Ольга Гудкова – Курортный переполох (страница 10)
– Вот! Cюда я записала ту таблицу, которую так тщательно изучал немец, – положила я плоский, маленький, красный, пластмассовый футляр на ладонь подруги.
– Молодец, – с уважением в голосе, которое, словно самая лучшая похвала, потешило мое самолюбие, произнесла она, – а что за таблица?
– Сама не знаю, разбираться было некогда, – я пожала плечами, – но не могла же я уйти из номера после всего, что мне пришлось проделать, с пустыми руками. – Завтра утром сходим в интернет-кафе и узнаем, мы же не брали ноуты с собой.
– Точно, – согласилась Ира, – так и сделаем, а потом адвокату расскажем.
– Потом видно будет, – авторитетным тоном произнесла я, – вдруг там какая-нибудь ерунда, которая ничем Альбине не поможет. – Я всегда себя настраиваю на худшее, чтобы не очень огорчаться в случае проигрыша, и с удвоенной радостью принимать победу.
Мы поговорили еще какое-то время, потом по очереди приняли ванну. Ира, которая весь день ничего не ела, заказала себе в номер салат и сэндвич, в нашем отеле предоставлялась такая услуга, но оплачивалась она дополнительно и довольно высоко. Я же с ног валилась от усталости, и так и не дождавшись, когда ей принесут ее блюдо, чтобы своим присутствием составить ей компанию за столом, ушла в свою комнату и моментально уснула.
Каждое утро на курорте обычно походит на предыдущее. Дни, когда ты в отпуске где-нибудь у моря в жаркой стране, почти всегда начинаются одинаково, и всегда с прекрасного настроения, ведь стоит только раскрыть жалюзи, как комнату в ту же секунду заливает яркий солнечный свет. Можно распахнуть дверь на улицу и услышать шум моря. Легкий ветерок, если на этот раз вам повезло с такой роскошью, ласково перебирает волосы, когда выглядываешь в окно, чтобы улыбнуться еще не обжигающим ранним солнечным лучам. Близкое расположение нашего бунгало к береговой линии, позволило мне этим утром, стоя на балконе с обращенным к небу лицом, вдыхать полной грудью уникально целебный для организма морской воздух, который, согласно данных медицинских справочников, в эти минуты обогащал мои легкие кислородом, озоном, полезными солями и минералами. Если верить легендам, сам Гомер, сочинял свои бессмертные античные стихи, сидя на берегу моря, под шум беснующейся у берега воды, укладывая в ритм волн строки своих поэтических сказаний. И я, подобно этому древнейшему гению литературы, поддавшись вдохновению, дарованному мне близостью морской стихии, принялась тасовать в голове нехитрый пасьянс. Только состоял он не из слов, прекрасных как музыка и чувственных как любовь, а из известных мне на сегодняшний момент фактов, которые привели к заточению моей подозреваемой в убийстве подруги в тюрьму и информации, которую следовало выяснить, чтобы вызволить Альбину на свободу.
В итоге я составила следующий план действий на сегодняшний день. Во-первых, необходимо было у Иры выяснить имена всех до одного участников ночной прогулки на яхте. Потом надо будет поговорить с каждым, чтобы узнать, кто, что запомнил из того вечера. Я надеялась, что, может быть, всплывет что-нибудь подозрительное, какие-нибудь нестыковки в рассказах, за которые можно будет ухватиться и, что уж казалось совсем не реальным, выйти на след настоящего убийцы. Во-вторых, стоило поближе выяснить про самого убитого Али. Была ли у него семья, где он жил, как давно работал в отеле. В общем, план-то я составила, но, сама сильно сомневалась, что люди будут со мной откровенны тем более, что все они иностранцы, не думаю, что в совершенстве владеющие английским и немецким языком, а значит, преграды на пути расследования множились. Но самое главное было немедленно выяснить, ради чего я так вчера рисковала. Я решительно вышла из комнаты и постучала в дверь Иры. Она уже тоже успела проснуться, приняла душ и встретила меня с мокрыми волосами, завернувшись в полотенце. Мы быстро собрались и почти бегом направились в ресторан, чтобы позавтракать и пойти на поиски интернет-кафе. Выпив по чашке кофе со сдобными булочками, сыром и маслом, мы отправились к столу администратора. Симпатичная девушка совсем не похожая на турчанку улыбнулась нам широкой улыбкой. За ее спиной, за компьютерами трудились еще несколько человек, судя по одежде, все они были администраторами, контраст в их внешности позволил мне предположить, что они приехали из разных стран и общалась с туристами своей страны. Я подумала, что девушка у стойки, которая приветливо на нас смотрела, скорее всего, русская, уж очень славянской была ее красота: длинные русые волосы, собранные в строгий хвост, голубые глаза, чуть полноватые розовые губы; но заговорила я с ней, боясь ошибиться, все-таки на английском языке, ведь он везде считается международным и логично, на мой взгляд, общаться на нем. Я попросила ее рассказать нам, как найти интернет-кафе, она внимательно выслушала, и, подтвердив мои предположения, по – русски объяснила, как пройти в зал с компьютерами.
