Ольга Горовая – Калиновый мост (страница 50)
Видно, тоже, благодаря опыту, уловил готовность к изменениям в жизни, да и помня, что именно этот мужчина, как ни крути, и Зоряне помог же тогда, пусть и струсив, возможно… Однако же, что не говори, единственный из всех тех, кто ее не бросил еще и в больницу довезти пытался.
— Готов! — даже с радостью, немного им непонятной, тут же согласился мужчина. Будто ему кто-то ориентиры подсказал, разъяснив дорогу. — Расскажу все, что знаю! — с отчаянной решимостью закивал головой.
— Давай тогда, — велел ее муж, все еще не пригасив рокота голоса, — открывай и держи дверь, — кивнул на машину, чтобы тот помог им Артема усадить на переднее сиденье. — Сейчас мне еще поможешь пса перенести быстро. И поедешь за нами на своем авто в город. Там все решим.
— Хорошо, — и не думая спорить, согласился этот человек, поспешно кинувшись к машине.
А Зоряна, переглянувшись с любимым, чувствуя и разделяя его тревогу о друге, оглянулась на дом и своих питомцев, все еще лежащих у крыльца. Было страшно, опустошенно и как-то иссушающе внутри, в душе. Но она не позволила себе опустить руки. Поддерживая Артема, помогла мужу его усадить, и находилась рядом, пока Захар сюда же, в багажник, Блуда перенес, оставив котенка в сарае.
Глава 26
— Надо бы и тебя на рентген отвести, — устало вздохнув, заметил Захар. Тем не менее покрепче обнял любимую, притянув Зоряну к своему плечу. Не в первый раз заметил, как она поморщилась, оберегая бок. — Все ли ребра целы проверить.
Устал дико.
Три часа ночи. Они в больнице в городе, сидят в приемном отделении на каком-то потрепанном диванчике просто потому, что у обоих уже никаких сил нет, чтобы подняться и к машине дойти. О том, чтоб сейчас ехать домой, и говорить нечего, даже Захар не осилит дорогу, да и швы болят, несмотря на таблетки, что ему выдали. Зоряна же на ходу засыпает. Немудрено, учитывая, сколько им выдержать пришлось за сегодня и сделать.
Тяжелый день. Но Рубиконы никогда легкими не бывают.
Он выложился по полной, отдав остаток сил, чтобы стабилизировать состояние Сармата, пока в город летели, лишь бы довезти до больницы. А потом еще дожал, пока тут все организовывал и решал… Сейчас Захар испытывал неприятное и давно позабытое ощущение себя выжатым до капли лимоном. Хорошо, острой необходимости двигаться хоть куда-либо не имелось. Сидят и сидят себе, главное, что жена — целая и невредимая — у него под боком дремлет.
Вон, фыркнула на его замечание и только удобней щекой на плече Захара устроилась, уткнулась носом ему в шею. Кайф! Ничего не нужно больше!
— Не надо, — вяло отмахнулась на его предложение. — Ничего у меня там нет. Синяк. Ребра целые, точно говорю, — будто в подтверждение, провела ладошкой по собственному боку.
Не открывала при этом глаз, тоже порядком измоталась. Зевнула еще раз и его покрепче той же рукой обняла.
Артема закончили оперировать час назад. Скоро должны были перевести в обычную палату. Жена друга, которой они еще по дороге в город позвонили, уже была там, то ли так справляясь с нервами, то ли пытаясь что-то подготовить к появлению мужа… Они не спорили и не поддевали — сами перенервничали так, что не дай бог повторить! Что уж за нее говорить… Но главное и самое важное, что успели. Сейчас жизни Артема ничего не угрожало, по словам врачей, кровотечение, которого было не видно снаружи, успели остановить, и руку спасли… Хотя ближайшие полгода светила Сармату лишь бумажная работа.
Блуда тоже прооперировали. Ясное дело, не здесь, в ветеринарке через два квартала отсюда. У пса было все сложнее, хромать точно будет всегда, да и ослабленный еще, ветеринары не торопились давать окончательный прогноз. Но Захар и Зоряна твердо верили в благополучный исход! Да и нога… Разве для них это было важно?! Лишь бы живым их любимец остался, с ними, а остальное — справятся!
Захар занимался этими вопросами, разрешив делать для спасения Блуда все, что только необходимо. А Зоряна тем временем тут сидела и поддерживала, как могла, жену Артема, еще и отвечала на вопросы следователей из полиции. Захар после тоже с ними долго разговаривал, излагая последовательность событий. И Федулов, который все-таки остался, никуда не убежал, приехал с ними, свою версию рассказал. Сейчас в следственном изоляторе находился, как Захар понял, но вроде, как и обещал Артем, за содействие следствию, ему не тяжкое обвинение собирались выдвигать.
К ним на гору отправили людей, тело достать.
Однако и это не все. В этой же больнице Мишку уже оперировали сегодня. С ним, кстати, все тоже нормально было, перевязали плечо, наложили швы, оставили на пару дней с сотрясением поправить здоровье. Прям обеспечил Корниенко всех хирургов работой.
Брат проводника, увидев их в отделении да послушав в стороне немного о ситуации, сообщил в село… И уже через час Захару староста села звонил. Отчитался, что у них в доме проверили все местные за полицейскими, что улики собирать приехали, присмотрели, а то мало ли. Пожар погашен полностью, убрали гарь и по очереди решили дежурить около, чтобы, значит, не дай бог, не позарился еще кто чужой… Кота покормили.
