Эда остановилась. Посмотрела на меня — долго, внимательно.
— Ты задаешь вопросы, на которые у меня нет ответов, Никс. Или нет желания их давать.
Она улыбнулась — но не той тёплой улыбкой, что в саду. Я поняла: ведьма уходит от ответа. Может, не многие знают тайну моей семьи. А может, им запрещено говорить со мной на такие темы.
— Отдыхай, — сказала Эда. — Завтра снова на рассвете. Не опаздывай.
Она свернула в боковой проход и исчезла за каменной аркой. Я осталась стоять посреди двора. Солнце уже поднялось выше стен, тени стали короче.Я поднялась в комнату.Роб ещё спал. Разметался по кровати, одеяло сползло на пол. Лицо спокойное, беззащитное — таким я видела его только во сне. Не стала будить. Стянула кофту, повесила на спинку стула.Я прокручивала в голове нашу тренировку. Запах липы и эвкалипта. Эолова арфа, поющая на ветру. Ventus fla — и воздух бьет в лицо. Если бы мы не были пленниками, всё было бы очень даже здорово.Я забралась к Робу в кровать. Он что-то пробормотал во сне, обнял меня, даже не проснувшись. Я положила голову на его плечо.Уснула, как только голова коснулась подушки.Из сна меня выдернул стук в дверь. Я открыла глаза. Солнце светило во всю свою мощь. Кажется, я проспала часов пять, не меньше.Роб поднялся — лениво, тяжело. Я слышала, как его босые ступни шлёпают по каменному полу. Он подошёл к двери, щелкнул замок.Вега сказала, что король желает видеть нас на обеде.Роб кивнул. Дверь закрылась.
— А как хорошо начинался день, — пробормотала я.
Роб повернулся ко мне, сел на край кровати. Взгляд сонный, волосы спутаны.
— Ты же не проспала свою тренировку?
— О нет. Сегодня меня учили стихии воздуха.
— И как это было?
Я рассказывала. Про Эду, которая ждала меня в саду. Про звук — высокий, хрустальный, от которого волоски встали дыбом. Про Эолову арфу. Про то, как ветер стал теплым, а потом я сказала Ventus fla — и поток воздуха ударил мне в лицо. Про богиню Люциду, про алтарь, про жаворонка.Роб слушал, задавал вопросы.Мы собрались и пошли в столовую. Как бы нам не хотелось там находиться.Когда мы вошли, Аркан сидел и разговаривал с Аластором. Они явно спорили. Посмотрели на нас — и замолчали.Мы с Робом поздоровались. Мрачно.Первую половину обеда Аркан толкал свои речи. О том, что он не деспот. О том, что защищает свое государство. О том, что принял нас как своих друзей.Бред.Мы отвечали ему односложно. Или совсем не отвечали. Его высокопарные речи раздражали меня. Думаю, Роба не меньше.
— Итак, Моргауза сказала, что ты не безнадежна. Как прошло сегодняшнее занятие?
— Не знаю, — сказала я. — Мне кажется, меня жалеют.
Я не знала, что сказать. Легкий ветерок я смогла вызвать, но для Аркана это явно ничего не значит.
— Жалеют, значит, — сказал Аркан и посмотрел на сына.
— Ближе к вечеру придёшь в тренировочный зал, — сказал Аластор. — Я буду с тобой заниматься.
У меня внутри всё сжалось.
— Я пойду с тобой, — тихо сказал Роб.
— Нет, — Аластор даже не повернулся к нему. — Она не сможет сосредоточиться, когда рядом кто-то будет. Ты будешь ей только мешать.
— Тем более для тебя, Роберт, тоже нашлась работёнка.
Я видела, как заходили желваки на лице Роба. Он посмотрел на Аркана серьёзно.
— Не напрягайся ты так, — продолжил Аркан. — Дело важное. Я бы сказал, государственное.
— Какое дело? — холодно спросил Роб.
А мне это уже не нравилось. Даже больше, чем тренировка с Аластором.
— Меня заинтересовало твоё образование. Я правильно понял, ты дипломат?
— Я не работал по специальности. Я закончил университет, проходил практику.
— Это неважно. Я не могу отрицать, что на большой земле образование куда более сильное. Времена идут, и мы должны идти в ногу со временем, если хотим сохранить свои позиции. Я прошу тебя заняться этим вопросом. Изучить наши учебные материалы, пообщаться с преподавателями.«Прошу заняться»? Нет. Этот человек никого не просит. Это ловушка.
— Что вы придумали?
Слова вырвались у меня быстрее, чем я успела подумать.Я почувствовала на себе ледяной взгляд Аластора. Перевела взгляд на Аркана — он смотрел на меня, и я не могла разгадать ни одной эмоции на его лице.Роб сжал мою руку крепко.
— Девочка, — Аркан произнес это медленно. — Я не стремлюсь тебе понравиться. Мне плевать, кем ты меня видишь. Но мой народ тебе скажет за меня. Мой народ идёт за мной, и я стою за него. И если мне нужна помощь, если это выгодно для моего государства, я попрошу эту помощь. Но если надо — я могу её и взять.
— Я помогу вам, — сказал Роб.
