Ольга Горовая – Сквозное. Навылет (страница 34)
— Почему мучить? — рассмеялась она новым и незнакомым, нехарактерным для себя низким грудным смехом, чуть царапая его плечи пальцами. Качнула бедрами, продолжая дразниться, прижаты же так, что та самая вода между их телами не просочится. Двоих, как одного, обтекает. — Значит, если ты хочешь, все правильно. А если хочу я, то прям нельзя и мучение? Так, выходит, Денис? — заломила брови, будто над ним смеясь. — Мне секса с тобой хотеть запрещено? Или проявлять инициативу нельзя? Помоги разобраться… — хрипло и протяжно уточнила эта чертовка, опять пустив свои руки блуждать по его телу.
Да ну на фиг! Он железный, что ли? Да и правда, дебильно выходит, ломается тут, будто целка. И сам факт, что его хочет, что ее от него также ломает, добивал в нем остатки того разума и выдержки, которыми Шуст, вообще-то, по жизни гордился.
— Можно! — пророкотал натурально, впившись в ее припухшие мокрые губы, ворвался в рот алчным языком. — Если хочется, то кто ж тебе запретит, чудо? Ты видишь, чтобы я тебе отказать был в состоянии? — ухмыльнулся в ее же рот, надавил бедрами, напирая, наваливаясь всей массой, явно дав понять, что никто ни от чего не отказывается.
Стремительно оторвав ее от кафеля, развернул к себе спиной.
— Упирайся! — распорядился отрывисто, уже сам ее бедра заставляя выгнуться для себя удобней. И, физически не имея сил для каких-то прелюдий после ее дразнилок и игр, одним движением вонзился, насадил Талу на себя.
Замер через титаническое усилие, услышав прерывистый, глубокий выдох, напоминающий стон. Дал ей пару секунд подстроиться, буквально распластав по стене. Не было сил от нее оторваться.
Навалился, да, хотел каждым миллиметром своей кожи ее теплую ощущать! Поднял руку, обхватив лицо Талы, чтобы кафель не давил, укусил тонкое плечо, едва удерживая свои бедра на месте. А эта хитрая плутовка взяла и его палец в рот втянула своими охренительными губами, точно так, как недавно член…
И все! Он так понял, что адаптировалась уже. Определенно, сорвался с крючка адекватности, вдалбливая себя в ее дурманящее узкое тепло, в эту влажность. Целуя, словно скряга, прикусывая затылок и плечи, задыхаясь в ее мокрых волосах, сходя с ума и всякий контроль теряя. Сжал грудь свободной ладонью, натирая соски, заводя ее и возбуждая еще больше. Скользнул по животу, так же сильно, как самого колотило, заставляя Талу трястись, от него дуреть, в ее кровь себя пуская, чтоб не одному здесь зависимым быть. И ниже еще: накрыл клитор, провел пальцами по влажным каплям, надавливая, прижимая, вынуждая Талу биться уже в лихорадке страсти, гореть от удовольствия. И кричать, да… Тут без вариантов для этой девчонки!
Это ему самому похлеще любой стимуляции мозг вырубало, заставляя самого так мощно кончать, будто все силы и энергию в нее выплескивал, она из него высасывала, выжимала досуха своими сладкими судорогами. А Шуст ни фига не против. Снова и снова готов повторять, тем более когда Тала сама хочет и просит.
— Ты бы как-то сбавил обороты, Шуст. Не замечал за тобой раньше такой… кровожадности.
Денис обернулся к другу, не поняв, к чему это и о чем сейчас Гриша завернул? Вроде нормально обсуждали последний разговор с Айязом только что, подбили итоги поездки, так сказать. Шуст отвлекся на мейл, который с отчетом от Павла пришел по их южному региону, интересовавшему его сейчас в контексте заказа Клина. И тут такое «наблюдение».
— Не понял? — глянул на друга с требованием объяснить. — Ты сейчас по поводу?..
Они оба стояли у окон в бизнес-зоне ожидания аэропорта. Пили кофе и обсуждали те самые дела. Охрана по периметру. Тала сидела неподалеку на диване, что-то читая с электронной книги. От кофе отказалась, попросила чай, который и пила сейчас.
На нее Гриша и смотрел, кстати.
— Да я о девчонке, Дэн. Ты глянь на нее — в гроб кладут краше. Дал бы ей выспаться, что ли. Накормил бы нормально. А то затрах*…кгхм… Залюбишь же до смерти девочку, — быстро исправился под его мрачнеющим взглядом Алхимик.
Не то чтобы смутился, но словно отступил, признавая, что лезет в интим, куда его точно не звали.
Резкий ответ уже готов был сорваться, припечатывая друга…
Но тут Шуст сам как-то по-свежему за Талу зацепился, прошелся взглядом, охватывая с ног до головы. И задумался крепко.
На шее буквально алел его засос. Точно уж, что всем на обозрение. Накрыло его вчера утром в душе капитально, конечно. Исцеловал ее так, что эти выступившие метки в некоторых местах никак не закрыть, действительно, что упырь. Тоже правда, что не случалось с ним ранее такого. Видно, потому Гриша и заметил.
