Ольга Горовая – Сквозное. Навылет (страница 31)

— Нравится? — явно ощущая пульсацию и буйство ее эмоций, с усмешкой спросил Денис у самого уха, обдав кожу горячим дыханием.

— Очень! — выдохнула Тала со смехом и таким счастьем, что передать сложно!

Если честно, даже эту непонятную и пугающую ситуацию с кольцом ему простила, хотя то все так же и оставалось на ее пальце. Шустов не позволил снять, будто бы она уже замужней стала, и перед людьми, и перед законом ему принадлежит… Тревожно и странно, но море переключило внимание.

Кроме того, в ушах у Талы блестели новые серьги, а на шее под шарфом и капюшоном от толстовки, который Денис то и дело натягивал ей на голову, болтался кулон, холодя кожу.

У Шустова наблюдалась странная тяга обвешивать ее драгоценностями, будто у сказочного дракона, который принцессу в сокровищницу утянул и там обрамлял, как самый ценный свой трофей. О чем она, кстати, не постеснялась ему открыто и резковато заявить, когда ушли те мужчины, явно лишь выполняющие чье-то поручение по доставке украшений. И этим замечанием заставила расхохотаться и Дениса, и Григория, как раз выходившего вслед за продавцами.

— Сарказм? Она не боится при тебе язвить? Чудо какое-то… — заметил друг Дениса, обернувшись и, по всей видимости, что-то еще собираясь добавить, судя по насмешливо поднятым бровям.

Григорий, вообще, чаще мат и жаргон употреблял, чем друг, просто в разы, она заметила и оценила еще больше воспитание и культуру Шустова, его работу, очевидно, проведенную самим над собой. Еще одна интригующая черта, заставляющая глубже всматриваться и вслушиваться в этого мужчину.

— Я в курсе, — резко оборвал его Денис, возможно, поняв недосказанное. — Причем, целиком мое чудо, Алхимик, — прижав ее в тот момент как-то уж чересчур крепко к себе, заметил с неким намеком… Тала уловила, но не совсем поняла их подколки.

— Я помню и даже не помышляю, — в духе того же намека загоготал Григорий опять, и, наконец-то, вышел.

Ну а они поехали сюда, потому что слишком быстро стало темнеть, а Шустов ей слово дал. Даже, скрипя зубами, ужин отложил из-за этого. И поменял локацию с обзорной площадки на набережную, заметив, что там далеко и в сумерках она уже ничего толком не разберет.

Что ж, сейчас Тала готова была простить и забыть все!

— Здесь потрясающе, Денис! — чуть глубже кутаясь в пальто, потому как все же ветер пробирал до костей, повернула к нему счастливое лицо. — Я так море люблю! И так давно не была нигде!.. — покачала головой, прижавшись по итогу к его плечу так, чтоб одну щеку от ветра спрятать, а второй стороной все же за волнами и огнями на том берегу следить.

— Почему? — очень добрым голосом уточнил Денис, кажется, весьма довольный таким ее выбором положения.

— Сначала из-за мамы… Ей противопоказаны были длительные пребывания на солнце, чернобылец. Я всего пару раз с бабушкой ездила. А потом, когда у мамы рак… — сглотнула, пытаясь прогнать накатившее. Сейчас не время, может… Нет, имеет право наслаждаться! — Не до того стало, да и денег особо не было. А потом как-то жизнь закрутила, вообще не до морей… Даже не скажу, что по особой причине какой-то, просто отодвигалось. А тут так здорово!

— Да ну ладно, чудо мое, тут даже сейчас не искупаться, — хохотнул Денис, плотнее сомкнув на ней свои руки, хотя куда уже? — Нужно мне тебя на нормальный курорт отвезти: море, солнце, пляж… Может, слетаем после Нового года на Мальдивы, по графику гляну. В любом случае тебя вытащу…

А Тала вздрогнула так, что он и через все слои теплой одежды ощутил.

— Замерзла все же? Пошли, — решительно развернул ее к авто и охране, стоящей неподалеку.

Но Тала только головой покачала. Хотя, по правде, да, замёрзла. Однако так уходить не хотелось!

— Мне при одном слове «лететь», уже никакого моря не хочется, — тихо призналась, вновь полет вспомнив. Она до сих пор не отошла, а ведь еще домой возвращаться!

— Все не так страшно, Тала. Чем чаще летаешь, тем больше оно приедается и притирается. Обыденностью становится, уже и внимания не обращаешь, — уверенно заметил Денис, растирая своими ладонями ее заледеневшие пальцы.

С каким-то таким удовлетворением по кольцу пальцами прошелся, показалось даже, что глаза блеснули, хоть и ясно, что просто свет фар проезжающей мимо машины отразился.

— Не знаю… Наверное, ты прав. Но пока мне даже думать об этом страшно, — вздохнув, все же послушно побрела в сторону авто, напоследок еще раз к морю повернувшись.

И вдруг на лицо что-то влажное упало. Прямо на нос. Брызги, наверное, хотя странно, далеко уже отошли. Тала подняла ладонь, чтобы вытереть влагу, и тут еще одна холодная капля на ее пальцы упала и на бровь…

— Дождь? — не поняла, прищурившись, пытаясь руку в темноте рассмотреть.

Денис же глянул вперед, на авто, в котором парни не гасили фары.

