Ольга Гусейнова – Любовь со смертью (страница 28)

Увы, вполне ожидаемый ответ.

– Значит, жалоба вашему повелителю лишь ухудшит положение моих подопечных, а не исправит?

– Скажем так, Ромус ди-ре Солар не проникнется вашими проблемами, просто не поймет. Здесь растят магов-универсалов, способных выстоять против любого врага!

– Мэтр, вы забываете, что против моих парней собирается толпа ваших на порядок больше! Это не этично и не…

– Нет, мэтр, это вы забыли, что у нас с вами разная мораль и управляющая энергия. И правила жизни тоже. Вам придется либо стать сильнее, либо… – «умереть» он добавлять не стал.

– Значит, придется стать сильнее, – кивнул Лорес, не сдерживая злости.

– Мы оба с вами понимаем: они слишком слабые для борьбы со всей темной академией! – презрительно дернул уголком рта ди-ре Сол.

– Нет, просто другие, не такие, как ваши! – не согласился Лорес.

Маг смерти мрачно усмехнулся:

– Такие другие, что к концу учебного года нам будет проще выплатить компенсацию Байрату за нарушение условий договора, чем уследить за живучестью избранных светлых.

– Помимо компенсаций существует такое понятие как честь. И слава богам, хотя бы байратские маги умеют ее хранить. Постараемся вас удивить и выжить, чтобы Ирмунд не обеднел, – скрипнув зубами, сухо процедил светлый боевой маг.

– У нас есть шанс проверить ваши слова.

Оба мужчины замерли друг против друга, как бойцы на ринге, и сверлили нехорошими взглядами.

– Академия магии – высшее учебное заведение. С четким регламентом, уставом и правилами. Ваши наставники и преподаватели, тем более ректор и заместитель по воспитательной работе, обязаны сделать все от них зависящее, чтобы юные маги не рисковали своими жизнями в стенах учебного заведения.

Мэтр ди-ре Сол хмыкнул, разглядывая нас с Лоресом, невольно вставших плечом к плечу. Помолчал, тем самым помучив немного, – ну да, темный же, – а затем огорошил ответом:

– Самое сложное для темного – научиться контролю над собственной магией, которая ломает, меняет восприятие, управляет желаниями, рождает жажду! В отличие от Байрата, в Ирмунде с десяток магических академий, разбросанных по всему королевству. Ведь и магов у нас в разы больше, чем у вас…

– Мы знаем, – мрачно кивнул Лорес.

А вот проректор перевел потяжелевший хмурый взгляд на меня и многозначительно продолжил:

– Любая темная академия – место усмирения силы, обучение контролю, создание иерархии среди очередного поколения. Студентам темной академии можно почти все, кроме убийств и использования запрещенных смертельных заклинаний! Секс, драки, боевые схватки, интриги и провокации – все! Это закаляет характер, волю, а главное, помогает сродниться с силой, установить тотальный контроль над ней. И познать всю глубину ее воздействия на хозяина. По сути, любая наша академия – резервация для диких зверей, которыми становятся темные маги, вошедшие в полную силу, но еще не научившиеся с ней справляться. Выпускает академия уже состоявшихся магов с полным контролем, спустивших пар, готовых достойно служить своему повелителю и народу…

– Томаш и Ринх – выпускники? – оборвала я.

– Да, – нахмурился ди-ре Сол.

– Значит, они подчинили свою магию, должны служить своему народу. Впрочем, как и ваши преподаватели. Но сегодня ни студенты с вашей кафедры, ни преподаватели, никто не помог нам, кроме вас. Ведь мы здесь гаранты мирного договора, а ваши там, у нас, сейчас…

– Я предупреждал не судить других по своим нормам морали и не навязывать свое видение правильного и нет. Все маги Ирмунда, не важно, девушки или парни, обязаны отслужить определенный срок на благо короны и народа. Здесь сейчас учатся дети магов, воевавших со светлыми, в том числе погибших за Ирмунд. Наши королевства уже слишком давно воюют. И ненависть друг к другу слишком глубоко проникла в кровь. Ее не так легко искоренить. И подписанная бумажка о возможном мире тоже не способна за раз изменить отношение темных к светлым… как и ваше к нам. Ведь верно?

– Этот год будет для всех нас смертельно сложным, – мрачно согласился Лорес.

В отличие от нас, студентов, он-то как раз обо всем знал и понимал еще тогда, когда нам зачитывали списки избранных.

– Вы же сказали, что светлые способны удивить? У вас есть шанс это доказать, – криво и почти зло усмехнулся Анриш, развернулся и ушел.

Мы с Лоресом были так увлечены разговором с магом смерти, что пропустили момент, когда к нам присоединилась Адеис. Под впечатлением от последних слов Анриша ди-ре Сола, она взяла Лореса за руку и, заглядывая ему в глаза, с мольбой выдохнула:

– Мэтр, умоляю вас, будьте осторожнее с ним. Он же маг смерти!

