Ольга Горовая – Калиновый мост (страница 48)
Вот и сейчас в три огромных шага преодолев мост, он кинулся за Корниенко, не собираясь позволить скрыться мрази! Настиг, когда тот почти за поворот свернул, где и правда за деревьями стояло незнакомое авто, а за рулем сидел перепуганный до икоты мужик, Захар и отсюда запах его ужаса ощущал.
Оскалился натуральным образом, глянув на этого человека, чтобы понял: увидели его, и не думал даже высовываться из машины.
Бросился в прыжке с диким рыком, повалив на землю. Корниенко захрипел под ним, попытался вывернуться, скинуть, ударил в ответ под дых. Но Захар и не думал пускать, да и боль сейчас почти не ощущал. Покатились оба, не замечая ни камней, ни деревьев. Вцепился в Евгения, коленом в живот впечатал, следом в пах, не позволяя отдышаться. Не до честной борьбы, хватит. Он и так слишком долго был поблажлив к этому подонку!
Вскочил, рывком подняв и Корниенко, толкнул на дерево. Тот захрипел, рванул в сторону машины, но Захар вновь его настиг, повалив теперь на капот.
— Да ну помоги же мне, Федулов! Мать твою! Чего сидишь?! Вдвоем мы его завалим! — заорал Корниенко, очевидно, рассчитывая на помощь того мужика, что из авто и нос высунуть боялся.
Глебу в жизни не было так страшно! Даже тогда в лесу, когда тащил бездыханную девчонку; даже вчера, когда, забившись в уголок комнаты в хате Параски, слушал, что эти двое тихонько планируют, а у него мороз по спине идет; даже сегодня утром, когда понял, что Женька не остановится ни перед кем и ни чем, стреляя в проводника, и не подумав помочь упавшему в яр человеку…
Несмотря на свои вечные опасения и подозрения, для Федулова оказалось шоком узнать, на что способен Корниенко… И осознать, что сам он — трус, безвольный и безголосый, не способный выступить даже против того, что кажется ему ужасающим и бесчеловечным. Тряпка…
Это добило нечто в Глебе, сломав способность спорить или высказывать свое мнение, отказаться участвовать в подобном бесчинстве, делая его пособником убийств и насилия…
Но в эту секунду, глядя в дикие и совсем нечеловеческие глаза мольфара, вскинувшего на него голову и оскалившегося, будто зверь… Федулов понял, что еще не все о себе узнал. Он был в состоянии бояться еще сильнее!
— Глеб! Бл***! Да помоги же! У меня ружье в багажнике… — новый крик Корниенко, как током пробил, дезориентировал, заставил дернуться.
Выскочил из авто наружу… Буря тут бушевала приличная! Ветер такой, что на ногах едва устоял. Кинулся к капоту зачем-то, пригибаясь от холодных и колючих порывов, вроде серьезно рассчитывал оттащить этого огромного человека от Корниенко? Или считал, что сможет ему вред причинить?
Сам не знал. Подскочил, застыл, ничего в этой их борьбе не понимая… Но мольфар походя откинул его одной рукой в сторону с ревом так, подобно игрушке, чтоб не мешался под ногами «взрослым».
И Глеб не удержался, упал и покатился, ударившись о какой-то камень. В глазах потемнело, в голове зазвенело и стало почему-то очень горячо, прям как жаром изнутри пахнуло через уши. Мелькнула нежданная и совсем неприятная для него мысль: а так ли себя чувствовала та девушка, которую они преследовали?.. И жгучий стыд с раскаянием вдруг затопил все нутро, что-то переплавляя и корежа…
Глава 25
Зверь внутри ревел, требуя уничтожить врага! В унисон с ним ревела природа, бушуя ветром и оглушительным громом с молниями. Сухая гроза как нельзя лучше соответствовала его буйству сейчас. И уж в этот раз Захар точно не собирался самого себя останавливать.
Хотя Корниенко отчаянно дрался, явно поняв, что на кону стоит все. Да и не слабак, и опыта, умений хватало, чтобы жестко сопротивляться. Вытащив охотничий нож из крепления кармана, он уже пару раз пытался воткнуть тот Захару в живот.
Пока уворачивался.
Один раз полоснул по боку, еще по касательной распорол руку. Но Захар не позволял себе отвлекаться. Накал одержимости и ярость помогали не замечать боли, не давали отвернуть от основной задачи! Ухватил
И новой волной бешенства накрыло от всего, что в доме уловил! Размозжить голову гаду захотелось! Рвануло наружу это бешенство безумным ревом! Ударил рукой Корниенко по камням, заставив выронить нож. Перекинул через себя, хоть и самого потянуло следом, Жека драться умел, тоже сопротивлялся.
