Ольга Громова – Времена года. Поэзия и проза (страница 8)
– Ничего, наступит весна, за ней – лето, дальше – осень, а за ней – и снова зима. Всему в этом мире обновление надобно. И природе, и нам с тобой.
– Может, ты и права.
– Да ты не горюй, и не такое переживали, не пропадём!
Хорошо в Еленовке зимой. Домов-то – всего ничего. Да и те, почитай, практически нежилые. Всего пара дедов в деревне осталась. Деревья на лесной опушке Еленовки – и те поживее будут.
– Мам, пап, смотрите, как красиво! – кричит сын, выпрыгивая из машины аккурат в сугроб.
– Тише, Васька, жителей местных распугаешь, – вылавливаю шалопая и легко поднимаю над землёй.
– Так вроде ж тут пугать-то некого особо… – удивлённо смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
– Ошибаешься, дорогой, – улыбаюсь. – У всего глаза есть. И уши. Со всем дружить надо. Даже с тем, что тебя просто слушает и не стремится перебивать. А сейчас пошли чай пить, я пряников вкусных ещё в городе купил!
Наблюдаю, как сынишка, ухватив большой бумажный пакет, хохочет и шустро скрывается в доме. Наверное, пока будем идти, слопает большую часть сладостей. Ну и пусть. Нам с Ленкой много не надо, от нас не убудет.
– Глашка!
– Ась, Машка?
– Думаешь, будет с них толк?
– Обязательно, милая, обязательно. Ещё поглядишь!
Между сном и явью
Я бреду по полю. Бесконечному, усеянному десятками – нет, сотнями цветов. Ярко-красные, они пышут жарким пламенем. Того и гляди, обожгут руки, стоит лишь прикоснуться. А с неба улыбается горячее солнце. Спрашивает: «Зачем пришёл в мои владения?» А я не знаю, что ответить. И продолжаю свой путь. Шаг за шагом.
Протяжный писк вырывает из полузабытья. Верчу головой. Белый потолок. Паршивые горчичного цвета стены. Вдалеке – несколько пустых кушеток. Или только кажется, что пустых. Делаю над собой усилие подняться. «Ты лежи-лежи. Вставать нельзя», – успокаивает сладкий голосок. Чья-то рука осторожно прижимает голову к подушке. Вспомнить бы… Изображение перед глазами меркнет – снова проваливаюсь в пустоту.
Я бреду по полю. Бесконечному, усеянному десятками – нет, сотнями цветов. Ярко-красные, своими острыми иглами они впиваются в ноги, оставляют кровавые следы на коже. А с неба улыбается горячее солнце. Возмущается: «Чужим здесь не место. Уходи, а не то…». Порыв знойного ветра. Лоб покрывается испариной. И рад бы уйти, но ноги перестали слушаться.
Раздражающий прибор затих. Зато хор голосов вызывает головную боль. «Ему ещё очень повезло, что жизненно важные органы не задеты. Были все шансы не выкарабкаться после столкновения», – басит какой-то мужчина. Столкновение? Помню, как в жаркий летний день упросил маму сходить за холодным квасом из бочки. У нас привозят в соседний двор. Надо было всего-то перейти не слишком оживлённую улицу. А тут этот бензовоз из-за угла. Не замечаю, как снова теряю сознание.
Я бреду по полю. Бесконечному, усеянному десятками – нет, сотнями цветов. Ярко-красные, они просто не могут не привлекать внимания. Превозмогая боль, срываю один и понимаю, что никогда не видел ничего красивее. А с неба улыбается горячее солнце. Удивляется: «Не боишься, значит? Душа у тебя светлая, прощаю на первый раз. Иди и по сторонам не забывай смотреть». Впереди как будто дорога возникает. Из жёлтого кирпича. Я чувствую прилив сил. Прижимаю цветок к груди и, наконец, бегу. Навстречу судьбе.
Ворочаюсь и открываю глаза. Интересно, сколько я проспал. «С ним всё будет хорошо?» – мама почти шепчет. Мама, дорогая мама, я так соскучился! Если бы знал, ни за что не пошёл бы на эту улицу. Подумаешь, квас. Никто без него не умер ещё. В жару можно и в душ под ледяную воду, а я… «Да, конечно, теперь да. Состояние стабилизировалось», – басит всё тот же мужчина. На его носу – огромные очки, а за ухом – огрызок карандаша. Так смешно торчит из-под густой шевелюры, что я смеюсь. Мужчина замечает это – и подмигивает мне.
Мама гладит меня по голове. Спустя некоторое время я засыпаю. На этот раз спокойно. Во сне жадно пью холодный квас. Тот самый, из бочки, что привозят в соседний двор. Пока где-то там лето вступает в свои законные права, здесь мне тихо и спокойно. Я живу и дышу полной грудью. А в душе расцветают ярко-красные цветы.
