Ольга Грибова – Пять ночей с драконом. Истинная (страница 21)

Ни один человек не вызвал во мне того, что вызывал он. Этого опасного, живого чувства, будто в моих венах вместо крови течет горючая смесь, а Грей одним своим прикосновением способен ее воспламенить.

Это странно, ведь я должна ненавидеть дракона. Так и было долгие годы. Но время шло, злость притупилась. Сначала ее заменило равнодушие, а потом я вдруг обнаружила, что благодарна дракону. За ребенка, за то, что отпустил, и не приходил все эти годы. Даже если он заберет Реда сейчас, Грей уже подарил мне двенадцать счастливых лет с сыном. Это немало.

Но и мне есть, чем похвастаться. Ред вырос в прекрасного, умного и доброго юношу. Он научился летать и неплохо владел своим огнем. С двух лет никаких случайных поджогов! Я гордилась сыном.

И вот он настал — двенадцатый день рождения Реда. Первое совершеннолетие для дракона. Заветный возраст, когда он получает свое истинное имя.

Я с ночи была сама не своя. Не спала и все не находила себе места. Коты ворчали, но понимали мое волнение.

— Да не трясись ты так, — фыркал Ворчун. — Пусть только попробует прийти! Мы ему вмиг крылья отгрызем.

— Мы не отдадим ему мальчика. Он — наш, — со свойственной ей жадностью заявила Жаба.

— Действительно, — поддержал ее Апломб. — Мы вырастили этого драконенка. Я практически его крестный кот. Я лично перегрыз пуповину! А где был дракон, когда у него резались зубки?

— Мы ночей не спали, — дернул хвостом Обжора. — У меня даже аппетит пропадал… Я похудел!

— А я мурлыкала ему печальные колыбельные, — вздохнула Хандра.

— Моя шерсть трижды сгорела, прежде чем он научился управлять огнем! — пожаловался Блуд. — И теперь я не такой красивый, как был раньше.

Коты еще долго возмущались пережитыми невзгодами по вине Реда, но в их голосах не было злости. Они как будто умилялись своим воспоминаниям. Не верилось, но, кажется, они искренне любили моего сына.

В тот день я испекла любимый пирог сына, пока он гулял с друзьями. Вот только вернулся он позднее обычного. Я уже начала волноваться. Все глядела в окно, но вот, наконец, на тропинке к дому показалась знакомая фигура.

Ред шел странно, как будто неохотно, сгорбившись и опустив голову к земле. Я вышла встречать его на крыльцо и спросила:

— Что-то случилось? Тебя кто-то расстроил, Ред?

Сын вскинул голову, посмотрел мне в глаза и произнес:

— Меня зовут не Ред.

Глава 17. Одинокий

Чародейка сбежала… Рискнула шагнуть в тень с их сыном на руках. Игнорируя его мольбу, она предпочла ему неизвестность. Грею стоило бы разозлиться, броситься за ней в погоню, поймать и вернуть силой. Для дракона это не проблема.

К какой бы хитрости чародейка ни прибегла, рано или поздно он бы ее подловил, но… не захотел. Грей устал. От вечной борьбы, от непонимания и сопротивления. А главное — он не винил в случившемся чародейку. Только себя. Как надо было напугать девушку, чтобы она пошла на сговор с приспешниками демонов, лишь бы избавиться от него?

А ведь все у них начиналось не так уж плохо. Грей помнил с какой доверчивостью эльтхан смотрела на него в первую ночь. Он сам все разрушил. Оттолкнул ее от себя недомолвками и эгоизмом.

После этого все пошло неправильно. Побег, ссоры… С каждым разом между ними росла стена из недосказанности и упрямства, пока в глазах эльтхан не поселилась боль и разочарование. Чародейка ждала от него хоть чего-то: слова, взгляда, признания, что она ему дорога. Но Грей молчал. Смотрел свысока, как привык. Она никогда не была для него равной и чувствовала это.

Если бы он тогда просто позволил себе шаг навстречу, все могло быть иначе. Но драконы не умеют нравиться. Они берут и подчиняют, но не просят и убеждают. И кто в итоге во всем виноват? Только он.

Грей смотрел на стену, куда вошла чародейка и исчезла. Даже коснулся ее, словно проверяя — чародейки правда нет? Стена была прохладной и твердой на ощупь, как и полагалось. Проход, через который ушла эльтхан, закрылся.

Четвертая ночь не состоялась, а это значит, что начиная с сегодняшнего дня Грей будет каменеть. Медленно и неотвратимо обращаться обратно в кусок булыжника. Ему предстояло решить, что с этим делать.

На самом деле, вариантов было даже больше, чем два. Во-первых, он мог найти и вернуть чародейку. А после заставить ее выполнить условие четвертой ночи. Да, она прибегла к хитрости — перемещалась изо дня в день, чтобы избежать встречи с ним. Но дракон терпелив, а эльтхан однажды все же совершила ошибку.

Измотанная страхом и постоянной гонкой, она уснула и пропустила момент, когда день сменился ночью. Грей пристально следил за чародейкой и видел ее просчет.

