Ольга Гордеева – Изгибы (страница 14)

В один день моя жизнь потерпела крушение.

Рухнула.

В один день произошел переломный момент.

Изгиб.

Я потеряла мать. Ребенка. Мужа.

Перед глазами вспыхнули последние месяцы моей жизни. Больные.

Я так старалась их вытеснить. Забыть. Искоренить.

Но они приходили снова и снова, заполняя сознание, пока мне становилось всё труднее дышать.

Мне нужно что-нибудь придумать. Я не могу потерять ещё и брата.

А теперь я вообще стала заложницей какого-то борделя…

Вдруг тишину разрезало эхо скрипа двери и торопливые шорохи в коридоре. Сердце сжалось. Я натянула рукава пиджака, вытерла слёзы. Напряглась.

Решетка камеры противно, с надрывом, заскрипела. Годзилла грубо втолкнул мужчину средних лет. На нём висела грязная, местами разорванная одежда. Растрепанные волосы. На лице — свежие ссадины, на скуле расплывался фиолетовый синяк.

Он споткнулся, упал на живот и растянулся прямо передо мной. Я невольно вжалась в стену ещё больше, крепче обхватив руками колени.

— Предатель, — гаркнул амбал и ударил мужчину деревянной палкой по спине. Охранник развернулся и вышел.

— Вам помочь? — едва слышно прошептала я.

Он ничего не ответил. Только застонал, медленно поднялся и на четвереньках пополз в угол. Сел, уперся спиной на стену. Немного придя в себя, вытащил из кармана смятый платок и дрожащими пальцами вытер губы от запекшейся крови.

— Вам помочь? — тихо повторила я. — У меня есть бумажные салфетки, — я нащупала их в кармане пиджака.

— Ты мне уже ничем не поможешь, — устало ответил он и опустил голову.

— Что с вами случилось?

— Тебе не нужно этого знать, красотка, — выдавил он слабую измученную улыбку.

— Почему вы это терпите? Уходите от них, — в недоумении возразила я. — Давайте вызовем полицию. Это же беспредел!

— Полицию… — он глухо рассмеялся. — Ты наивная. Полиция нам ничем не поможет.

Тут снова загремели эхом ключи у амбала. Он вошёл и поставил перед нами поднос: две железные тарелки с овсяной кашей и два пластиковых стакана воды.

— Поешь на дорожку, — бросил суровым голосом мужчина, взглянув на моего нового соседа по несчастью.

Я не выдержала и вспыхнула:

— Что он сказал? Что всё это значит? Расскажите мне.

Мужчина криво усмехнулся, но в глазах я видела только бессилие.

— Это значит, что меня скоро пристрелят.

— За что? Как вы можете так говорить? — я всё ещё не могла прийти в себя, пребывала в недоумении.

Я словно попала в пробирающий до костей триллер.

Он тяжело выдохнул.

— Я предал Алекса. А теперь у меня нет семьи. И без них мне жить незачем. Так что мне без разницы.

— Вы серьёзно? Что он сделал с вашей семьёй? Его нужно бросить гнить за решёткой! — я и не заметила, как сорвалась на повышенный тон.

— Тише! Тише… Мой совет: делай, как он говорит. Он заставит тебя — любой ценой. Лучше сразу.

Он закрыл глаза и откинул голову назад. А я погрузилась в свои тревожные мысли.

Наверное, спустя минут десять на пороге снова появились громилы.

— Пошли, — один показал дубинкой на мужчину.

— Куда вы его ведёте? — недовольно крикнула я.

— И ты тоже. Живее, выходи, — рявкнул он.

— Можно и повежливее, — буркнула я, натянула улыбку и прошла мимо них.

Мужчина с опущенной головой плёлся впереди меня. Мы снова очутились в жутком ангаре.

Алекс сидел, развалившись в кресле. Он держал сигарету между указательным и средним пальцами и не спеша выпускал вверх кольца дыма.

Меня усадили на то же место. Мужчину поставили на колени метрах в двух от него, и заставили положить руки за голову.

— Ты знаешь, что бывает с теми, кто не выполняет мои приказы или предаёт? — размеренным, почти будничным голосом спросил Алекс, словно перед ним каждый день ставили на колени избитых людей.

— Да… знаю, — тихо ответил мужчина и исподлобья посмотрел на него.

— Есть что сказать напоследок? — Алекс вытащил пистолет из кобуры под кожаной курткой, снял с предохранителя и навёл ствол.

— Стреляй уже, — выпалил мужчина.

Алекс хладнокровно нажал на спусковой крючок. Раздался короткий, сухой выстрел — пуля вошла в лоб, и тело рухнуло на бетон.

— Неееет! — судорожно выкрикнула я и резко вскочила со стула. Слёзы хлынули сами собой. На тело будто обрушилась ледяная волна.

Внутри всё снова съёжилось от страха.

Тяжелого.

Липкого.

Разъедающего.

Я смотрела на бездыханное тело, повалившееся набок. Из-под головы растекалась багровая лужа крови. Меня затрясло. Я разрыдалась и прижала ладони к лицу. Ужасное зрелище. Противное. Мерзкое.

— Уберите его. Псы сегодня не ели, — приказал Алекс.

Его голос был холоден, как полярная ночь.

Он с обыденным выражением лица протёр пистолет о хлопковую салфетку, небрежно кинул её на стол и убрал оружие обратно в кобуру под курткой. Достал сигарету, закурил, потом перевёл на меня пристальный взгляд и, кажется, ждал, когда я наконец успокоюсь.

Я всхлипывала, дрожащими пальцами вытирая слёзы.

Пока я рыдала, вошли ещё двое охранников с чёрным пакетом. Они быстро подняли тело, упаковали и унесли. Следом зашла женщина и вымыла кровь. Все вели себя так, словно убирали мусор.

— Ты готова завтра приступить к работе? — он затушил сигарету в пепельнице, подошел ко мне, уперся ягодицами о стол и аккуратно смахнул слезу с моей щеки.

— Нет, — неуверенно ответила я.

— А я готов сделать твоего брата наркоманом. Ты знала, что он у нас втюхивает дурь?

— Нет, — моргала я, как идиотка.

— Между прочим, лучший сотрудник. И, кстати, в конце смены он сам её пробует, вместе со своими дружками.

Наслаждение в его голосе разозлило меня. Мне казалось, что мой брат никогда не занимался такой ерундой.