Но… кроме шуток, Тала выглядела так, будто он и не пичкал ее усиленно едой, от которой она чаще отбивалась, кстати. Словно еще вес сбросила за эти дни… Сказала утром, на одни фрукты согласившись, что слишком из-за полета нервничает… Мог поверить, учитывая, как в прошлый раз перетрясло.
Бледная, под глазами тени глубокие пролегли. И ресницы такие длинные, что ему отсюда видно, а ведь не красилась с утра, точно знает, просто из-за белой кожи в контраст бросается. На пальцах, которыми книжку и чашку держит, казалось, косточки светились… Того и гляди, кольцо, которое, опасался, не налезет, скоро слетать станет с пальца.
И нет, не умаляло все это ее красоты, вот ведь загадка! Словно больше хрупкость, хрустальность какую-то подчеркивало, как тонкая изысканная статуэтка. Однако ж и Гришка прав, с жизнью и цветущим видом никак не вязалось…
Непонятно с какого испуга, пришли на ум «Три товарища» Ремарка… Смутная ассоциация… Нахмурился, сжав челюсти, на мгновение глаза прикрыл, а под веками картина того, как Тала под снегом кружится, раскинув руки. И ее восторженное: «Все получится, Денис!».
И какая-то дикая схема в голове вдруг сложилась, вроде абсурдная, а, в то же время, до боли логичной показавшаяся. А если у Талы тоже туберкулез?
Она же учитель, в обычной школе работала, там дети из всяких семей учатся, подцепить что угодно можно. А зарплата у учителей — мизер, никакого нормального питания, да и условия проживания у нее раньше отстойные были. Откуда взяться иммунитету? И те ее простуды частые, больничные по которым нарыли для него в поликлинике… У них же никто в таком диагнозе просто так не признается, стыдно… Могла же договориться с семейным врачом? Да легче легкого! И Тала, допустим, проходила курсы лечения, а в школе узнали, вот и рассчитали быстро…
Нет, противно не стало, и отгородиться даже порыва не возникло, ни единого. Наоборот, защитить, к себе ближе, как своих сил передать ей… Да и сам не боялся, если его догадки верны. К Шусту зараза не прилипнет, слишком луженный. В его селе из болезней только порча да алкоголизм известны были, остального знать не знали, вот и не брало. И в том, что, если не ошибся, вылечить сумеет, тоже ни малейшего сомнения. Есть и ресурсы, и характер, чтоб и заставить Талу, если надо будет, все выполнить. Да и времена не те, что были до антибиотиков, и у него возможности… Любой препарат для нее достанет…
— Шуст? Ты чего? — Гришка, который и заставил его всмотреться, по сути, насторожился, видно, заметив, как сам Денис подобрался, скрутился в пружину, даже прищурился, кажется. — Я же чисто так, по-дружески, хорошая она у тебя, забавная, такая, с достоинством. Не потасканная… Не про физическое, знаешь. Душевная, видно, что не сучка, а это сейчас нечасто встречается. Правда же, вот и… — друг как-то неловко передернул плечами, полез за сигаретами в карман.
Денис поднял ладонь, прерывая эти путанные объяснения, явно не привычного к такому Гришки.
— Я оценил Гриша, и обратил внимание, спасибо. А то прав ты, накрыло меня, отстраниться не мог, не туда смотрел. Ей вчера плохо было, а я повелся на отговорки, как лох… — щелкнул с досадой языком. — Есть подозрения, что за болячка. Прилетим — к врачу отведу, разберусь, подлечу и на ноги поставлю. На Мальдивы отвезу, ей солнце точно полезней снега будет, уже и ей пообещал, — так и продолжая на Талу смотреть, ответил другу.
Реально же помог, а Шуст допустил промах. Свои ошибки тоже надо уметь признать и увидеть, только тогда в следующий раз все иначе сделать сумеешь. Он этот урок давно выучил.
Глава 16
Нельзя сказать, что второй полет она перенесла легче. Вот, вообще, неправда. Однако держать себя в руках удавалось лучше, тут Тала постаралась… Напилась успокаивающего, ага. Как заторможенная немного. Хоть внутри все равно трясло: руки не могли ровно держать ни чашку, ни электронную книгу. Но Тала сохраняла невозмутимое лицо и делала вид, что все в полном порядке.
Никакой охоты не имела себя вновь паникершей выставлять при всех…
Телепать Талу начало еще до того, как они выехали из отеля. Чувствовала себя разбитой и измученной, выжатой до капли, хоть и проспала всю ночь, прижимаясь к Денису, кажется. Но тот вроде не возражал, а ей так хорошо, что отогреться можно, будто силой его подпитывалась, несмотря на эту ужасную и необъяснимую изморозь внутри. Стоило же проснуться, само воспоминание о самолете в ужас приводило… Накручивала и остановиться не могла. Оно, как падающее домино, уже против ее воли стремительно неслось в голове, срывая адаптацию.