Вот сейчас он мог явиться и все исправить. Но не сделал этого. Почему? Он и сам задавался этим вопросом. Разве он не жаждал вернуть братьев к жизни? Разве не хотел жить сам? Может быть, его не тревожили пальцы, превратившиеся за полгода в мертвый камень? Еще как тревожили! Но он просто не мог отнять ребенка у матери.

Грей не отправился за сыном. Ни в ту ночь, ни в последующие. Чародейка приняла решение, он не будет его оспаривать. А значит, у него осталось всего два варианта — спасти братьев или помочь сыну вырасти полноценным драконом.

Он знал, где найти спасительницу, по крайней мере, для младшего брата. Но за ней надо снова отправиться в другой мир, а перенос требует слишком много сил, которых у каменеющего дракона и без того мало. Ведь еще надо поддерживать собственную магию, что оживила родной город эльтхан. Выполнила она свою часть сделки или нет, а Грей не позволит ее близким умереть. Это самое малое, что он может сделать для своей чародейки.

Оставшиеся силы Грей мог потратить на переброс девушки брата в свой мир. Или мог сэкономить, дожить до двенадцатилетия сына и назвать ему истинное имя.

Если выбрать второй вариант, то у него хватит времени, чтобы научить сына летать и управлять магией. А назвав ему имя, Грей сможет достойно умереть. Увы, братьев он не спасет, но для них и без него не все будет потеряно. Возможно, однажды та самая рука коснется камня, и кто-то из драконов снова оживет. И тогда уже его сын, а не он сам, поможет собрату снять проклятье.

Без колебаний Грей выбрал сына. Начались тяжелые годы одиночества, ожидания и медленного окаменения.

Камень захватывал все больше тела, превращая живое в мертвое. Он полз вверх по голени, оставляя после себя холод и тяжесть. А когда Грей сжимал кулаки, суставы хрустели, будто старое дерево под напором ветра, а кожа трескалась.

Холод поднимался выше, обволакивал грудь, тянул вниз, делал тело неповоротливым и уставшим. Каждый вдох давался с усилием, и дракон впервые ощутил страх. Не перед смертью, а перед неподвижностью. Перед пустотой, в которой не будет ни мысли, ни чувства, ни даже воспоминаний.

Однажды он не сможет моргнуть, не сможет вдохнуть. Все, что останется от него, — застывшая оболочка. Но он ни мига не сомневался в правильности своего выбора.

Чародейка стольким пожертвовала ради Грея… Семьей, спокойной жизнью, личным счастьем. Теперь его черед жертвовать ради нее.

До чего же тоскливо стало в замке! Он окончательно опустел. Приспешники демонов и те покинули его стены. Грей остался совсем один на целых пять лет.

Все это время он наблюдал со стороны, как растет и развивается его сын. Гордился его успехами и переживал из-за проблем. Радовался первым шагам, слышал первое слово. Смотреть и не вмешиваться было тяжело, но Грей осторожничал. Мальчик должен сначала подрасти.

Впервые Грей пришел к сыну, когда тому исполнилось пять лет. Он был уже достаточно смышленым, чтобы понимать — маме о нем рассказывать нельзя.

К счастью, между ним и сыном нет тех ограничений по встречам, что действуют с чародейкой. К Реду он мог прийти в любое время суток. Правда вид у него был еще тот: Грей уже хромал на одну ногу, а правую руку, окончательно окаменевшую, носил на перевязи.

Вечер клонился к закату, на море начался прибой. Грей стоял у кромки воды, опираясь на посох. Правая нога тянула назад, каменная рука безвольно висела на перевязи, но он все равно держался прямо. Словно хотел доказать самому себе, что еще не пал. Рано списывать его со счетов.

Он неплохо изучил привычки сына. Тот любил по вечерам гулять на берегу. Вот и сейчас он услышал шаги мальчика. Легкие, полные детского азарта. Грей обернулся и встретил взгляд янтарных глаз.

Ред растерялся на секунду, а потом спросил:

— Вы кто? Я вас раньше в нашем поселке не видел.

— Я прибыл издалека.

— Вы странный… — пробормотал Ред. — У вас глаза… как у грозы. Серые, но как будто с молниями внутри. У людей так не бывает.

Грей едва заметно усмехнулся. Наблюдательный. Чародейка позаботилась о том, чтобы их сын знал свои корни. За это он был ей благодарен.

— Что-нибудь еще? — уточнил Грей.

Ред шагнул вперед и задумчиво склонил голову на бок.

— Когда вы подошли, ветер переменился. Он дул с моря, а сейчас с берега. А еще пахнет дождем, хотя небо чистое.

— И какие выводы ты сделал?

Ред глубоко вздохнул и выпалил:

— Я думаю, вы — дракон!

Надо же, как быстро он его раскусил. А ведь ему всего пять! Но Ред словно всю жизнь готовился к этой встрече, приглядывался к незнакомцам в поисках себе подобных. А, может, так и было? Все же быть единственным драконом во всем мире безумно одиноко. Ему ли не знать…