Ольга Горовая – Клеймо на душе (страница 40)

— Ты ее чуть не убил, подонок хренов! — Дан реально не сдержался, полез драться, засадив под глазом приличный синяк пацану. Вторым кулаком в солнечное сплетение…

Третий раз ударить не успел. Его Генка удержал, оттянул от скукожившегося придурка. А то и убил бы, кажется… Не помнил Богдан, когда бы его так сильно пронимало. Аж в глазах потемнело и всякие доводы выдуло из мозгов, как металлом что-то в пустом черепе гремит, требуя расправы! И без разницы уже, что у них ни доказательств на руках, по факту, нет, нифига, с чем можно куда-то идти. А Санек этот тоже не из простой семьи, замнут, договорятся…

Короче, выжил гад, но внушение получил. И, как надеялся Дан, хоть немного свой сексуальный пыл подрастерял…Хотя лучше б импотентом стал, вот правда!

Юльке он об этом не говорил, понятное дело, они же то ссорились, то разговаривать пытались, не было времени еще и мудака того вспоминать. Да и она на танцы больше не ходила, вроде как повода нет обсуждать. А хвастаться таким Дан не горел желанием, не для того разбирался, чтоб перед ней рисоваться.

Но сейчас об этом думать вообще не хотелось! И ситуация такая, что с какой стороны выгребать — непонятно, и напряг по всем фронтам, а Дан как под кайфом! Тепло в груди такое, что не передать никакими словами! А в голове жарко и как-то так хорошо, будто точно выпил… Блин, эйфория как от выигрыша в гонке! Весь напряг последних двух дней не таким сложным и тяжелым сейчас казался, все предстоящее выглядело вполне достижимым, когда Юлька на его плече спала… Вот никогда бы подумать и представить он не смог, что в человеке, который рядом с тобой, в девчонке, нежданно ставшей такой близкой и нужной, столько смысла и сути сконцентрироваться может!

Ведь всю свою жизнь и будущее готов был теперь вокруг нее и ради нее развивать и строить! И такой стимул бешеный внезапно! Не авария даже, не то, что ему теперь платить за лечение, свою ответственность нести. И не то вялое желание просто самостоятельно на ноги стать, что исподволь точило последние годы… И близко это все не стояло с той мотивацией, которой Юлька вдруг для него стала! Блин! Совершенно серьезно готов горы свернуть для этой девчонки, что угодно сделать, лишь бы и дальше с ним была, чтоб Дан вот так ее тепло ощущал… Лишь бы не предала…

Но эту мысль Дан тут же отбросил — Юлька не предаст. Не такая же… Она не Марина, которую Генка, кстати, за эти два дня расколол, пока Дан выгребал последствия и в следственном изоляторе сидел. Попросил друга проверить то, что Юля кричала, хоть и в запале, испугавшись после аварии за него. Да и самого же терзали сомнения после всех слов, и как мозгами пораскинул, на что времени было с лихвой. И друг разобрался.

Дан не знал, как Гена наехал на Марину, чем придавил, но вчера вечером позвонил и рассказал, что эта стерва, таки верно оценив посыл Богдана о близящемся расставании, решила и ему отомстить, и в глазах Женьки себе балов набрать, может, с той стороны что-то обломится. Сама она ничего с машиной Богдана не делала, но удачно отвлекла перед гонкой (и ведь, дебил, сам ей возможность дал, решив, что «напоследок»…). Сейчас Дан просто понять не мог, как надеялся тягу к Юле другой женщиной заменить? Зачем, главное? Да и не сработало же, по итогу, вон, кто тихо сопит у него под боком, дразня сонным дыханием.

Улыбнулся, осторожно и нежно прижавшись губами к ее виску. Тело горело, не спрятать! Захотел Юльку внезапно с такой силой, что дыхание в груди сперло, в животе раскаленный ком… Но, одновременно с этим, совсем будить ее не хочет! И дикое желание защитить право этой девчонки на отдых… Его привилегия теперь, позаботиться о ней…

Чуть иначе повернувшись на бок, обхватил Юльку двумя руками, подгребая под себя больше. Она вздохнула, сморщила нос, уткнувшись губами в его татуировку на груди, но не проснулась. Наоборот, казалось, довольная заснула крепче.

А Дан уже не хотел спать, все думал.

Еще, конечно, надо будет разобраться и выяснить, как Жека провернул все, и у него в машине что напортачил. Авто забрали на штрафплощадку поначалу, но раз против Дана дела не будет, то никто там и не копался, наверное. Надо будет своим знакомым механикам отогнать, чтоб посмотрели и разобрались. Да и «отблагодарить» и вечного соперника по гонкам, и эту мстительную стерву, решившую ему напоследок так нагадить, надо бы. Ведь Дан не собирался Марину тупо кидать, по-человечески думал… И в вечной любви ей никогда не клялся, честно все с его стороны было, ну а что там сама Марина себе воображала и рассчитывала — не его вина, не обещал «рай земной». И ведь еще и предала.