Зоряна этой новости больше всего обрадовалась, растроганная до глубины души заботой односельчан. Не привыкла его лэля еще на поддержку общины опираться.
И Параска… Тут староста колебался пока. Как вернется Захар, будут вместе решать, что с этой бабкой делать, не нужен им в селе такой человек.
Его понять было можно. О роли этой старухи во всем случившемся рассказал Федулов, ну и до старосты дошло через брата Мишки и самого проводника, уже тоже посвященного в детали происшедшего. И да, Захар тоже считал, что ей в их селе делать нечего. Он сам хотел предметно поговорить с Параской, потому попросил старосту не дать ей убежать до этого момента. А потом… решат. Понятно, что им нечего ей предъявить официально через ту же полицию, разве что пособничество, но можно же и иначе вопрос поставить. Этим и собирался заняться, когда домой доберутся все-таки.
А пока… ночь, тишина, пустые коридоры больницы и лэля его любимая в объятиях. Все наладилось вроде. Можно и подремать на диване хоть немного. И все же Захара нервировал этот ее синяк на боку. Пусть не доверять чутью и силе жены не мог. Если она говорит, что нет трещины… Вероятно, ей лучше знать.
— Ты уверена, что ребра целы? — но не удержался, чтобы не переспросить. Блин! Волновался слишком о ней после всего.
— Уверена, — устало улыбнулась Зоряна, не открывая глаз. — Ты мне лучше про человека этого объясни, Корниенко. Ты ведь хорошо его знал, да? Он так отомстить тебе жаждал… — лэля вздрогнула, явно внутреннюю тьму Женьки вспомнив.
— Знал… — не стал спорить. — Хорошо? Вряд ли. Как такого хорошо знать можно? Чернота одна, его мотивы для меня всегда за гранью реальности были. Но мы знакомы… Служили вместе долго, в одной части в пограничных войсках. Он командовал одним отрядом, я — другим. Как-то интуитивно старались не пересекаться. Корниенко все рассчитывал, что рано или поздно возглавит эту часть. Но… знаешь, у него вечно что-то случалось: то один боец погибнет, то увольнялось немало в запас. Были, конечно, и те, кто годами под его началом служил, преданные… Но на него похожи, словно по себе подбирал, Черт. Да и проверяли все, расследовали вроде. Ясно, что не все службу выдерживают, накладывается многое, случается всякое, но как-то уж очень часто, — Захар помолчал, воскрешая в памяти все события прошлого. — Мне нравилось в части служить, знаешь, на границе, в поле. Уже до серьезных званий дошел же, начальство в штаб перевело, но… не мое это, зоренька. Я в бумагах и кабинетах задыхался, — усмехнулся, тут же зевком перебив этот смех. — Добился, чтобы назад назначили. А там как раз в часть новые люди пришли, пара молодых парней была, только после училища, одного к Корниенко в отряд распределили. Он ко мне подошел недели через три, сказал, что поговорить хочет и перевестись, а у меня времени не было, наша смена, выходить как раз нужно. Я чувствовал, что у него на уме серьезное что-то, уловил, согласился, пообещав поговорить после возвращения. Но когда мы через сутки вернулись… — Захар умолк на мгновение, вспоминать было горько и сейчас. — Парень, Ростислав, был мертв. Мне сказали, что самоубийство, затяжная депрессия, не выдержал напряжения… Но это было полной чепухой! Я же говорил с ним накануне, и точно знал, что все у Ростислава с головой и нервами в порядке! — старая злость плескалась внутри, обжигая и сейчас, несмотря на то, что уж теперь Корниенко точно по заслугам понес наказание.
Зоряна, точно уловив это все буйство, мягко и нежно провела ладонью по его груди, поцеловала шею, словно успокаивая, разделяя с ним те сожаления. И стало действительно легче. Поймал ее пальчики, прижал к своим губам с благодарностью.
— В общем, я не поверил, начал докапываться, рыть по всем направлениям и… докопался. От меня же не отделаться и не откупиться, если вцеплюсь, — Захар вновь затылком откинулся на спинку дивана. — Там столько всего всплыло, что лавиной грязи могло всю часть накрыть, даже штаб вмешался — огромным скандалом грозило, если бы в прессу хоть часть просочилась. Корниенко и с контрабандой связан был, причем не просто товаров, покрывал и нелегалов, и наркотики. Катался, как сыр в масле, роскошествовал, имея с этого всего огромный доход. Принуждал своих участвовать в этом за долю, делая пособником. А если кто-то честный отказывался в подобном мараться, как Ростислав, «доводил до самоубийства». Так следствие решило, но ни фига, я поклясться могу, что он сам как минимум пару хороших парней убил, просто обставил все, как суицид. Только доказательств у меня не было, не те, которые можно в суде предъявить. Но меня и так выслушали и поверили. Корниенко был в курсе, кто в его падении виноват… Мы сцепились в рукопашной, было дело. Сармат растянул, вызвал патруль, уговорил в официальном русле держать дело, чтобы самому не подставляться. Жека… Тогда промолчал. Не лез больше, что-то с военными прокурорами решал, пропал из поля зрения. Выходит, зуб точил все это время. И знаешь, мне даже странно поначалу было, что ты с ним тогда на дороге пересеклась… Казалось бы, ну как такое возможно? Но, видимо, так судьбе было нужно, чтобы мы с ним встретились опять. Как тогда тот Нестор сказал, ты случаем в наш старый клин втянута оказалась, видно, чтобы этот узел наконец-то был разрублен…