Ольга Гусейнова – Любовь со смертью (страница 24)

– Вы один из сильнейший магов Ирмунда? – почти ровным бесстрастным тоном уточнил Алесан.

– Можно сказать и так, – цепкий взгляд декана устремился на моего сокурсника изучая и явно оценивая как мага.

– Второй после повелителя, – выкрикнул кто-то с темной галерки самым подхалимским тоном.

Словно трусливый продажный шакал Табаки, пытаясь выслужиться перед Шерханом из «Маугли». У ди-ре Сола только едва заметно, презрительно дернулся уголок чувственного, немного великоватого рта.

Я задумалась: это значит, что они равны с повелителем? Или «можно сказать и так» означает, что второй – скорее дань уважения повелителю? А еще невольно мысленно покатала на языке имя преподавателя – Анриш. С одной стороны, мягкое, с другой – рычащее, суровое. Как и его голос, вроде мягкий, но проскальзывала в нем рычащая хрипотца. Или как его энергетика, которая в такой близости, как мы сейчас, стала ощущаться острее. И все же она все еще соленый темный бриз, без стального привкуса крови.

Пока я варилась в своих ощущениях, прислушиваясь к себе, как воспринимается энергетика стольких сильных темных, собранных в одной аудитории, Анриш провел перекличку и выяснил, что трое студентов отсутствуют. Уголок его рта вновь дернулся, только уже в ухмылке, от которой повеяло холодом. А я спиной без всякой целительской магии ощутила общий страх.

Чего боятся темные? Они же вон какие бесшабашные и, чего греха таить, безмозглые, кидаются в авантюры и драки без капли сомнений и страха. А тут лишь уголком рта дернули – и испуганная тишина, как на кладбище в Грохов день, когда верховодит пантеон темных богов и мертвые периодически восстают.

Мэтр склонился над журналом, делая там пометки, а я невольно разглядывала его руки. Несколько минут назад я с Адеис видела похожую руку у входа в здание. Но почему-то взглядом прикипела именно к этим. Левой рукой декан опирался о стол, рукав приподнялся, и я засмотрелась на широкое запястье и ладонь, на длинные пальцы. На одном из них блестел гранями квадратный сапфир в рунической платиновой оправе, ну очень солидный фамильный перстень. Подобные только главы аристократических родов с правом печати носят. У меня тоже есть, только с изумрудом и поменьше.

Кожа у ди-ре Сола с золотистым загаром, на ней четко выделяются вены, оплетающие запястье, еще более подчеркивая сильную, уверенную, надежную мужскую руку.

Мэтр что-то записывал, карандаш буквально летал по желтоватой бумаге журнала, а я пялилась на сжавшиеся на нем пальцы. Совершенно не к месту, не вовремя возникла мысль, похожая на бред, что эти самые пальцы касаются моей кожи. Сильные, уверенные, длинные, мужские пальцы, вызывая мурашки, скользили от моего плеча к запястью…

Как и вчера, сегодня на мэтре наглухо застегнутая на шее и груди черная шелковая мантия до середины бедра. И когда он склонился над столом, мантия на поясе разошлась в стороны, приоткрыв уголки жилета с витиеватой вышивкой и золотую цепочку от часов. Классические черные штаны, безупречно выглаженные, подчеркивали длинные стройные ноги. Клянусь, я совершенно случайно замедлилась взглядом на немного выступающей области ширинки со скрытыми пуговичками.

Скрип карандаша по бумаге прекратился, а я немного заторможенно перевела взгляд вверх по широкой груди и плечам к дернувшемуся кадыку и чуть заостренному подбородку, как и вчера, с чуть подросшей белесой щетиной. Любопытно, что, опять же, неопрятно это не выглядело, только добавляло мужественности и брутальности слегка вытянутому аристократичному лицу, обрамленному гладкими серебристо-серыми волосами.

Наконец я добралась взглядом до глаз ди-ре Сола, внимательно прищуренных, и замерла как кролик перед удавом, осознав, что и сама стала объектом изучения. Я сглотнула, ощутив на языке солоноватую терпкость чужой энергетики. Мужчина сверлил меня нечитаемым холодным взглядом, опираясь ладонями о столешницу, и я поняла, что, судя по изменившемуся привкусу, темный маг не столь спокоен, как могло показаться. И довела его до ручки именно я.

Эх, Машка, Машка…

Спрятавшись за ресничками, я отвела свои так не к месту любопытствовавшие глазюки в сторону. Впервые в жизни меня по-настоящему, по-женски заинтриговал мужчина. Мало того, что внешне с первого взгляда зацепил, плюс магически, скажем так, противоположной специализацией, еще и сам по себе необычный. Хорошо, что уселась впереди всех и в одиночестве: никто не заметил ненормального интереса светлой целительницы к магу смерти. Кроме него самого!