Мужской подарок
– Папа, а какие у нашей мамы любимые цветы? – в один голос спросили Федя и Толик, как только мужчина достал из шкафа несколько пачек цветных мелков и положил их перед ребятами.
– Хотите ей подарок сделать? – улыбнувшись, спросил тот.
– А у неё разве день рождения? – почесал затылок Толик.
– Вообще-то, он ещё не скоро! Аж в июле! – выхватил Федя красный мелок и поднял его вверх, привлекая внимание.
– Ну и не Новый год же, – шмыгнул носом Толик. – Ему было стыдно так опростоволоситься перед братом. – Он ведь уже прошёл.
– А ещё версии будут, дети? – мужчина присел на корточки перед сыновьями.
– Ну скажи, ну скажи! – закричали наперебой ребята, наваливаясь на папу так, что он еле удержался на ногах.
– Так, во-первых, осторожнее с мелками! Кто это их уже ухватил, не имея мыслей, что рисовать? – ловко вскочил на ноги мужчина, усаживая детей обратно и трепля их по волосам. – А во-вторых… Завтра же Восьмое марта – Международный женский день!
Федя и Толик громко зашептались. Иван Александрович подождал, пока голоса немного поутихнут и добавил, что этот праздник не случайно происходит в самую прекрасную пору года, когда природа медленно пробуждается от зимнего сна и начинает сиять во всей красе ярким солнцем и первыми весенними цветами.
– В общем, есть у меня к вам одно предложение… – закончил свою речь мужчина и заговорщически подмигнул мальчишкам…
***
Я давно уже решил, какой подарок хочу подарить своей супруге. Эсэмэска о готовности заказа в цветочном супермаркете прилетела как раз в тот момент, когда я усадил наконец мальчишек за мелки, чтобы хоть как-то их успокоить. «Почему бы не приучать их с самого детства к тому, что женщин надо любить, ценить и уважать», – подумал я и подал им идею о подарке. Конечно, я знал, что мать моих детей обожает тюльпаны, о чём не замедлил рассказать детям.
Теперь в нашей спальне стоят два прекрасных букета. Один – из 99 разноцветных тюльпанов источает удивительный аромат весны, а второй – в неописуемо красивой вазе на маленьком листочке бумаги – наполняет теплом и нежностью. «Как же я вас люблю, мои мальчишки!» – только и сказала она, увидев впервые наши с детьми подарки. А нам только это и надо.
Елена Дулицкая
Настёнкино озеро
В одном царстве-государстве стояло село. Жили там люди мирно да ладно. Ни с кем не ссорились. Землю пахали, хлеб да огородину выращивали. В лесу промышляли – дичь, грибы да ягоды.
Так спокойно и размеренно текла жизнь. Рождались дети, росли, влюблялись, женились, и всё начиналось сызнова.
А только однажды сгустились в той стороне тучи чёрные, застили собою солнце красное. И стал мрак над землёй. Пришли силы тёмные, силы вражьи. И стал басурман людей гнобить. Оброк наложил на них непосильный. Тяжко сельчанам стало. Да деваться некуда. Кругом соглядатаи басурманские. А вóйска у супостата – тьма тьмущая.
Много горя терпели люди под игом сатанинским. Но самое страшное то, что главный их разбойник, как заскучает, присылает своих шакалов. А те так и рыскают по селу, самую красивую девушку выбирают. На потеху главарю своему, значит. Как только родители дочек своих, голубок, не укрывали. И сажей мазали. И в лохмотья одевали. И хромать заставляли. И в подполы прятали. А всё равно лиходеи чужеземные найдут да схватят девушку и волокут её ироду своему на забаву. Сколько уже их сгинуло в стане вражьем – и не сосчитать.
Была в селе девочка. Маленькая ещё совсем, годочков восьми. Родители её при пожаре погибли. А она в тот час у бабули своей была. Так и жили они – бабуля Корнеевна да Настёнка.
Несчастная девчушка. Дурочкой родилась. Соберёт, бывало, в подол камешков да щепочек и ходит по селу, угощает всех. «Скушай, – говорит, – дяденька, пирожок. Возьми, тётенька, яблочко». Грех юродивую обижать. Люди жалели сиротку, покорно брали «угощение», пару слов ласковых ей говорили и тоже старались порадовать. Кто чем мог – крендельком или куколкой.
А то, бывало, остановится посреди улицы. На коленки встанет и шепчет что-то, шепчет… Не понять – то ли молится, то ли плачет. То ли просит чего. Позовут тогда Корнеевну, та её потихоньку домой отведёт.
Однажды пропала Настёнка. Бабуля с ног сбилась, всё село обежала – нигде девчушки нет. И шакалов супостатских, вроде, не было. Да и зачем она им, мала ещё совсем и не в себе, к тому же.