Ольга Горовая – Калиновый мост (страница 10)
— Захар? — позвала вновь, теперь лишь осознавая все странности. Будь он здесь, уже точно окружил бы Лэлю собой, пожурил бы, что встала без него.
А если не на крыльце мужчина… то как она вообще его могла услышать в комнате? Видно, почудилось, зря на улицу торопилась, а он еще улья проверяет… Надо возвращаться, пока не потеряла ориентиры. Аккуратно переступила с ноги на ногу, зачем-то еще раз повторив:
— Захар, ты тут?
Ответа не было и в этот раз. Надо идти в дом.
Сделала шаг… Да, видно, таки ошиблась! Врезалась во что-то животом, кажется, в ограду веранды, ухнула от неприятного ощущения, что вышибло воздух из нее, заставив навернуться слезы. Попыталась хоть за что-то ухватиться руками, почти обрадовавшись, когда ладони наткнулись на столб… И сползла на ступени, спускающиеся к земле, наверное.
Надо же, совсем растяпа. Все-таки не туда пошла… Села на верхней ступени, пытаясь прийти в себя и успокоиться. Даже невольно нервно рассмеялась, подумав, как глупо все вышло. Тяжело втянула холодный воздух, приводя мозги в ясность…
Надо, наверное, не поднимаясь, ползти назад спиной по веранде. Дверь должна быть где-то напротив этих ступеней, ведь так?.. Во всяком случае, Лэле так помнилось.
Кракс!..
Она вздрогнула всем телом, мигом забыв обо всем. Задеревенела, а пальцы с такой силой впились в дерево столба, что как бы царапины не оставить… или ногти не подорвать, что вероятнее! Но ей не до маникюра стало сейчас!
Внезапно гармоничное звучание леса будто притихло, разом смолкнув. Какая-то ночная птица, резко ухнув, взлетела, шумно хлопая крыльями. А у Лэли морозная дрожь по спине прошла, как разрядом тока. На затылке выступила липкая холодная испарина, и девушка застыла, боясь сделать следующий вздох. Потому что совсем рядом что-то хрустнуло, и звук такой был, словно кто-то очень… очень тяжелый заворочался, поднялся с земли, двинулся в ее сторону, тяжело ступая так, что и земля не гасила эту увесистую медленную поступь, даже в звуке несущую угрозу. Лэле на босые ступни эта вибрация отзывалась, разливаясь тревожной, устрашающей дрожью по нервам.
А потом совсем рядом с ней, в каком-то шаге, казалось, кто-то глухо фыркнул… Тяжело, раскатисто… с низким грозным рыком!..
Глава 6
Зверь!
Предки! Зачем она только вышла! Ну что ее тянуло на двор?!
Дикий зверь совсем рядом! А она не видит его даже! И понятия не имеет, куда бежать! Да и стоит ли, вообще, двигаться с места, чтобы не спровоцировать животное, или неподвижность — лучшее решение?
Замерла… Не столько от разумных доводов, нет — от ужаса все тело сковало ледяным бессилием и неподвижностью.
Кто это? В голову не приходило ни единой разумной мысли, как назло. У страха глаза велики, вот уж истина! Перед внутренним взором совсем нереальные картинки каких-то монстров из ужастиков!
Она даже не могла вспомнить, как настоящие дикие звери выглядят и что из себя представляют. Почему-то казалось, что на нее сейчас набросится чудище под три метра высотой, с горящими кровавой жаждой и адовым пламенем глазами, брызжущее слюной с огромных клыков… И порвет ее на ошметки длиннющими когтями!..
Новый тихий рык, казалось, волной пробежал по каждой мышце Лэли, усилив дрожь. Жутко так, что дышать не в состоянии! А оно, это чудище, словно еще ближе. И тяжело дышит, втягивая воздух, изучая ее аромат и запах страха…
Во рту горький и противный привкус своего бессилия.
Прилагая неимоверные усилия, попыталась вспомнить хоть что-то о реальных хищниках леса, должны же в ее голове быть пусть и минимальные знания об этом!
Злость на саму себя и всю ситуацию помогла немного взять ужас под контроль.
Волк? Может быть, вроде водился тут в лесах. Но разве волки такие большие?.. Хотя ей ли судить о размерах, конечно… И все равно чудилось, что животное крупное, да и Лэля буквально дрожь земли от его передвижения ощущала… Или и тут страх виноват?
Кто тогда?
Медведь? Те, вроде, тоже жили в Карпатах… Но разве эти огромные животные себя так ведут? Она понятия не имела! Однако сомневалась, что медведи подкрадываются вот так тихо и исподволь.
В этот момент, лишая ее вновь всякого контроля, новый раскатистый рык раздался совсем близко с лицом, телом Лэли. Щеки обдало горячим порывом воздуха, с мускусным, каким-то невероятным и диким, тяжелым и очень звериным ароматом… И жаром, будто излучаемым огромной, массивной тушей. Зверь совсем рядом! Нюхает ее!..
