Ольга Горовая – Калиновый мост (страница 27)
Да только, гадство, сам отрубился так, что Женьке пришлось его еще и будить утром, грохоча кулаком по двери номера. А ведь думал, что не сомкнет глаз, так нервничал. Да, видно, сморила усталость после трудовой недели.
— Можем к проводнику тому заехать, что меня отвозил к мольфару, хоть немного о дороге расспросить. Потому что я ничего не помню, не о том думал, если честно, — откровенно признал Глеб, когда они уже больше часа кружили по околицам поселка.
Выехали из гостиницы, считай, на рассвете, после не ахти какого завтрака и горького, перегретого кофе, и принялись искать тот поворот, что в горы, к дому мольфара вел… Только не мог Федулов вспомнить никаких примет! Как нашептали ему! Вообще в голове пусто, ничего не помнит, кроме неподвижной девушки на сиденье сзади и деревянных статуй медведя, что попадались по дороге. Ну и водопад… Однако на повороте такой статуи точно не было… Или им не встретилась, а может, не там искали, и надо с другого боку села глянуть… Короче, они уже кучу времени кружили туда-сюда.
— Хорошо, давай того мужика найдем, — холодно согласился Корниенко.
Он злился и всем видом давал понять, что считает Глеба растяпой и придурком. Пару раз уже намекнул, что тот страдает «географическим кретинизмом» и даже бросил, что в армии из него быстро бы эту тупость выбили…
Глебу подобные намеки и прикрытые, а порою и не очень, оскорбления не нравились в корне. Но он четко уже уяснил, что Жека домой не поедет, пока на мольфара не глянет. Да и самому все же любопытно, что с девчонкой той, хоть и боязно. Так что вот: искали, раздражаясь, злясь и переругиваясь понемногу.
Дорогу к дому проводника Глеб запомнил лучше, тут они со второй попытки добрались до двора, ошибившись лишь на пару домов в первый раз. Но там им быстро подсказали, куда свернуть.
Собака начала заливаться лаем, стоило подойти к воротам, так что во двор не рискнул заходить.
Хозяин появился быстро, прикрикнув на псину. И Федулова мужик узнал сразу. Прямо как-то посмурнел лицом, едва на порог вышел. К воротам не подходил и внутрь их не позвал.
—
— Жену?! — они оба с Корниенко удивились, переспросив в один голос. — Когда это он жениться на ней успел? Ведь не знал еще неделю назад? — прекрасно помня реакцию мольфара на свое появление в его доме, опешил Федулов.
Да, приветливым не назовешь, но явно ничего не указывало на то, что он знает эту девушку. Да и что-то говорило Глебу, что будь она мольфару тогда женой, живым из дома Федулов не вышел бы.
Оглянулся на Женьку. Того, похоже, такие же сомнения одолевали. И выражение такое на лице… Ровное вроде, а у него холодный пот под кофтой на спине выступил, хотя Корниенко и не на Федулова смотрел, а на проводника этого.
— Не мое это дело мешаться, когда и кто, — еще грубее отрезал мужик. — Но они все честь по чести сделали, и заявление подали, и староста села подтвердил перед людьми на площади, считай, объявив, пока закончат со всеми формальностями. Для нас этого достаточно. Так что езжайте подальше, подобру-поздорову, а не то я ему о вас расскажу, — мужчина внимательно глянул и на Федулова, и на Корниенко, что ждал чуть поодаль, у машины.
— А как хоть зовут этого вашего мольфара, — вроде даже приветливо крикнул Жека.
— А твое какое дело до того? — прищурился проводник.
После чего просто развернулся и скрылся в доме, многозначительно хлопнув дверью. Псина, поняв, что гостям хозяин не рад, вновь зашлась в таком лае, что в ушах зазвенело.
Глеб еще пару минут удивленно покрутил головой, растер затылок рукой, ничего не поняв. Да и дорогу же не узнал, черт! Побрел назад к машине, уже предвидя, как начнет язвить Корниенко по поводу его неудачной попытки.
Но Женька, еще больше удивив Федулова, молча сел внутрь. Чудеса и только!
Но не успели отъехать и три двора, как им наперерез бабка какая-то кинулась, оголтело размахивая руками.
— Никого подвозить не буду, — сквозь зубы проворчал Корниенко, но все-таки ударил по тормозам. Глеб молчал, не мешаясь.
