, взъерошенные, будто их давно не причёсывали.

В избе виснет молчание. Снаружи раз за разом раздаются глухие удары. Кто-то колет дрова.

— Ты ведь не Илья, да?

Мужчина качает головой.

— Ты меня понимаешь?

Мужчина старательно щурится, будто пытаясь уловить смысл слов по интонации. Чем дольше он молчит, тем яснее мне становится, что поговорить открыто нам не удастся.

Женщина продолжает недовольно квохтать, будто курица, которой в гнездо положили чужое яйцо. Указывает в мою сторону подбородком.

Мужчина стаскивает с плеч тяжёлый плащ и бросает его на лавку. Остаётся в чёрном, грубо сшитой кафтане. Затем подходит и садится напротив. Хозяйка дома всё ещё ворчит. Из сеней показываются взъерепененные детишки.

Мужчина с лицом Ильи кладёт ладонь вниз: «тихо». Подносит палец к губам и к груди: «слушай внимательно, что я буду говорить».

— «Откуда ты?» — повторяет несколько раз, прежде чем я пойму.

— А вы не знаете? — уловив недоумённое выражение его лица, тру лоб и стараюсь ответить проще. Но все мои попытки тщетны. Языковой барьер слишком плотен!

— «Слушай», — он указывает на себя. — «Ты. Ты и я. Вместе идти».

— Куда? Зачем?

Он снова пытается объяснить.

Мои мысли расползаются, внимание ускользает. Не выдерживаю и закрываю лицо ладонями. Как же он похож на Илью! Невыносимо видеть его сидящим напротив.

Мужчина умолкает, и я слышу, как он водит углём по дощечке. Отвожу ладони от лица. Он пытается что-то нарисовать.

— Мне нужно позвонить, — прерываю его. — Я могу от вас позвонить? Телефон. Интернет? СМС?..

Делаю пальцы трубкой и прикладываю к уху. Не понять этого жеста невозможно, так мне кажется. Мужчина делает вид, будто не понимает, лишь настойчиво продолжает гнуть свою линию:

— «Мы идти. Ты вести себя спокойно. Помощь. Понимаешь?»

— Вы отвезёте меня в город?

— «Ты…»

— Что? Не понимаю. Можно ещё раз?

Мужчина рисует угольком дорогу. Человечка, идущего в лес. Качает ладонью, мол, нельзя.

— «Оставаться со мной, иначе…».

Нервно сглатываю. Он хочет, чтобы я пошла с ним и не сопротивлялась? Интересно, чему это я должна буду сопротивляться?

Мужчина рисует что-то рядом с лесом. Приподнимает дощечку, чтобы я могла как следует разглядеть. Не будь я сбита с толку, усмехнулась бы.

Он изобразил кривую собачку. Или волка. Явно что-то злющее и четвероногое, поджидающее меня в лесу.

— Миленько… — всем своим видом выражаю несогласие. — Значит, у вас здесь водятся… волки? Медведи? И если я попытаюсь от вас удрать, меня сожрут? Да?

Мужчина пальцем показывает на себе клыки и делает глухое: «Ар-р».

— Эм… Ладно, я поняла расклад. Можешь больше не утруждаться.

Подкравшиеся к столу дети тычут пальцем в дощечку. Младший из мальцов отнимает у мужчины уголёк и начинает рисовать что-то своё.

Дрожащей рукой беру ложку и буквально заставляю себя есть кашу из горшочка. Каши совсем немного, наверное, это остатки завтрака, которые девушка приберегла для меня.

Куда бы меня ни повёз этот мужчина, мне нужны силы. Если вдруг представится шанс, я должна быть в состоянии бежать. Может удаться оглушить его по голове и угнать машину? Да, точно. Должен же у них здесь быть какой-нибудь внедорожник… Не могут же они жить в полной дикости?

***

Кобылка тихо фыркнула.

Овод снял с гвоздя потник и бросил его кобылке на спину. Выпрямил складки, разгладил.

— До приюта отсюда версты две, не больше, — староста стоял рядом, кутаясь в шубу.

Пока Овод возился с подпругой, староста объяснял дорогу. Овод слушал вполуха.

Девушка, которую Овод собрался везти в приют, стояла у стены и наблюдала за ними с каким-то странным выражением страха и недоверия, будто в жизни ещё не видела ни лошади, ни седла.

— А уж от приюта до города…

Кобылка была мышастой масти, приземистая, с лохматыми щёточками на путовых суставах. Уже второй год таскала Овода по дорогам. Он купил её на торгу у разорившегося крестьянина, отдав почти все сбережения.

Сколько Овод ни гнал от себя жалость к лошади, всё равно поневоле к ней прикипел. Иной раз стал баловать кобылку угощениями, а потом и вовсе назвал Сивкой.

Скверное это дело — имя давать. Случись беда, придётся не просто прощаться с животинкой, но и себя надламывать.

— Приют бедный, — продолжал староста. — Братьев с десяток, не больше. При них хоромина особая стоит. «Лечебница» называется. Туда свозят проклятых да бесноватых. Люди сказывают, их там в клетках держат, словно зверьё. Но уж лучше так, чем чтоб по дворам шастали да на людей кидались…

Снаружи хлева доносился глухой собачий лай.

Овод проверил, ровно ли сидело седло. Затем принёс холщовую сумку, набросил через луку и стал привязывать.

— Ты там поосторожней, — староста замялся, отвёл глаза. — Поглядывай в оба. Мало ли какой бесноватый наружу вырвется.

Овод почуял, что староста что-то затаил, но выпрашивать не стал. Когда всё было на месте, Овод ещё раз проверил подпругу, отвязал повод и вывел Сивку из хлева во двор.

У калитки их догнала Малуша. Она взяла чужачку за руки, крепко сжала и чистосердечно пожелала ей поскорее найти дорогу к своему дому. Чужачка в ответ лишь кивнула, словно догадываясь, что ей пожелали добра.

Здесь староста не выдержал. Он подошёл к Оводу, оглянулся по сторонам и тихо, почти шёпотом, проговорил:

— Если по дороге чего стрясётся, ты уж не серчай. Скажи им: Будимир вас прислал. Поклон игумену передать велел…

Будимир похлопал Овода по плечу.

— Доброй дороги, вражбит. Доживи до весны, а там уж как Господь распорядится. Может, и до седых лет… дотянешь.

Овод склонил голову в знак благодарности.

— Мир твоему дому, староста.

***

Векша брезгливо поморщился.

Казематы выглядели не шибко милее Хозяйских псарен. Та же прелая, звериная вонь.

— И на кой ляд вы их тут держите? Как же смердит…