Ольга Горовая – Сквозное. Навылет (страница 36)
Относительно. Все же помнил, что они в машине, и перегородка только звуки глушит… Блин, хоть бери, и везде на затемненные меняй!
Она только секунду колебалась, а потом сама потянулась навстречу, обняла Дениса, как обтекая его всего, словно ртуть, совпадая впадинками и выступами, ребрами, грудью, ключицами в его плечи…
— Поняла, чудо? По любому вопросу пиши или звони, не смогу говорить — сообщением отвечу, — ей в рот прошептал, не закрывая глаза, упивался тем, как она выглядела, когда на его поцелуй отвечала.
— Поняла, Денис, — так же ему в рот Тала в ответ прошептала, открыв веки, которые явно потяжелели и норовили опуститься вновь. — Поняла, мой огнедышащий дракон, — ввернула явно с иронией, от которой он рассмеялся.
Вот прям ощущалось, что бурлит у нее внутри, несмотря на усталость, тянет поспорить… Видимо, насчет того, что уже все распланировал.
Ага, он помнил и про ее «самостоятельность» и про «взрослость». Только что-то ему вовсе не по душе было видеть результаты ее самоуправства своей жизнью, так что…
— Не злись, я в своем праве, — хмыкнул, подняв ее правую ладонь и теми же горячими губами прошелся по пальцу с кольцом, заставляя кожу Талы покрыться мурашками.
— Которое как бы вопросом не оглашал, — не сдалось это феменистичное, очевидно, чудо. Ну-ну.
— Насколько я помню, ты сама на все согласилась еще в клубе, Тала, — чуть прикусив тонкую, точно что светящуюся кожу над костяшками, покачал головой. — Я предупреждал, что ты попал в цель. А я свое умею оберегать. Хватает и мозгов, и силы, и власти…
— А чувств? — ехидно поинтересовалась шепотом Тала, заломив бровь, будто Мефистофель. Но Денис-то чувствовал трепетную дрожь, которая по ее телу уже разошлась, разгоняя кровь, увидел, как забился пульс на тонкой шее.
— А чувства у нас априори подразумеваются, золотая моя, — заявил безапелляционно, прижав Талу к своему боку, так и не отпустив лицо. Обвел пальцами губы, которые она поджала тут же.
Вот просто ощущал, как вспыхивает… И как ей удается себя сдерживать при таком характере? Самоконтроль… Шуст это уважал, зная, чего такое владение собой стоит, особенно когда тебя сознательно подкалывают, играя на болевых точках, и еще больше ей восхищался.
— Ты решил? — таки ввернула Тала тихо, цапнув его зубами за этот палец.
— А кто еще? — расплылся в ухмылке, как-то аж слишком довольный. Зато ее растормошил, чего и добивался.
— Мне пора чудо, рейс международный, его ради меня не задержат, — тихо усмехнулся Денис, сжимая Талу в своих руках.
И… Что ж, стоило признать, что ему отпускать ее не хотелось настолько же, насколько Тала, очевидно, не была в состоянии от него отойти. Цеплялась, давила своими ладонями на его затылок, заставляя продолжать поцелуй, всем телом к нему приникла. Ожогом на коже…
Оба стояли в прихожей у самых дверей. Чемодан рядом, Шуст уже в ботинках и пальто…
— Хорошо, иди, — кивнула, с тихим вздохом, уткнувшись холодным носом в его шею.
И не отступила ни на сантиметр же! Будто страшно ей. И чувство такое… Как тоска какая-то пространство накрывает, из них обоих просачивается. НЕпонятная…
Черт, знал, что будет ее не хватать до зубовного скрежета! Но точно не думал, что еще тогда, когда выйти из дому не успеет.
— Охрана под дверью в холле, круглосуточно, Тала, тебе точно бояться нечего, — на всякий случай решил повторить, чтоб ее успокоить. Ну, мало ли, чего она нервничает? — Надо что-то — пишешь Павлу, он все сделает. Ты поняла меня? — обхватил ладонью ее голову, запрокинул, всматриваясь.
— Поняла, — кивнула рвано из-за его руки, и так глаза в глаза смотрит…
Охренеть! Не думал, что у него так сердце щемить может! Как заклинило нерв какой-то, блин! Или сердечный приступ… С какого ляда?!
И глаза у Талы влажные, моргает, как слезы смахивая с ресниц, подавляя, а старается не отрывать взгляд, гладит дрожащими руками его колючие щеки. Не успел уже по новой побриться.
