Ольга Гудкова – Курортный переполох (страница 8)

– Боюсь, что развлечения не мой конек, я пройдусь вдоль моря и отправлюсь спать пораньше, пожалуй, может в другой раз, – и едва эти слова слетели с моих губ, как мое лицо опять приобрело, ставший уже практически родным для него помидорный оттенок. «Господи, какой другой раз, – ругала я саму себя, – что ты несешь!»

– В другой раз обязательно, – многозначительно сказал он, а я попыталась улыбнуться в ответ, словно безмерно рада этому обстоятельству, но он неожиданно продолжил: – прогулка после ужина – мое любимое занятие в этом отеле, так что идем вместе! – Саша резко встал из-за стола и протянул мне руку.

– Ну ладно, – я вздохнула, обреченно поднялась, сделала вид, что не заметила его ладонь и прошла вперед него к выходу. Тут я обратила внимание, что на нас со всех сторон смотрят, особенно пристально официанты и обслуживающий персонал отеля. Я удивилась и даже испугалась, подумав, что, наверное, это от того, что все они уже в курсе убийства и того, что Альбина первый и единственный подозреваемый, и поэтому ко мне, как к ее подруге, и проявляют такой повышенный интерес. Я поежилась, мне показалась, что обращенные на меня взгляды жалят меня, я прибавила шаг. «Странно, что нас не выселили, – подумала я, – это было бы логично, хотя, возможно, это нас ждет впереди, и владелец отеля просто еще не успел распорядиться, – успокоила я себя этой невеселой мыслью».

Меж тем Александр на улице не церемонясь взял мою руку, надежно сжав ее своей теплой и сухой ладонью, и уверенно повел меня к морю. Я покорно шла за ним, обдумывая его слова, о том, что ему якобы во мне нравиться. Несколько раз я даже останавливалась и пыталась окинуть критическим взглядом сверху вниз свою фигуру, скрытую льняной белой туникой и бежевыми брюками. Но эти маневры вызывали недоумение у моего спутника, поэтому я решила отложить осмотр до возвращения в свое бунгало.

Море встретило нас приветливым мерцанием желтых огоньков, которые образовывали пресловутую лунную дорожку на черной глади поверхности воды. Был полный штиль, мы шли вдоль берега, я сняла сандалии и босиком аккуратно шагала по мелким, словно песок камням, наслаждаясь приятной прохладой моря.

– А ты как надолго приехал? – завела я подобие светской беседы.

– Точно не знаю, – он неопределенно пожал плечами, – как дела позволят, так и вернусь в Москву.

– Везет, – завистливо протянула я, – а мне на работу через две недели надо.

Мы помолчали какое-то время, потом Саша предложил присесть на лежаках, посмотреть на воду, я согласилась, и мы расположились неподалеку от густых зарослей, каких-то кустарников и пальм, среди которых я с трудом разглядела деревянную стену беседки. Получалось, что нам со стороны моря ее было видно, а нас из нее нет, так как стена беседки была глухая, без окон.

– Ты одна приехала? – спросил он.

– Нет, с двумя подругами, только они отдыхают в номере, вот я и отправилась ужинать в одиночестве, – объяснила я.

– Понятно, – протянул он, – я должен быть им благодарен, за предоставленную возможность насладиться твоим обществом без свидетелей, – гнул свою линию обольстителя он. Я опять поморщилась, благо этого в темноте было не видно, справедливо полагая, что он все время меня обманывает, когда старается говорить мне комплименты.

– Слушай, – сердито проговорила я, – хватит уже мне лапшу на уши вешать. Скажи уж честно, что подсел ко мне от скуки, я не обижусь, я на эти случаи закаленная еще со школы.

– И кому я должен сказать спасибо за твое теперешнее недоверие? – наигранно гневно воскликнул он.

– Вот завтра увидишь мою подругу и сам все поймешь, – спокойно ответила я. В этот момент я услышала какие-то звуки, напоминающие тихие шаги. Я покрутила головой из стороны в сторону, но ничего подозрительного не увидела. Саша, похоже, ничего не заметил.

– Хорошо, до завтра я готов потерпеть, а почему ты с подругами, а не с кавалером сюда приехала, – не отставал он от меня.

– Почему, почему, – заворчала я, и неожиданно со злостью выпалила, – потому, что он меня несколько дней назад бросил, – и тут же в мыслях добавила своему болтливому языку еще одну мучительную пытку прежде, чем насовсем отрезать его и выбросить подальше.

– Прости, я, наверное, достал тебя своими расспросами, – наконец, догадался Александр.

– Ничего, все нормально, – проявила я благородство, и решила отплатить ему той же монетой, – а твоя где подруга, никогда не поверю, что такой видный мужчина путешествует в одиночестве, – наигранно сладким голосом поинтересовалась я.