Мы спустились на подземный этаж отеля, в котором, оказалось, было много всевозможных развлечений: зал игровых автоматов, библиотека, бильярд, боулинг, еще какие-то комнаты, до которых мы просто не дошли, даже каток, который выглядел как восьмое чудо света, настолько экзотическое впечатление производил он на изнывающих от жары вне гостиницы отдыхающих, и, наконец, наш компьютерный зал, который был абсолютно пуст, не считая сидящего в углу и следящего за порядком работника отеля.
Мы приобрели у него карточку, по которой за десять долларов могли целый час пользоваться услугами. Трясущимися от нетерпения руками я воткнула флешку в специальный отсек, выбрала ее в меню компьютера, и мы вдвоем с Ирой уставились немигающими взглядами в монитор. На нашу радость, таблица открылась, но сначала мы никак не могли разобрать, что в ней за информация. Все было на немецком языке, первые несколько страниц просто исписаны столбиками каких-то цифр и сокращений слов. Листа с пятого пошли анкеты. Сначала мужские, с каждой фотографии на нас смотрели очень симпатичные по восточным меркам молодые мужчины, фотографий в анкетах было по две: портрет и фото в плавках в полный рост. Рядом располагались данные о возрасте, что-то о роде занятий, адрес то ли домашний, то ли какого-то отеля, и телефон. Мы прокручивали анкету за анкетой, вдруг Ира схватила меня за руку.
– Подожди, верни чуть назад, – попросила она.
Я проделала, что она просила, и нам открылось смутно мне кого-то напоминающее лицо.
– Постой, это же Турхан, с которым мы были на яхте, – с волнением в голосе произнесла подруга.
– Точно, мне он то же теперь кажется знакомым, а он кто?
– Вроде говорил, что работает здесь аниматором, и ведет еще какую-то группу борьбы или что-то в этом роде, – Ира взяла мышку из моих рук и подвинула курсор в сторону, чтобы посмотреть, что написано в правой части анкеты. Оказалось, что параллельно мужским анкетам, велись данные, которые, на первый взгляд, нам ничего не сказали. Какие-то женские имена, кое-где с фамилиями, дальше страна и телефон. К анкете Турхана прилагалось десять имен. Мы переглянулись с Ирой и стали просматривать дальше. Чуть ниже я обнаружила фото Сулеймана, того самого, которого вчера отругал у беседки немец. Около коротких сведений о нем, тоже содержалось информация о каких-то восьми женщинах. Мы чуть быстрей стали просматривать файл и в самом конце увидели фото Али, по крайней мере, Ира утверждала, что это точно он. Вдруг в полной тишине раздался хлопок. Мы вздрогнули от неожиданности, подняли головы по направлению шума, и увидели какого-то мужчину, который только что вошел в зал, и звук был вызван был всего лишь захлопнувшейся от сквозняка дверью. Я напрягла глаза, так как мужчина был довольно далеко от нас, и к своему ужасу узнала в нем вчерашнего немца. Я метнула взгляд в поисках работника, но тот, судя по всему, куда-то вышел, немец же, злобно ухмыляясь, двинулся в нашу сторону. Страх, словно ледяной рукой, схватил меня за горло, я прошептала Ире, что это он, быстро закрыла таблицу и открыла Интернет, в душе молясь всем богам, чтобы скорость у него была достаточная, и мы успели открыть какую-нибудь безобидную страницу. Ведь я была уверена, что немец не преминет заглянуть в наш монитор, чтобы убедиться, что это не мы похозяйничали вчера в его номере. Экран все еще оставался белым, набранный мной в строке поиска адрес все никак не отыскивался, зеленые квадратики внизу экрана, свидетельствующие о скорости работы сервера, слишком медленно набирали обороты. Немец был уже в паре столов от нас. Я дрожала как осиновый лист, вдруг Ира преувеличенно радостным тоном, воскликнула:
