Ольга Гусейнова – Любовь со смертью (страница 23)

– Обсуждения и жалобы отставить до общежития. Напоминаю, передвигаться группами, прикрывая друг друга. Как освобожусь, найду вас. Шмун, за мной! – сухо оборвал наше ворчание мэтр Лорес, окинул нас хмурым взглядом и, кивнув единственному второкурснику, приказывая следовать за ним, направился в сторону главной башни.

У Лореса тоже занятия. Только в качестве преподавателя по боевой магии. И каждый из нас понимал, что даже такой опытный боевой маг из светлых в одиночку против толпы темных – это суровое испытание. Адеис проводила спину мэтра потемневшими от страха глазами. Без слов понятно: симпатичный, высокий, черноволосый и черноглазый преподаватель по боевой магии, которому даже шрам на щеке харизмы добавляет, нашей четверокурснице с природного не безразличен. Может ли так статься, что именно из-за нее он сам вызвался куратором группы по обмену?

Тенью следовавший за мэтром Рин Шмун вызвал у меня не меньший страх, если не больший. Юный, замкнутый, бедно одетый, симпатичный мальчик, один против врагов. Ведь в отличие от остальных, большинство занятий у первого и второго курсов проходят в первой башне, а не во второй. И только практические занятия и тренировки проходят на полигонах, где все курсы пересекаются так или иначе.

– Не отставайте! – глухо крикнул Алесан, обернувшись и заметив, что мы с Адеис задержались на дорожке у входа во вторую башню.

Встрепенувшись, мы кинулись догонять свою группу и быстро поднялись по лестнице. Адеис первой оказалась у широкой массивной двери и взялась за вертикальную стальную ручку-штангу. Потянула на себя, только дубовая дверь оказалась тяжелее, чем казалась на первый взгляд.

– Да чтоб тебя… – буркнула природница, напряглась и уже хотела приложить большей усилий, чтобы открыть злосчастную дверь, но не успела.

– Можно и меня, если ласково! – раздался веселый мужской голос.

Следом за штангу взялась еще одна рука. Пару секунд мы обе растерянно таращились на эту довольно крупную, светлокожую руку, покрытую черными волосками. Затем оглянулись и сначала уставились на мерно вздымавшуюся грудь в наглухо застегнутой черной мантии, а задрав головы, узрели пару ухмыляющихся лиц. Вплотную за нами стояли двое темных магов, жгучий брюнет и, как когда-то иронично шутила моя любимая Шапокляк, сивый-красивый, имея в виду светло-русый тип.

Я вспомнила вчерашнее столкновение в столовой, особенно когда явившиеся ректор и проректор выясняли, кто прав, кто виноват. И тот момент, когда мэтр ди-ре Сол обменялся взглядом как раз с этим сивым-красивым парнем, подпиравшим стену. Хотя, конечно, парнем его назвать можно условно, ведь выпускникам академий примерно по двадцать три года. Уже мужчины. То, что маги, помогавшие нам открыть дверь, – выпускники, сомнений не вызвало. Как и их специализация! Державшийся едва не над головой Адеис за дверную штангу брюнет наклонился к ней ниже и криво ухмыльнулся. Его черные глаза на пару мгновений заволокло белесой пеленой магии смерти.

– Ой! – придушенно пискнула Адеис от ужаса и инстинктивно отпрянула, нечаянно толкнув меня.

В результате я оказалась в объятьях сивого и с таким же испуганным писком попыталась выбраться из неожиданно крепкого захвата:

– Ой! Простите!

Злосчастная дверь распахнулась, толкнув и Адеис, отправила ее в руки к брюнету. В проеме появился Анхиль. Увидев композицию из двоих темных нахалов, притесняющих светлых девиц, – меня, тщетно пытавшуюся избавиться из захвата, и белую от ужаса с выпученными глазами Адеис – огневик вызверился:

– Какого… вы себе позволяете?

Даже использовал неприличные слова. Эх, а я оказалась права: выдержки ему не хватает. Оба темных демонстративно вскинули брови, выражая недоумение хамским поведением светлого. Черные глаза некромантов вновь побелели, уже без театральности демонстрируя, кто тут всех сильнее и главнее, чтобы в их сторону так неосмотрительно бросать оскорбления.

Уверена, дальше бы началась драка, которую предотвратил суровый и очень мужественный, с легкой хрипотцой голос:

– Что происходит?

Я, Анхиль и Адеис испуганно вздрогнули от неожиданности. А вот двое темных, похоже, сразу поняли, чей голос их одернул. Почти незаметным текучим движением они скользнули в сторону от нас и с коротким почтительно-приветственным кивком замерли, глядя на Анриша ди-ре Сола, декана. Он остановился, поставив ногу на последнюю ступеньку и хмуро взирал на нас.

Меня накрыло облегчением, словно явился главный спаситель светлых в этом темном царстве. Черные глаза мэтра некроманта поймали в плен мой испуганно-напряженный и одновременно облегченный взгляд. Его темно-серые брови еще сильнее сошлись у переносицы, затем почти режущий взгляд черных глаз скользнул по белой от страха Адеис и покрасневшему от злости Анхилю. Опять вернулись ко мне, точнее к лежавшей на моем плече тяжелой мужской руке сивого.