Голой ноги, опущенной на нижние ступени, коснулось что-то длинное, щекотно-жесткое… Шерсть проехалась по голени, заставляя Лэлю дрожать! И озябшую кожу аж обожгло ощущением дикого звериного жара!
Глухой звук мягкого удара по дереву…
Оно ступило на нижнюю ступеньку?!
Совсем близко! Возможно, глаза в глаза? Лицом к лицу… ну, или к морде. Смотрит на нее? Изучает? Господи! Предки, помогите!
То, что зверь не отходил, ощущала всем телом. Казалось, нос на морде вот-вот в ее шею уткнется, жаркое влажное дыхание кожу заставляло иррационально леденеть от ужаса, покрываться мурашками. А сердце в горле колотится, перекрывая спазмом дыхание.
Один удар, второй… Пульс сумасшедший.
Наяву представила, как сейчас в нее вонзятся те самые огромные острые клыки… И это добило ее сознание!
С тоненьким всхлипом, захлебываясь непонятно откуда вырвавшимся истеричным рыданием, она резко рванула назад с силой и скоростью, которых сама от себя не ждала! Оттолкнулась от столба и поползла, как какой-то фантасмагоричный краб-переросток, спиной пятясь туда, где ей дверь помнилась! С дикой, для самой себя необъяснимой прытью!
Страшно так, что почти невыносимо. Уши заложило! Ничего не слышала, не понимала ничего, кроме собственного пульса, подрывающего череп, словно десять барабанов ей разом в голову впихнули, и стучали по тем с невиданной силой! Виски, казалось, реально в такт этим ударам пульсировали.
— Ой!
Со всей силы впечаталась плечом в косяк, но боль сейчас радостью показалась! Правильно двигалась, значит! Провалилась в дверной проем, толкнув дверь! Навалилась на нее всем телом изнутри. Затаилась…
Каждую мышцу колотит, трясет, зуб на зуб не попадает, сердце в груди бухает с безумной частотой, даже ребра болят, а Лэля прислушаться пытается, и сама подвывает от страха!
Хватит ли у нее силы удержать дверь, если зверь за ней сейчас ломиться начнет? Понятия не имела!
Однако никто не бросился на двери следом за ней. Не последовало никаких ударов, не было попыток прорваться сквозь ее хлипкий барьер… А Лэля в какой-то ступор впала, видно, откат. Мозг в отключке, заполнен абсолютно неясными вспышками-картинками: ночь, деревья, корни, о которые цепляются ноги, яркий, слепящий свет фар, дикий страх и мужской гогот… Уже вспоминала это вчера, но так и не поняла.
Не смогла уловить мысль и сейчас.
Как маленький ребенок, забившийся в угол под кровать, в попытке спрятаться от ужасных монстров, угрожающих из темноты… Сама не понимала, что продолжает тихо рыдать… Нет, даже скулить, раскачиваясь, и медленно отползает от двери непонятно куда, пока в стену не уперлась. Какую? Где? Ничего не знает, совершенно потерялась в темноте своей головы, обрывочной неясной памяти и пережитом ужасе.
— Лэля! Господи, девочка моя бесценная! Что случилось? Голова закружилась? Ты зачем поднялась? Сейчас плохо?
Захар… До нее даже не сразу дошло, что он пришел. Не так и просто оказалось осмыслить, что мужчина здесь, рядом, к ней, похоже, бросился, что-то уронив на пол, рухнул на колени, судя по звукам.
— Захар! — как отмерзло что-то внутри!
На его голос рванула, тут же оказавшись в крепком и горячем кольце сильных рук, таких надежных, самых желанных, уже ставших родными, дающих уверенность и чувство полной защиты, непоколебимых…
И вдруг новый ужас плеснул в груди.
— Ты цел?! О, предки, Захар! — Лэля вдруг вцепилась в его плечи с силой, которой сама от себя не ждала, будто в этот захват весь свой страх перенесла. — Там же зверь этот! Ты не пострадал?! — потянулась вверх, обхватив его лицо руками, начала ощупывать твердые щеки и резкие скулы дрожащими пальцами.
— Зверь? — прозвучало так, словно Захар искренне растерялся. — Какой зверь, моя ненаглядная? О чем ты?
— Во дворе… Я не знаю! Медведь, может?.. — всхлипнула, уткнувшись ему в шею лицом.
И почудилось с какой-то необъяснимой уверенностью, что нет надежнее этого места для нее, самое безопасное, самое правильное, самое «ее» — у него на плече, так, что в щеку пульс этого мужчины отдает толчками.
— Лешего за ногу! Ты на улицу выходила, лэля моя? — Захар шумно выдохнул каким-то обескураженным тоном.
Его ладонь накрыла ее затылок, пальцы почти жадно в волосы пробрались, словно крепче прижимая девушку к его телу.
— Прости, ненаглядная. Не подумал… Не хотел тебя напугать, — Захар неожиданно стиснул ее с такой силой, что Лэля поперхнулась вдохом. Прижал к себе, как укачивая, потянул, усадив себе на колени. В голосе глубокое сожаление, искреннее. Она ничего не понимала. — Прости, моя лэля. Нет там никакого зверя, не бойся, Христом-богом прошу…