Опять покатились оба и, блин, забыл, реально из виду упустил, что там обрыв над рекой, тот самый, над которым дорога к его дому под горой и вьется. Мелкие камни, как транспортировочная лента, обоих понесли вниз под уклон!
— Твою мать! ***! — из Корниенко мат лился потоком, но ветер глушил этот крик. Находил же человек для этого силы. При этом он отчаянно цеплялся за Захара, рассчитывая удержаться, очевидно.
Захар и сам старался остановить падение. Повезло уже над самым краем — ухватился за толстый корень, торчащий из этого самого обрыва, дернуло, когда ноги перебросило через край, завис над ущельем. Не так уж и высоко, метра четыре, но внизу бурная река и огромные булыжники. На такие упасть — шансов никаких, да и волнами накроет. Корниенко тоже уцепился за выступ рядом, пытался подтянуться. Как ни крути, их обоих одинаково тренировали, и, невзирая на то, что Захар, благодаря своим силам, имел преимущества во многом, но и подготовку Жеки со счетов не сбросить, хоть и прилично помятого.
И тут, начав подтягиваться вверх за тот самый корень, Захар услышал то, от чего кровь похолодела в жилах:
— О, предки! Артем! — закричала нежданно Зоряна.
Он и через всю какофонию бури услышал отчаянный и испуганный крик жены! Как и всегда, ее крик и зов долетали до него сквозь любые преграды! И это придало ему новых сил!
Рывком выкинул свое тело вверх, выжался от каменистого края, вскочил на ноги. Оглянулся. Корниенко продолжал цепляться, прожигая его гневным взглядом. Не то чтобы очень активно, было понятно, что он прилично измотан и сдал. Решить бы уже это раз и навсегда… а не оставлять его тут с возможностью вылезти и машиной, да и с оружием, если вспомнить, что он тому своему пособнику орал. Этот способен на что угодно!
Но там кричала его жена, и, похоже, что-то случилось с лучшим другом…
Захар шагнул ближе к обрыву. Корниенко застыл, словно ощутив и прочитав приговор в его глазах.
Но в этот миг будто нечто остановило Захара. Как порыв ветра пронесся перед лицом, забирая дыхание, подталкивая назад, торопя туда, где исступленно волновалась его любимая лэля, которая точно не стала бы так кричать без повода.
И Захар отступил, несмотря на собственную жажду мести.
Кто с ним говорил? Внутреннее безумие, его зверь? Духи гор и леса? Те предки, что всегда связь с родом и живыми поддерживали через корни и силу?
Не стал бы сейчас закладываться. Да и не понял до конца, в чем наказание-то для Жеки? Эта мразь еще и выкарабкаться может, вон, как крепко за уступ пальцами вцепился. Но… Спорить с волей гор и предков — себе дороже, да и не наказать жестче, чем это предки сделают. Рванул от этого края совсем в другую сторону, торопясь к жене и другу, даже не задержавшись у второго мужика, кажется, приходящего в себя.
Зоряна сама не знала, что заставило ее посмотреть в сторону моста. Казалось бы, и без того забот куча, непонятно еще, затушила ли огонь? Состояние Блуда… Да и мужчинам довериться можно — не простые же оба, с опытом и умениями, сильные… И все же, как тем самым ветром, через который прорывалась таская воду, ее теперь назад оглянуться подтолкнуло. И она увидела, как Артем, споткнувшись, не успев и мост перейти, ухватился за простреленное плечо и начал оседать на доски!..
— Артем!
Рванула к нему, точно безумная! Только бы успеть! Почему-то страшно стало, чтоб в реку не свалился! Добежала, уже задыхаясь от всех этих волнений, рухнула рядом с другом, который сейчас, упираясь в доски коленями и ладонями, пошатываясь, дышал также тяжко. Пистолет валялся рядом, мужчина, похоже, не сумел тот удержать в ослабевших руках.
— Что такое? — наклонилась, обхватив его за плечи, пытаясь поддержать изо всех своих не особо мощных сил.
Господи! Да что же это за день такой! За спиной еще дымит дом, скулит раненный Блуд, тоже непонятно на какой стадии своего состояния, Артем явно серьезней ранен, чем пытался их убедить, и Захар там где-то, за полем ее видимости, все еще борется с недругом! У нее не хватало выдержки и сил! Хотелось заорать и заплакать одновременно! Тряслись руки, ноги, губы…
Но Зоряна заставила себя в очередной раз стиснуть челюсти, подавив всхлипы, и сосредоточиться на товарище.
— Да в глазах потемнело. Похоже, сильнее меня зацепило, чем думал, — едва слышно отозвался Артем, как-то со свистом втянул в себя воздух.
— Сармат! — Захар влетел с противоположной стороны моста, подобно вихрю.