– Томаш, – сухо прозвучало от Анриша ди-ре Сола сивому, с которым он вчера вел молчаливый опрос «свидетелей», потом более холодно и второму: – Ринх?

Этого хватило, чтобы оба парня тенями скользнули мимо нас в дверь, бесцеремонно отпихнув Анхиля и напоследок бросив декану:

– Простите, мэтр.

– Полагаю, вам тоже стоит поторопиться, опоздания в нашей академии не приветствуются. И довольно жестко наказываются, – тем же сухим тоном посоветовал темный декан и нам, светлым.

Мы суетливо метнулись в проем и поспешили к нужной аудитории. И пока шли, я всем телом ощущала взгляд декана белой кафедры. Он словно коснулся моей косы, сложенной бубликом на затылке, обжег открытую шею над откинутым капюшоном, отчего я почувствовала себя чрезвычайно уязвимой. А затем, будто под черную мантию скользнул и облапал меня. Чем вызвал неоднозначную реакцию: было одновременно и страшно от этого внимания и приятно. Захотелось самой себе рыкнуть: «Машка, ау, совсем с ума сошла? Где потеряла благоразумие?»

Нервно нам кивнув, Адеис юркнула в свою аудиторию, а мы прошли до конца коридора, где друг против друга стояли две группы. Больше десятка светлых и Томаш с Ринхом. Первым в светлую, просторную аудиторию с лесенкой парт, вошел ди-ре Сол и встал возле доски и преподавательского стола со стулом. Далее он с холодным, едва заметным интересом наблюдал как привычно, уверенно зашли двое темных магов смерти, поднялись по ступенькам и заняли места в четвертом ряду. Следом шестнадцать светлых пятикурсников, неуверенно осматриваясь, выбирали места повыше, но четко с правой стороны.

Я села за центральную парту на первом ряду. Смысл забираться наверх? Во-первых, меня легко могут согнать с любого выбранного места, заявив, что оно давно занято кем-то другим. Во-вторых, с учетом специфики моего дара, на занятиях белой кафедры я буду лишь слушателем. Впрочем, как и все светлые.

Лишь спустя пару минут начали подходить другие темные. Сперва еще трое весьма уверенных в себе парней, которые сели рядом с Томашем и Ринхом. Каждый из них с большим уважением коротко здоровался с преподавателем. А вот дальше я с возраставшим удивлением наблюдала за заполнением аудитории. Чем ближе к началу занятия, тем более суетливыми, напряженными были темные студенты. Нервно кивая замершему у доски мэтру, они подобно испуганным мышкам проскальзывали мимо меня под черным плотоядным взглядом кота.

Я дрогнула, когда прозвучал мерзкий, пробирающий до мурашек сигнал, оповестивший об окончании перемены. Мэтр взмахнул рукой и дверь с грохотом закрылась перед самым носом бледного запыхавшегося студента. В помещении воцарилась могильная, под стать магу смерти, тишина. И только в этот момент я осознала, что оказалась в полном одиночестве на первом ряду. Оглянувшись, окончательно растерялась. Все присутствующие разделились на два лагеря: слева темные, справа светлые. И только я посерединке.

Но не столько озадачили оказавшиеся свободными три нижних ряда, а расслоение в стане темных. Пятеро раньше всех явившихся темных заняли четвертый ряд. Похоже они та самая элита, маги смерти, и ди ре Сол их декан. Привычное и понятное «зло». Остальные темные устроились аж через ряд от элитной пятерки, тесными рядами на галерке.

Пятнадцать светлых заняли правые ряды, как раз начиная с четвертого. Лишь лесенка разделяла Томаша и Алесана. Поймав удивленно-ехидные взгляды темных и озабоченные от своих, обратно к преподавателю я оборачивалась, ощущая, как внутри тревожно засвербело. И не ошиблась. Он сверлил меня почему-то насмешливо-злым взглядом. Что я сделала не так? Здесь что – первые три ряда под запретом?

Декан начал немного тягучим голосом, хрипловатым, с прохладной ироничной ленцой:

– Всем самой темной ночи, как здороваются в Ирмунде и самого яркого доброго дня, как приветствуют в Байрате. Ведь в этом году, в нашу академию прибыло по обмену сразу тридцать светлых… – про «смертников» он многозначительно придержал, – …из Байрата. Уверен, этот учебный год преподнесет еще много интересных сюрпризов.

Согласно традициям ройзмунской академии, мы встали и коротко кивнули, приветствуя преподавателя и новеньких. Хотя новенькие здесь как раз мы. Ди-ре Сол, чуть склонив голову, посверлил нас внимательными черными глазами и, как только мы сели, продолжил:

– Ко мне можно обращаться мэтр ди-ре Сол. Я декан белой кафедры и магистр магии смерти. Вы знаете, что это значит?