– Ой, Варь, представляешь, а он мне прислал письмо, – она вскочила и захлопала в ладоши, – ура, – она изобразила подобие гопака, выделывая немыслимые коленца ногами. Немец остановился в нерешительности, не сводя зачарованных глаз с груди моей красавицы – подруги, которая покачивалась в такт ее незамысловатым движениям. На наше счастье, приближающийся к нам мужчина, вел себя, как стопроцентным бабник, который при виде соблазнительных форм моей подруги моментально потерял голову, а вместе с этим позабыл о первоначальной цели своего визита. Пока Ира выделывалась, изображая бурную радость по поводу получения несуществующего письма, немец полностью переключился на созерцание ее легкомысленного танца. Его голова то поднималась вверх, то опускалась вниз, в зависимости от колыханий тела Иры. В этот момент нужная страница, наконец, открылась. Пользуясь отвлеченностью мужского взгляда, я быстро набрала адрес своей почты. К моей несказанной радости, уже через секунду открылась папка с входящими письмами, и, едва, Ира заметила это, как в едином порыве завершила свою свистопляску и, как ни в чем не бывало, плюхнулась обратно на стул, одарив онемевшего от вожделения немца своей самой обворожительной улыбкой. Бедный мужчина весь вспотел, конечно, он с трудом себя сдерживал, поэтому, первоначальный план, проверить, что там мы разглядываем, он сменил на приглашение Ирине приятно провести вечер. Я обратила внимание, что, несмотря на обстоятельства, голову окончательно он не потерял, и все же, как бы ненароком, бросил взгляд на наш монитор, где к всеобщему удовольствию была открыта безобидная почтовая страница, и никаких подозрительных файлов внизу экрана не обозначалось. Немец продолжительно выдохнул, видимо, собираясь с мыслями, и вернулся к обхаживанию Иры. Но та совершенно не знала немецкого языка, поэтому непонимающе хлопала своими фантастически длинными ресницами и полным наивности взглядом смотрела на настойчивого кавалера. Я тоже изобразила непонимание и только развела руками, когда немец обратился за помощью в деле перевода ко мне. Он совсем расстроился, взял из принтера, который мы раньше не заметили, листок бумаги и что-то написал на нем. По тому, как энергично он жестикулировал, что-то изображая у уха, я поняла, что это номер его телефона. Ира, все также загадочно улыбаясь, взяла листок, сложила по полам и убрала в карман, позволив на прощание немцу поцеловать ее руку. Он жадно припал к ней всем своим потным лицом, я почувствовала дурноту при виде этого и отвернулась. Моя верная подруга держалась до конца, только мне показалось, что еще минута и ее улыбка превратиться в оскал. Немец поохал какое-то время, порасточал ей пошлые комплименты, обильно сопровождая их слюнявыми воздушными поцелуями, и ушел, полный надежды на продолжение знакомства с моей подругой. По дороге он принялся кому-то звонить, но слов, которые он произносил в трубку, с нашего места разобрать было невозможно. Едва за ним закрылась дверь, как я вернула файл с флешки на прежнее место, выделила всю, находящуюся в нем информацию и послала на печать. Компьютер выдал какое-то протестующее сообщение, что печать временно невозможна из-за занятости сетевого сервера. В этот момент вернулся смотрящий за компьютерным залом работник. Я подбежала к нему, сбивчиво объяснила на английском нашу проблему, он сообщил, что каждый лист распечатки стоит доллар, я согласилась на все условия, оставила аванс в сто кратном размере, вернулась за наш компьютер, уменьшила масштаб, чтобы не израсходовать целое состояние на эту информацию, которая вообще могла нам не пригодиться.