— Любишь меня? — медленно улыбнулся, прочертив край ее челюсти своим большим пальцем. Специально поддел, пытаясь снять этот надрыв, которым накрыло внезапно аж слишком по-взрослому.
Тала замерла вся, вглядываясь в него так, что вот-вот дыры пропалит глазами. Пульс под его рукой под двести подскочил. Но эта девчонка точно была не из тех, кто просто возьмет и покорится.
— Опять ты сам решил? — рассмеялась с сарказмом, глазами сверкнув, качнула бедрами, задевая его ноги, вынуждая в животе угли вспыхнуть, вспоминая, как он ее всего полчаса назад на столе в кухне разложил, не удержавшись, и кричать заставил.
Ок, не хватало времени, обед пришлось подвинуть. В самолете поест, в конце-то концов!
Шуст рассмеялся, вновь наклонился, припечатав припухшие губы властным поцелуем.
— Ничего, вернусь — признаешься, чудо мое, — пообещал тоже с иронией. И с сожалением таки отступил. — Все, пошел, — забрав чемодан, все же вышел за дверь, обернувшись напоследок.
Тала стояла почему-то поджав одну ногу за другую, видно, сразу замерзнув, в одной его футболке, и вслед смотрела… Так, что хотелось послать на фиг и Клина с непонятными рокировками и мутными подставами, и Марка, который ни разу договоренностей не нарушил, всегда в партнерстве честно с Шустом поступая, и весь мир, вообще! Но… у Шуста были обязательства и репутация, которую он слишком долго кровью и болью, своей и чужой, зубами вырывал.
А Тала в безопасности и в его «пещере», под охраной его людей… Все нормально будет. Ну а вернется — и со здоровьем разберется, все решит!
Она вдруг правую раскрытую ладонь ему вслед подняла, как прощаясь. Пальцы дрожат, видно же. Кольцо блеснуло. Отпустило в груди, разжалось поганое давление в висках.
Шуст улыбнулся, кивнул, и уже уверенно пошел к лифту, и без проверки зная, что охранники подтянутся от стен, где ждали. И уже не увидел, как Тала все же беззвучно шепнула одними губами:
Глава 17
Просто глядя на снег, который валил за окном, начавшись внезапно минут двадцать назад, не удержала тревогу. Хотя и не стоило, возможно. Взрослый, самостоятельный человек, который вряд ли привык перед кем-то ответ держать. Ну что ж, Тала тоже ко многому не привыкла, чего Денис от нее без возражений ждал. Мах на мах, так сказать.
Глянула на полную тарелку, которую он ей поставил еще тогда, когда думали, что вдвоем поедят… А потом чувственный голод оказался сильней.
«
Соврала откровенно и нагло, но он же не будет проверять? А Тала вообще голод не испытывала сейчас.
Ну, в общем, это, конечно, было за гранью разумного, но у Талы создалось стойкое впечатление, что он таки ее лукавство понял, и будто с упреком смотрит на ее сообщение. Каким образом, а?!
Ага… Лучше бы ел, правда. Закрыла на мгновение глаза, вспомнив, как наяву, те минуты на набережной Стамбула в его руках. Хорошая у него память. И внимание. Все мелочи цепляет.
Три часа ночи…
Вот как он узнал, что ей, действительно, страшно?! Потому и не спала, и кусок в горло не лез, и мысли в голове… всякие.
Жила себе всю жизнь, знать не знала, кто такой Шустов Денис, и про самолеты не думала. А теперь, десять дней прошло, и как представит, что он сейчас где-то там, в темном небе, на ужасной высоте… Все внутри леденеет от страха за Дениса. Потому что любит… уже.
Никогда бы в голову не пришло, что это настолько стремительно случиться может. Словно несколько секунд, пара ударов сердца, и вся жизнь, наплевав на здравый смысл и мозги, принимает иное направление, приходят в движение Рубиконы и краеугольные точки. Все меняется.
Правда, спокойней и легче от этого не становится. Потому что любить такого человека, как Шуст — себя лишиться целиком. Этот
А Света ведь предупреждала. Уже тогда заметила что-то и поняла? Неужели со стороны эмоции Талы были очевидны и после первой ночи? Только она сама, погруженная вовсе в иные мысли, не понимала, что затягивается этим зыбучим песком все глубже?
Или сейчас накручивает сама себя? И не глубоко все? Просто влюбилась… увлеклась, в смысле. Нашла психика такой способ сгладить для себя дискомфортную роль выгодополучательницы через постель, подменила понятия увлеченностью? С любимым же это не против правил и моральных норм…