— Снег… — с каким-то удивлением отозвался мужчина, остановившись. — Сколько раз в Стамбуле был зимой — впервые на снег напоролся, хоть и рассказывали. Вот это нам повезло, чудо мое, — тоном, который как раз на обратную мысль указывал, заметил Шустов. — Надо бы поторопиться, с зимними шинами тут у машин туго…

А Тала… Не поверила, да и не осознала, что он сказал. Высвободилась из его рук и сама подошла к машине, где в свете фар и фонарей с дороги было явно видно, что, действительно, снег начался…

Замерла, запрокинув голову в темное небо, словно подсвечивающее изнутри каким-то мерцающим серым сиянием…

— Снег… Денис, снег! — выдохнула с таким восторгом, что и счастье от моря переплюнул. Задохнулась, не веря такой небывалой удаче. — Это снег, Денис!!! — натуральным образом закричала со смехом, захлебываясь дыханием и тем самым снегом.

Раскинула руки, закружившись на месте, подставив лицо холодным кристаллам, не обращая внимания на остальных.

— Снег… Господи! Как же я ждала снега! — выдохнула уже едва слышно, ловя снежинки губами.

А тяжелые тучи, будто стремясь угодить ей, все щедрее сыпали, как-то моментально укрывая брусчатку тонкими и невесомыми, ледяными, белыми лепестками.

— Я смотрю, тебя снег больше моря порадовал, — рассмеялся Шустов, подойдя. Вновь обхватил ее, теперь за плечи. Как укрыл собой от ветра, который в лицо кидал холодную красоту, покалывая кожу.

— Ты не понимаешь, Денис! — все еще с восторгом отозвалась Тала, погруженная больше в свои эмоции и мысли, если честно. Сама не заметила, как откинулась на его руки, продолжая пытаться губами снежинки ловить.

— Так объясни, девочка моя золотая? — вроде попросил, а на самом деле в голосе приказ. Но сейчас это ее, скорее, веселило.

— Это снег! Я так хотела, чтобы снег пошел, все дома на небо смотрела, а он здесь… — вдруг выпрямилась, обняв лицо Дениса ладонями в необъяснимом запале. — Все получится, понимаешь?! Все получится… Я загадала так, если будет снег! — не до конца понимая, что делает, подалась вперед, обхватила щеки Дениса ладонями, прижалась распахнутыми, холодными от снежинок губами к его горячему рту. Поцеловала его сама, с пылом, с какой-то совсем безыскусной страстью, не плотской, нет, радостью своей делясь.

— Что именно получится, чудо? — с улыбкой ответил Шустов на ее поцелуй, это он всегда охотно, да. Чуть прикусил губу, перехватил сильными руками под спину, чтобы стабилизировать их и дать опору.

— Все… Все хорошо будет, — выдохнула ему в жадные губы, чуть прикрыв глаза и сквозь ресницы Денисом любуясь.

А у самой дурацкая, чуть безумная улыбка на пол-лица, кажется, которую он слизывает языком, выпивает прямо, не позволяя отстраняться. Но Тале и не хочется. И восторг этот всю душу охватил, засмотрелась на него: на волосы, которые снег припорошил, на снежинки в его ресницах. Переполняло внутри что-то, давило грудь непривычным теплом, не только чувственным, другим совершенно, почему-то делающим этого мужчину ей сейчас невероятно, почти невыносимо близким!

— Ты красивый такой!.. — выдохнула, сама не поняв, что оно наружу выплеснулось. И вдруг смутилась каких-то совершенно глупых, девчачьих слов.

У Шуста удивление в глазах блеснуло. Всмотрелся внимательней в нее, наклонился к ее лицу ближе.

— Прости… Извини, Денис, ты, наверное… Просто… Этот снег и ты весь… О, господи! — она уткнулась ему в плечо, мучительно краснея.

А Шустов расплылся в широкой усмешке, не кривой, доброй.

— Прав таки Гришка, ты — чудо! И прекрасно, что уже мое целиком и полностью! — отозвался с вибрирующим в груди смехом, который ей и через всю их одежду передавался. — А то, что у тебя теперь всегда все хорошо будет, я и без снега гарантирую, Тала, — прижался на секунду алчными губами к ее закушенным.

И тут же потащил к машине.

— А сейчас быстро внутрь! — прям повелевал. — Макс, печку на полную, — распорядился охраннику, который у них и водителем сегодня был. — Руки ледяные, Тала! Вот как ты умудрилась без перчаток выйти?! Опять простудишь горло! — попрекнул ее Денис, растирая те самые пальцы.

А она не могла взгляд оторвать от него и от снега за окном тронувшейся машины. То туда, то опять на него смотрела. И смеялась, хотя объяснить Денису свой искристый восторг толком не могла.

— Все хорошо… — кивнула, вроде Дениса заверяя, что не простынет, а сама в мыслях добавила «будет», вообще о другом желание загадывая.

Совсем не о простуде.

Шустов хмыкнул, как бы заверяя, что и это возьмет под контроль, отогреет. Сел, подтянув ее себе под бок, только правую руку так и не выпустил, постоянно теребя кольцо, чуть холодившее кожу ее безымянного пальца. А Тала любовалась тем, как за окнами машины усиливается метель, и люди, видно, действительно не привыкшие к снегу, заполняют улицы, веселясь, несмотря на темноту и вечер.