Юлька под его боком снова сладко вздохнула, вообще от всего другого отвлекая! Обхватила Дана поперек груди так, что ее рука с татушкой, поверх его такого же рисунка устроилась, смешиваясь линиями.

А вот ей хотелось не просто пообещать горы золотые и звезду с неба, но и достать это все, к ногам бросить за то, что, несмотря на скандалы и ссоры, на тупые непонятки, за него горой встала, первая на помощь бросилась! Он помнил, кто к перевернутой машине первым подбежал, надрывно крича его имя и ни на кого внимания не обращая. И как она ему кровь остановить пыталась своим дурацким компрессом из снега… Малая его… Его маленький феникс, горячий, обжигающий…

Не удержавшись, наклонился, мягко к ее приоткрытым во сне губам прижался. То ли целуя, то ли дыхание Юли ловя. Ни о чем думать не хотелось! Застыть, остаться в этом моменте, полном чистого кайфа и нирваны… Когда самое примитивное плотское желание пах рвет, а руки ее к себе крепче прижимают, но сердце и грудь ломит лишь от того, что она рядом спит, полностью ему доверяя, признавшись в любви, себя распахнув для Дана, прикипев к нему… Романтик, блин! Никогда за собой такого не замечал! А тут прямо прет из него. И не удивится, если повернется, а вся комната в радужном тумане с блестками… Самому с себя смешно, словно обкуренный, такой весь намаханный…

— Дан… доброе утро! — с настолько же сладкой и счастливой улыбкой вдруг тихо прошептала Юля, проснувшись. Потянулась вслед за его губами, еще не открыв глаза. — Любимый мой… Блин, какое счастье, когда ты рядом! Даже не представляла, что это так хорошо! — не очень еще внятно со сна, чуть сбивчиво, прошептала она, ответив на поцелуй.

А ему в мгновение ока, как вентиль какой подкрутили, нагнав пару! В голову давление бахнуло, тело таким жаром окатило, что затрясло всего! Ну точно, феникс, мля! И его ее огнем так опалило, что из разума все мысли выдуло! Грудь сдавило тисками голодной жажды по ней.

— Малая моя! — перекатился сверху, подмял под себя.

Навис сверху, уперев локти в подушки. И застонать в голос готов просто от того, что чувствует… Ощущает все ее хрупкое, крепкое и гибкое тело под своим! Совпали, встали на место, как детали в конструкторе. Одеты еще, а уже в один узор и конструкцию сложились. Идеально подогнаны… В голову такое бухнуло, отозвавшись гулким эхом в груди, полыхнуло раскаленной кровью по телу! Не удержался, с хриплым стоном впился жадно в ее рот, вжимаясь уже каменно твердым пахом в ее бедра через все эти слоя ткани, однозначно показывая и уже не отнекиваясь, что хочет именно ее, самую нужную и желанную!

Блин, не планировал же ничего такого! А как вихрем закрутило, подхватило обоих. Мозги в ошметки, тела всем рулят!

— Любимая моя! — пробормотал, добравшись наглыми губами до шеи, прикусил мочку уха, заставив Юльку выгнуться в его руках.

Она прижалась плотнее к его голой груди, так, что и через футболку ее пижамы сжавшиеся соски ощутил. Еще жарче внутри, и уже больше нужно, теснее, в одно мгновение оба пылают! Юлька хрипло дышит, с такой же поспешностью касается губами его лба, век, скул, кусает за уши, дразнясь, а он слышит, как ее сердце бухает! Забрался рукой под футболку, как скряга какой-то, обхватив упругую округлость груди. Юлька так застонала, с таким кайфом, что у него спина взмокла…

— Богдан! Нам нужно еще раз нормально поговорить обо всем, что случилось! — то, что он меньше всего сейчас хотел бы или ждал услышать, мля!

Короткий стук. И одновременно с этим отец ввалился в комнату, явно недоброжелательно настроенным, точно собираясь продолжить вчерашние нотации. Капец, как не вовремя!

Все, что Дан успел — одернуть футболку вмиг застывшей Юле и перекатиться так, что сам сел, закрыв ее спиной… Хотя все равно ведь видно, что не один в постели. И кто это может быть, тоже догадаться несложно. Не то чтобы скрывать их отношения собирался, но и не вот так же… твою мать!

Безмолвная пауза. И все ошарашено пялятся друг на друга, как идиоты…

— Ты о*ренел?! — этот рев, наверное, и соседи слышали.

Отец неожиданно покраснел, вот прям кровь в лицо ударила, щеки багровыми стали. Никогда Богдан его таким не видел. Казалось, что отца реально трясти начало.

— Ты, вообще, мозги в голове имеешь?! После всего… Еще и ее затащил в постель?! — ничуть не сбавив тона, но захрипев, видно, от возмущения, отец с обвинением взмахнул руками.

Дан поднялся, не желая ни этот ор слушать (особенно потому, что чувствовал, как Юля за его спиной напряглась и сжалась, защитить и оградить ее хотел); ни несправедливые обвинения терпеть. Не так все, он-то знает, что внутри сейчас пульсирует! И постель уже дело третье.