Наш куратор заглянул в лицо девушки, и я убедилась, что оба испытывают друг к другу сильные чувства. Его черные глаза затопила грустная нежность, а пальцы крепче сжали девичью ладошку.

– Все будет хорошо, маленькая, – тихо пообещал он.

Они замечательно смотрелись вместе: высокий, крепкий, суровый брюнет и невысокая плотненькая рыженькая девушка с круглым симпатичным личиком и милыми ямочками на щеках – темная ночь и солнышко.

Глава 11

– Тай-ше-ра-лиа-на-а… ми варэ… эй-фау-хан, – Алесан будто не магию творил, а пел темное заклинание.

От его красивого глубокого баритона у меня по коже бежали восторженные мурашки, я была согласна хоть весь день наслаждаться этим речитативом. Талантливому огневику вторили четкие ритмичные приглушенные звуки маленького рамочного барабана, извлекаемые Виктором. Парни почти вводили меня в гипнотическое состояние.

Я невольно вспомнила, как три года регулярно наведывалась в ройзмунскую таверну на улице Часовщиков ради выступления Алесана и Этеиса. Самые приятные часы в этом мире, когда можно было расслабиться и насладиться музыкой.

Да и уроки музыки и пения у мэтра Глорена, уверена, никому не забыть. Для меня они стали самыми любимыми занятиями, куда я стремилась всей душой. Он старательно учил своих студентов владеть сразу несколькими и разными музыкальными инструментами. Иных банально натаскивал. Зато в результате даже те, кому стадо слонов оттоптало и уши, и пальцы, по наитию не только сносно пели и попадали в такт и ритм, но и играли на хорошем уровне. Ведь от этих умений зависело получение диплома Ройзмунской академии, чтобы стать профессиональным магом. Ведь маги – это не только чистая сила, но и сложнейшие магические руны и певучие заклинания с доскональным соблюдением ритмов, звучания и малейших полутонов.

Повезло, что среди пятикурсников нашлось еще несколько обладателей приятных голосов, поэтому на занятиях по темным проклятьям и защите от них я скорее наслаждалась специфическим пением, чем училась. Смысл? Как и магия смерти, магия проклятий мне не подвластна. Нет, как маг я, конечно, могу убить или проклясть, только что будет потом? Магия жизни накажет так, что я позавидую мертвым. Однако мэтру Опирусу плевать на мои трудности. Уже после второго занятия я возненавидела его так, что, выйдя из аудитории, хотела помыться с хлоркой. Настолько грязный, мерзкий взгляд у этого преподавателя, которым он ощупывал меня, оценивал… нет, приценивался, словно к товару. Тьфу, гад!

Однако именно Опирус преподнес нам сюрприз, расширив возможности светлых магов. Оказалось, если ты не целитель с жесткими ограничениями, то использовать и создавать темные проклятья, как и защищаться от них, способен маг любой направленности и одаренности. Можно сказать, неожиданное открытие и весьма полезное. Поэтому ребята молчком терпели оскорбительные и уничижительные высказывания мэтра, внимая каждому его слову. И откровенно говоря, теша этим его гигантское самолюбие.

Жуткий звонок привычно заставил вздрогнуть, но все студенты спокойно завершили ритуалы, собрали сумки и направились на выход.

– Эйта фин Ришен, задержитесь! – прозвучало мне в спину от мэтра, не позволившего покинуть аудиторию.

Ребята остановились, но я спокойно кивнула им на дверь. Следующее занятие будет проходить на этом же этаже, только в другом конце коридора. Я без проблем дойду.

Мы с Опирусом остались наедине, слава богу, светлые дверь предусмотрительно оставили открытой. Преподаватель развалился на стуле и бесцеремонно рассматривал меня, замершую у стола. Крепкий, невысокий, средних лет мужчина, не красавец, но без отталкивающих черт и видимых изъянов. Обычный голубоглазый брюнет. Если бы не сальный, похотливый взгляд, не эта поза хозяина мира и не зашкаливающее самомнение.

– Вы что-то хотели мне сказать, мэтр? Простите, но скоро следующая лекция, – ровным, безэмоциональным тоном напомнила я, нарушив тягостно-противную тишину.

– Эйта фин Ришен, вы в курсе, что экзамен по моему предмету состоит из теоретической и практической части?

– Нет, мэтр, не в курсе, – тем же тоном ответила я, хотя внутри все сжалось от нехорошего предчувствия.

– Теперь знаете. Заодно хорошенько поразмыслите, каким образом успешно сдать мне практику.

– Я могу идти, мэтр? – сухо спросила я.

– Можете, – ухмыльнулся препод, облизнув тонкие сухие губы.

Отчего у меня во рту разлилась горечь. Развернувшись, я вышла из аудитории на деревянных ногах. В коридоре, мрачном, длинном, с несколькими ответвлениями, никого не было, хотя слышалось эхо голосов. Прижав к груди сумку с тетрадями, я поспешила на следующее занятие. Надо было только дойти до третьего «перекрестка», повернуть направо и потом до самого конца коридора поторапливаться на любимый предмет – высшую некромагию у ди-ре Сола.