– Моя жена, – начал отвечать Саша, но был вынужден прерваться из-за телефонного звонка, нарушившего наше уединение. Он извинился и отошел с телефоном к морю. Я не спеша обулась и отвернулась в сторону, всем своим видом демонстрируя безразличие, хотя в глубине души меня задело это «моя жена». Да еще я почувствовала что-то наподобие укола ревности к этой неизвестной даме, и даже досаду на то, что мой новый знакомый оказался обыкновенным бабником, ищущим легких развлечений на стороне. В этот момент практически за моей спиной, со стороны тех густых зарослей, скрывающих беседку, я отчетливо услышала два мужских голоса. Один из них что-то быстро тараторил, видимо, на турецком, судя по тону, какие-то извинения или объяснения, а другой голос вдруг прервал этот поток неизвестных мне слов и чуть приглушенно грубо на немецком языке произнес:

– Хватит, Сулейман, меня не интересует, как все произошло, важен результат, Али нет, и, хоть нам это на руку, его смерть решает только одну проблему, но порождает множество новых, и тебе, если хочешь продолжать также достойно жить и не последовать за Али, следует быстренько со всем разобраться. Не хватало нам потерять эту клиентку, она одна способна погубить нашу репутацию, наработанную годами. – Я тут же забыла про Сашу, тихо слезла с лежака, опустилась на колени и поползла в сторону кустов, которые скрывали от меня участников беседы. Над беседкой висел фонарь, который слабо освещал площадку, на которой я увидела двоих мужчин. Одного я узнала сразу, это был один из команды волейболистов, которые так активно вчера ухаживали за моими подругами. Но из моего укрытия, а я лежала пластом под кустами и старалась совсем не дышать, чтобы не выдать себя, сложно было разобрать лицо второго. Он стоял ко мне спиной, был одет в белые брюки и пиджак, подчеркивающий грузность его коренастой фигуры, и вообще выбор одежды был странен, ведь, несмотря на позднее время, на улице было нестерпимо жарко.

– Это все пока, завтра жду результат, – судя по тому, что человек со знакомым мне лицом затряс головой и даже немного склонил ее, я догадалась, что он и есть Сулейман, а немец – обладатель белого костюма. Я занервничала, так как мужчины попрощались, а мне было необходимо узнать все до конца, ведь я полагала, что они что-то знают о смерти Али, и через них я могла бы выведать какие-нибудь факты, благодаря которым можно было бы вытащить Альбину из тюрьмы. Медлить было нельзя. Сулейман и немец отправились в разные стороны от беседки. Я рассудила, что следить за Сулейманом нет смысла, так как все равно не понимаю турецкого языка, а вот немецкий я изучала и в школе, и в институте, и, судя по тому, что легко поняла смысл беседы, еще не забыла, поэтому я последовала за мужчиной в белом костюме. Когда он отошел на достаточное расстояние от беседки, я выбралась из своего укрытия, отряхнула дорожную пыль и травинки, приставшие ко мне, пока я лежала под кустами, и неслышно, как я надеялась, приступила к слежке. Надо сказать, что опыта в этом деле у меня не было никакого. Отправиться за немцем был опрометчивый поступок, откуда я знала, а вдруг он и есть убийца, и я сейчас иду прямо в его лапы. О существовании Саши, который, по всей видимости, сейчас безуспешно разыскивает меня вокруг лежака, я вспомнила не сразу, но пусть думает, что я ушла, узнав, что у него есть жена.

Путь немца лежал к отелю. Мы миновали мало освещенную пляжную зону, начались водные каналы и бассейны, которые были хорошо освещены со стороны улицы, а также лампам под водой. Здесь уже встречались отдыхающие, поэтому я почувствовала себя более свободно, очень надеясь, что все думают, что я просто прогуливаюсь перед сном. Немец совсем не оборачивался. Он не стал заходить в отель через главный вход, а обошел здание и вплотную приблизился к маленькой дверце в торце одного из корпусов. Я спряталась за углом и стала ждать. Сначала послышался легкий скрип, это он открыл дверь, догадалась я, потом негромкий хлопок и все стихло. Я выждала несколько минут и подошла к двери. С надеждой потянула за ручку, но, увы, никакого результата, дверь была заперта.

«Черт! – выругалась я, – ну что за невезение». Почему-то я решила, что просто необходимо до конца выяснить все, что связано с немцем. Я обошла здание и обнаружила, что с одной из сторон идет длинная череда окон, полностью открывающих обзор на коридор, который тянется вдоль номеров. Я пригнулась, чтобы меня не было видно из корпуса, и стала наблюдать. Удача, видимо, была на моей стороне, так как я успела заметить, как мой ненаглядный немец скрылся за одной из предпоследних в ряду дверей, повесив на ручку со стороны коридора табличку с просьбой «не беспокоить». Галопом понеслась я обогнуть здание и на другой стороне, куда выходили окна номеров, увидела объект моей слежки, который преспокойно курил на просторном балконе, задумчиво глядя на едва различимые на фоне вечернего неба очертания гор. Потом он исчез внутри своей комнаты, за это время я успела переместиться практически под самый балкон. Осторожно посмотрев в окно сквозь прорехи незакрытых до конца жалюзи, я застала моего немца, который расслабленно лежал на кровати в белом халате, и что-то внимательно изучал в ноутбуке. Я промаялась какое-то время, но мой объект так и не сменил позы, будучи явно увлеченным своими компьютерными делами. Тогда я решила вернуться в бунгало в надежде, что Ира уже проснулась, пересказать ей подслушанную мной часть разговора и придумать, что делать дальше.