Жека же опустил стекло на две трети и сурово, исподлобья уставился на бабку. Но спросить ничего не успел.
—
*
Глава 14
Волосы Лэли струились по спине, ускользая из-под пальцев, словно живые. Или это ей сегодня просто так казалось. Но коса никак не выходила, пряди рассыпались по плечам, выскальзывая из плетения.
— Можно?
У нее все внутри затрепетало от тона Захара, такого нежного, такого обволакивающего, самим звуком ласкающего ее кожу… Никакого сомнения нет, что
— Думаешь, ты справишься лучше? — улыбнулась, но подвинулась ближе к мужчине, оставив безуспешные попытки, глянула через плечо на того, кто так уверенно и бескомпромиссно объявил себя ее мужем при всех.
— Попробую, — блеснул Захар скупой улыбкой, выпрямился, сев. Провел по ее волосам раскрытой ладонью от макушки до кончиков.
Будто своевольного зверька гладил, успокаивая и уговаривая. Забавно. И приятно до внутренней дрожи! Протянув руку через плечо, Лэля отдала ему гребень, которым пыталась утихомирить пряди. Деревянный, отполированный до блеска, натертый пахучим воском заботливыми руками самого Захара, вырезавшего для нее эту расческу еще несколько дней назад, украсив замысловатыми узорами. Ей так по душе тот пришелся, что иногда и просто так рассматривала, держала в руках, любуясь.
Они еще не выбрались из кровати, совсем ранее утро, в окно только первые лучи солнца заглядывать стали, пробиваясь сквозь вершины деревьев на горах. Захар полулежал, опираясь плечом на подушку, наблюдая за тем, как она пытается с волосами управиться, а сама девушка уже опустила одну ногу, привыкая к холоду пола. Ночи становились все свежее, до осени рукой подать.
Лэля не знала, почему проснулась. На самом деле ей до непонятного сильно нравилось вместе с ним в кровати всегда лежать. Такое странное чувство, когда все время не могла насытиться этим комфортом, его теплом рядом, его к ней нежностью и тягой. И чаще за эти дни она сама отдаляла момент подъема, еще и Захара уговаривала подольше поваляться, ведь некуда спешить… Правда, не то чтобы это было сложно, уговорить его остаться с ней, мужчина и сам будто рук оторвать от Лэли не мог или не хотел.
Но сегодня… Все иначе. Словно что-то тревожило ее, заставляло вертеться в кровати, даже в теплом кольце рук человека, ставшего самым любимым и близким за эти две неполных недели. Понятное дело, Захар проснулся вместе с ней, хотя Лэля и пыталась уговорить его спать дальше, но мужчина лишь иронично усмехнулся, будто спрашивая у нее: «Каким образом, когда ты так встревожена и напряжена, я же чувствую?».
Захар не произнес ни слова, однако Лэля так явно услышала этот вопрос, прочитав его в глазах любимого! Оставалось лишь опустошенно вздохнуть, признав поражение. Но и объяснить ему что-то была не в состоянии, сама не понимала, что не дает дальше спать. И то, что и волосы ее слушаться не желали, лишь добавляло какого-то странного отчаяния да досады.
— Не изводи себя, — тихо прошептал Захар, продолжая гладить ее пряди, накручивая себе на пальцы, перебирая локоны, перекладывая с сплеча на плечо. — Не тревожься, — наклонившись, муж прижался губами к ее затылку, приподняв тяжелую массу волос.
Настолько приятно, что почти невыносимо! Попыталась вздохнуть, но внутрення дрожь вырвалась из легких тихим всхлипом.
Он тем временем глубоко вдохнул, жадно наполняя ее запахом свою грудь. От этого звука Лэле захотелось еще ближе к нему оказаться. Подобрала ноги, поерзала, чтобы плотно-плотно прижаться спиной и бедрами к торсу Захара, чуть откинула назад голову, чтобы ему плести удобней было. Муж уже не первый раз ей волосы заплетал, казалось, получая от этого нехитрого процесса невыразимое удовольствие. С таким восторгом всегда расчесывал ее волосы, плел косу, что не верилось даже. И Лэлю от этого саму восторг вечно заставлял трепетать.
Однако сейчас все пошло не по обычному сценарию, мужчина вдруг ее плечи сжал, спутав все, что уже начал делать. Потянул на себя, приподнял, усадив поверх собственных бедер. Прижал. И она не смогла удержаться, подалась навстречу ему, чувствуя, как он возбужден.