— Не нравится мне всё это, — сказала я, когда мы вышли из столовой.
Коридор был пустым. Солнце светило из высоких окон.
— Мне не нравится, что он будет тренировать тебя без меня.
Роб говорил ровно, но я услышала напряжение. По спине пробежал холодок. Я не знала, чего ожидать от Аластора. Его непредсказуемость напрягала.
— На счёт этого не переживай, — тем не менее ответила я — Вспомни, как Аркан говорил про эфир. Им явно нужно, чтобы я оставалась невредимой и в здравом рассудке.
— Я понимаю. Понимаю. Но всё моё нутро ревёт: «не подпускай его».
Я засмеялась, чмокнула Роба в плечо. Но внутри чувствовала то же самое.Мы опять вернулись в комнату, а вскоре Роб ушёл на встречу с местным преподавателем. Сначала я хотела повидать бабушку, но передумала. Мне нужно было сосредоточиться на книгах, на знаниях.Я села на пол и открыла гримуар.Кожаный переплёт был тёплым. Я перевернула первую страницу начала читать и меня потянуло внутрь.Не резко. Не рывком. Как будто кто-то взял меня за руку и повёл.Я перестала чувствовать спиной стену. Перестала слышать, как где-то далеко хлопают двери. Осталась только книга. И странное, тянущее ощущение в груди — будто я падаю, но не вниз, а вглубь себя.Страницы шелестели. Слова не просто читались — они звучали у меня в голове голосами, которых я никогда не слышала. Женскими. Старыми. Спокойными.
«Энергия не рождается в тебе. Ты — проводник. Когда творишь заклинание, не трать свою жизненную силу бездумно — иначе опустошишь себя. Вместо этого откройся и позволь стихии течь сквозь тебя. Как дерево пьёт воду корнями, а не своей сердцевиной — так и ты бери силу из мира. Великая Мать даёт её свободно. Твоя задача — не навредить себе жадностью».
Я не знаю, как это объяснить, но знания оставались в моей голове. Я запоминала каждую строку. Слова ложились в память, как будто всегда там были.Venti, maria, fulgura — in unum convenite. Tempestatem voco, tempestatem fero.Ветры, моря, молнии — воедино соберитесь. Бурю зову, бурю несу.Maiores, sanguis ad sanguinem, elementa ad elementa. Per aethera vos voco. Per me, filia vestra, agite.Предки, кровь к крови, стихии к стихиям. Через эфир вас зову. Через меня, дочь вашу, действуйте.Каждое заклинание оставалось жить во мне. Оно откликалось где-то внутри — под ребрами, у основания горла, в кончиках пальцев.Дальше был текст про гнев. Я перечитала его трижды:
«Найди в себе гнев. Не сильный — малый уголёк раздражения, он есть всегда. Помести его в солнечное сплетение. Теперь дыши — не грудью, а животом. Каждый выдох раздувает уголек. Ты почувствуешь жар, поднимающийся к горлу. Это не больно, это как глоток горячего чая на морозе. Когда жар дойдет до правого плеча — он готов. Направь его в ладонь и не держи дольше трёх ударов сердца, иначе обожжешь руку».Ignis in praecordiis, in manum veni. Arde et consume.Огонь в груди, в руку приди. Гори и сожги.
Я произносила заклинания подняла руку. Ладонь была пустой. Кончики пальцев покалывало.Ничего не произошло.Я выдохнула. Комната вернулась — стены, стол, кровать с балдахином. Я закрыла гримуар, погладила обложку. Знания остались внутри. Но магия — нет.В следующий раз уйду в сад. Возможно, мне нужна земля под ногами. Воздух. Ветра, которые помогут этим словам вылететь наружу.
Я пыталась медитировать, пару раз у меня действительно получалось полностью отключить голову и поймать этот полный покой, заземлиться, но все равно мысли пробивали это состояние и возвращали меня назад в комнату. Нужно дать себе время, я слишком много от себя требую, я только в начале пути.
Роб ещё не вернулся, когда я пошла в лапы к демону. За окном зарядил дождь — тот самый, под который хочется закутаться в плед, включить сериал и никуда не идти. Но выбора мне не оставили.У двери тренировочного зала я остановилась. Сглотнула. Набрала воздух в лёгкие и вошла.
Зал был просторный, с высоким потолком и огромным окном в пол. За окном хлестал ливень, и серая вода стекала по стеклу сплошной пеленой, размывая очертания деревьев. Вдоль стен — стойки с мечами, луки, манекены для отработки ударов. Пол — тёмное дерево, кое-где вытертое до блеска от многих шагов. В углу стояло высокое зеркало в резной раме. Пахло деревом, старой кожей и чем-то ещё — металлическим, как после грозы.
Я подошла к окну и стала смотреть на дождь, собираясь с мыслями. За спиной тишина. А потом дверь распахнулась — резко, громко. Я не обернулась. Шаги — неспешные, плавные, каждый звук размеренный, как удары сердца хищника перед броском. Он приближался, и воздух в зале стал плотнее, тяжелее. Я заставила себя стоять на месте.Он остановился в нескольких шагах от меня.
— Почему именно ты будешь меня обучать? — спросила я, не поворачиваясь.
