Ольга Гордеева – Грани Игры. Исцеление (страница 6)

Исчезнуть.

Раствориться.

– Вика, тебе нужно поесть и принять таблетки, – донеслись слова Инги.

– Какие? – прошептала я.

– Успокоительное и противозачаточные, но только после еды.

– Я не хочу.

– Вика! Нужно! – настойчивее произнесла она. – Я оставила на прикроватной тумбе. Мне нужно съездить в похоронное бюро и полицию. Обещай, что поешь и примешь лекарства.

– Хорошо, – едва шевеля губами ответила я.

Когда дверь захлопнулась, я плавно приподнялась, выпила таблетки и запила водой.

Я снова легла на кровать, но резко вскочила – затошнило, и я побежала к унитазу. Все таблетки вышли обратно. Мой желудок на фоне голода и стресса не воспринимал нечего. Я приняла новую порцию таблеток, но ситуация повторилась. Изможденная, я добралась до постели и провалилась в глубокий сон.

Посреди ночи проснулась. На тумбе лежал новый телефон, на дисплее высветились пропущенные звонки от Катарины.

Я отправила ей сообщение: «Не волнуйся. У меня все хорошо. Я позвоню, как приду в себя после разрыва с Игорем».

Но я не хотела возвращаться в прежнюю жизнь, мне было необходимо полное уединение от этого мира, людей.

Людей, которые предают и мстят. Я попала в окружение с прогнившими шакалами. Они отравили меня и мою жизнь.

Катарина звонила все утро, я отключила телефон. Сидя на краю кровати, опустив голову, я перебирала угол одеяла на бедре. Перевела затуманенный взгляд на банку с успокоительным, открыла крышку и проглотила таблетку за таблетку, пока банка не выпала из рук и не отлетела в сторону.

– Ты что делаешь? – испуганно воскликнула Инга и потащила меня в ванную.

Она без раздумий засунула два пальца мне в рот, надавила на язык, и таблетки вышли обратно. Я откашлялась.

– Тетя, зачем? – сквозь застилающие глаза слезы спросила я.

– Что значит зачем? Ты не можешь так завершить свою жизнь! – она затрясла меня за плечи, а потом крепко прижала к себе и расплакалась вместе со мной.

– Девочка моя, девочка… Не надо…– она гладила меня по волосам.

Затем тетя открыла кран, и я умылась.

– Я не могу. Не могу. Не могу… – дрожащим голосом шептала я.

– Вика, не совершай глупостей. Я уверена, что ты будешь счастлива, – она убрала спутанные волосы от моего лица.

– Пожалуйста, дай мне это сделать…

– Ты всегда успеешь умереть, а жить – нет.

– Я не хочу жизни, которая ждет меня. Не хочу просыпаться с этим грузом на сердце каждый день, – обессиленно говорила я.

– Я не могу представить, что ты пережила. Но, пожалуйста, Вика, не совершай опрометчивых поступков.

– Ладно, тетя. Ладно, – я решила успокоить ее, но мысли о смерти стали моим наваждением. – Ты восстановила мой номер?

– Да.

– Можешь купить мне новый?

– Зачем?

– Не хочу звонков из прошлой жизни.

– Хорошо. Привезу.

На следующий день мы поехали на похороны монстра. Я попросила тетю выкопать могилу на краю кладбища.

На его празднике смерти присутствовал узкий круг. Знакомые клали цветы на могилу и уходили. Я стояла в стороне и смотрела как поднимали крест. Небо затянуло серыми тучами – еще чуть-чуть и хлынет дождь. Противное карканье ворон разносилось по тихому кладбищу, иногда переплетаясь с отзвуками грома.

Виталий Игнатьев молча положил руку на мое плечо, словно утешая, и прошептал:

– Он был прекрасным другом, – мой уголок губ иронично дернулся, и он пошел с остальными к воротам.

Матвей остался стоять рядом. Мы смотрели друг другу в глаза. В его я видела сочувствие, а в моих поселилась глухая пустота. Бескрайняя бездна. Тьма.

– Вика, если что, звони, я помогу, – тихо произнес он.

– Помоги выкопать мне могилу рядом, – с надрывом сказала я.

– Вика!

– Давай! Что стоишь? Копай! Бери лопату! Копай! – повысила я голос и толкнула его в плечо. Он пошатнулся.

– Вика, успокойся, – опешил он.

– Игнатьев, копай уже, – заорала я из последних сил и разрыдалась.

А он обхватил мою голову и прижал к груди. Я резко отодвинулась и грязным рукавом вытерла лицо от слез.

– Не смей меня трогать! – сделала я шаг назад.

– Вика, давай я тебе помогу. Скажи, чем?

– Ты уже помог. Спасибо.

– Я сделал тогда все, что мог.

–Только когда мы стоим и смотрим, как кладут в могилу другого, только тогда просыпается капля человечности, совести и рассудительности. Но мне больше ни от кого ничего не нужно. Слышишь?

– Я поговорю с Игорем. Хочешь? Я все объясню ему.

– Это лишнее. Я не хочу ни видеть его, ни слышать, ни знать.

– А как же любовь?

– Любовь? – с презрением прищурилась я. – Ее больше нет.

– Давай, Игорь выйдет из больницы, и я поговорю, – настаивал он.

– А что с ним? – неожиданно даже для себя спросила я.

– Ему сделали операцию на сердце.

– Надеюсь, ему его поменяли на более понимающее, – выдала ироничную усмешку.

– Вика!

– Матвей, тебя отец ждет, – строго сказала я.

– А ты?

– Я позднее подъеду, – солгала я. Он развернулся и оставил меня одну.

Темные тучи прорезали ветвистые молнии. Я опустилась на колени у могилы, согнулась пополам и расплакалась. Запуская пальцы в сырую землю, крепко сжала ее в кулаках до боли под ногтями.

– Что же ты наделал? – шептала я сквозь всхлипы, задыхаясь. – Ты закопал меня заживо вместе с собой. На этом кладбище будет ещё одна могила.

Моя.