Еще бы самой понять, с чего и почему столь внезапно проявился этот интерес…

Темный декан тяжелым взглядом сверлил меня несколько мучительно-томительных секунд, прежде чем отпустил, позволив старательно незаметно выдохнуть.

Далее для светлых студентов мэтр провел экспресс опрос по основам высшей некромагии. К нашей чести, оказалось, мы не совсем уж пропащие и начальный уровень знаний у нас имелся. Примерно их местного второго курса. Мэтр обошел свой стол и по-простецки оперся о него бедрами, немного расставив ноги, при этом его выпуклая ширинка опять оказалась на всеобщем обозрении, вернее моем. Вряд ли у кого-то еще здесь возникли на этот счет неприличные мысли.

Сложив руки на груди, декан прошелся взглядом по аудитории и задал, казалось бы, простейший вопрос:

– Так в чем разница между светлыми и темными магами?

– Мы сильнее! – донеслось с галерки темных.

– А мы умнее, – не сдержался Анхиль.

Я неуверенно подняла руку – решилась на ответ только по одной причине: мне, магу жизни, больше нечем зарабатывать баллы по высшей некромагии. Только по теории, а диплом получить жизненно необходимо! Поэтому лишний раз мысленно поблагодарила батюшкины мемуары, тот за годы жизни он о многом «всяко-разно» размышлял и записывал. И о темной магии в том числе. Иногда я мысленно едва не дискутировала с ним, размышляя на те же темы.

– Прошу вас, эйта фин Ришен, – голос ди-ре Сола волнительными мурашками отозвался на моей коже.

Надо срочно определиться: я его боюсь или он мне нравится, иначе доиграюсь с огнем!

– Наша… светлая энергия легче усваивается, быстрее накапливается, но также быстро тратится. Зато ею проще управлять и повсеместно использовать. Темная энергия более тяжелая, ее сложнее накопить, еще сложнее полноценно усвоить. Однако она гораздо медленнее расходуется. Но и управлять ею очень трудно, поэтому и использование в быту ограничено.

– Считаете? – демонстративно иронично уточнил темный преподаватель.

– Да, – ровно подтвердила я, – это заметно по разнице оснащения наших общежитий и столовых. Хотя свой вывод я бы обосновала, используя административно-географические карты Хартана…

– Поясните, – ди-ре Сол вскинул бровь в неожиданно одобрительной усмешке.

– Если проследить историю и географию возникновения и исчезновения источников, то становится очевидным, что статистически светлых и темных источников поровну. Они появляются в одинаковых пропорциях. А вот исчерпываются по-разному. На картах Хартана высушенные светлые источники изображены светло-серыми зонами, а исчезнувшие темные – темно-серыми. Я провела анализ серых зон и действующих источников и на этом основании сделала свои предыдущие выводы.

– Ну что ж, отлично, – уже без усмешки, а совершенно серьезно глядя на меня, заключил ди-ре Сол. Обернулся и, найдя взглядом мою фамилию, поставил оценку в журнал.

Я с трудом удержалась от радостной улыбки, ну право, как первоклашка, получившая свою первую в жизни «пятерку».

– Вопрос к остальным: какие еще отличия вы знаете? – неторопливо обернулся преподаватель и прошелся прищуренным взглядом по задним рядам.

– Светлые – мягкотелые трусы!

– Темные – только толпой смельчаки! – возразил Анхиль кому-то из темных.

Я обмерла, ожидая взрыва с той или иной стороны. Однако высокородный эйт из второй линии наследования трона на мелкие детские провокации не поддался. В ожидании посмотрел на кого-то позади меня со стороны светлых, и зазвучал голос Алесана:

– Светлой магией проще управлять, если сосредоточиться на развитии одного направления. Отсюда и наше более узкое разделение по стихиям, хотя и другие стихии любой светлый может использовать. Просто не на том уровне и объеме, чем к которой имеет предрасположенность.

– Томаш! – теперь взгляд мэтра достался, похоже, лидеру темных.

– Темной магией сложнее управлять, это верно. Потому что у нас нет разделений по стихиям, а только по уровню силы. Поэтому все темные – универсалы. Исключение – магия смерти. Особенный вид темной магии, со своими отличиями, которая дает безграничные возможности и потому требует жесточайшего контроля.

Я почти расслабилась, слушая уверенные ответы парней, но в этот момент темный декан решил разбавить тональность урока:

– Полагаю, все согласятся, что высшие ничего не делают просто так. И разделение источников создает энергетический баланс в мире. Отсюда вопрос: в чем заключается польза друг для друга светлых и темных магов?

– Союз темного и светлой дает сильное темное потомство, – выпалил по моим нервам кто-то с галерки.

– Кровная брачная связь со светлой и смешение наших энергий улучшает контроль темной магии и снижает ее побочку…

– Наша магия не смешивается! – рыкнул Анхиль, оборвав темного.