Ольга Головина – Вспомнить всё (страница 8)

— Да, у нас программа — пальчики оближешь.

— Рассказывай. Ты наверняка знаешь больше, чем написано, — оживился Толя. — Нюансы.

Чуть подался вперёд, включился.

— Ну, смотрите, — Игорь достал телефон, открыл карту. — Первая остановка после Суматры — Ниас. Лагундри-бэй — легенда. Волна там закручивается в идеальную трубу справа, длинную и мощную — как по линейке. Серферы туда съезжаются со всего света и живут прямо на берегу — ради этих волн. А если не серфить — там деревни ниасийцев. Культура древняя, изолированная. Раньше охотились за головами — сейчас, конечно, нет, — он усмехнулся, — но традиции живы. Есть ритуал: разбегаются и перепрыгивают каменные стены высотой три метра. Это их инициация, проверка на мужество. На второй день у нас киты! Это потрясающее зрелище и захватывающее занятие. Пойдём на тихой лодке. Прямо мимо морских гигантов.

— Не на яхте?

— Нет. Так они будут уходить от нас. Мы пойдём прямо в их миграционный коридор. Синие киты, горбатые, кашалоты. В сезон их можно увидеть прямо в ста метрах. Представь: ты смотришь, а кит выныривает, фонтан пускает, а потом хвост поднимает — и в бездну. Я такое два раза в жизни видел, до сих пор мурашки.

— Это я заценил, ещё как только программу первый раз увидел, — улыбнулся Анатолий.

— Дальше Бату. Джунгли, водопады, можно уйти в горы — там виды такие, что дыхание перехватывает. Под водой — кораллы, черепахи, скаты. Хорошая разминка.

— Очень жду, — сказала Ольга, мечтательно.

— А дальше — Ментавай, — продолжил Игорь. — Это вообще отдельная вселенная. Архипелаг из семидесяти островов, диких, не тронутых цивилизацией. Там даже дорог нет — только лодки. Серфинг там — для профи, волны жёсткие, мощные, но есть споты и для среднего уровня. Пляж Крии, например — волны разной сложности, вода кристальная, песок белый.

— А для дайверов обещанное сбудется? — спросил Толя.

— О-о-о, — Игорь понизил голос, будто выдавал военную тайну. — Конечно. Там такие рифы... Макромир сумасшедший. Рыбы-лягушки — лежат как камни, пока не шевельнутся. Осьминоги-имитаторы — прикидываются кем угодно. Крылатки — ядовитые, но глаз не оторвать. А в чистой воде — барракуды, тунец… иногда акулы-молоты. Идут стаей, синхронно. Смотришь — и залипаешь.

— Акулы? — насторожилась Ольга.

— Не бойся, — улыбнулся Игорь. — Если не дразнить, они сами уйдут. Но если такое раз в жизни увидишь — и запомнишь навсегда.

Ольга слушала, расширяя глаза.

— А Энгано? — вспомнила она последний пункт в маршрутке. — Что там?

— Энгано — это для настоящих искателей, — Игорь понизил голос. — Туда редко кто добирается. Остров дикий, племена живут почти как тысячи лет назад. Там сноркелинг — вообще фантастика. Рифы нетронутые, рыбы — тьма, вода такая прозрачная, что кажется — можно рукой достать, хотя глубина метров десять. И пляжи... Представь: белый песок, пальмы, ни души на километры вокруг. Ты выходишь на берег — и ты первый человек, который здесь ступил за сегодня. Может, за неделю.

Толя слушал и чувствовал, как внутри снова разгорается предвкушение — то, что появилось, когда он впервые увидел программу. То, ради чего он сюда летел.

— А что на суше, кроме пляжей? — спросил он.

— На Ментавае — деревни местные, — Игорь довольно потёр руки. — Там до сих пор саго разводят, как века назад. Живут в хижинах на сваях, ходят в набедренных повязках, если в глубинку зайти. Но мы будем с гидами, они покажут, где можно, где нельзя. И обычаи у них интересные — татуировки ритуальные, верования древние. Они верят, что духи живут в деревьях, в камнях, в волнах. Представляешь: выходишь в океан на серфе, а для них это не просто спорт — это разговор с духами.

— С ума сойти, — выдохнула Ольга.

Игорь поднялся, разминая ноги.

— Ладно, пойду. Увидимся.

Он ушёл по проходу. Толя посмотрел на Ольгу.

— Ну что, впечатляет?

— Впечатляет, — она улыбнулась. — Но я, посплю. Нам ещё семь часов лететь.

Она откинула кресло, прикрыла глаза. Толя тоже попытался задремать, но не мог. Через несколько рядов от него, у окна, не спала Варя. Она смотрела на облака, которые проплывали где-то далеко внизу, и думала о том же, о чём говорил Игорь. О прыжках через каменные стены, о рыбах-лягушках, которые притворяются камнями, об акулах-молотах, режущих серую толщу воды. О китах, которые выныривают из бездны, чтобы впустить в себя солнце.

И вдруг — не мыслью, телом — вернулся короткий момент: как Романов стоял рядом, а она пожала ему руку. Отклик возник мгновенно, и так же быстро был убран.

Самолёт летел на юго-восток, навстречу солнцу, которое уже вставало где-то над Индийским океаном. Варя прижалась лбом к прохладному стеклу и прошептала одними губами:

— Индонезия...

Глава 6

Самолёт из Москвы приземлился в Джакарте днём. Воздух стал тяжёлым, тропическим — это чувствовалось даже в аэропорту. Столица Индонезии встретила их густым шумом голосов, гулом кондиционеров и сладковатым запахом влажной зелени, который просачивался в терминал всякий раз, когда автоматические двери открывались и впускали внутрь очередную волну пассажиров.

Однако Джакарта для них была всего лишь пересадкой — короткой остановкой в пути. Ольга, Константин и ещё несколько человек остановились у огромных панорамных окон, глядя на бесконечное движение самолётов, но уже через несколько минут вся группа снова направилась по коридорам к внутренним рейсам.

— Смотрите. Кажется, это уже наш самолёт.

— Наш будет меньше, — усмехнулся подошедший Романов.

Самолёт до Сиболги оказался совсем небольшим — узкий, светлый, с низким потолком и коротким проходом между креслами. Когда они поднялись по трапу, у многих возникло ощущение, будто мир стал другим. В салоне пахло прохладным кондиционированным воздухом, лёгким керосином и чем-то морским.

Самолёт оторвался от земли быстро. Через иллюминаторы Джакарта вскоре растворилась во влажной дымке, и под крылом появились острова — сначала редкие, потом всё чаще и чаще, словно кто-то рассыпал по океану зелёные камни.

Четырёхчасовой перелёт прошёл нормально. Внизу медленно двигались облака, между ними открывались полосы воды, сверкающей под солнцем, и густые изумрудные массивы тропических лесов. Пассажиры постепенно расслабились. Потапов громко обсуждал с Волей что-то на языке дайверов:

— О, нитрокс! А я смотрю, ты серьёзно. Сколько погружений?

— Сто двадцать семь, — Игорь довольно захлопнул журнал. — В прошлом году на Мальдивах сертификацию прошёл. Теперь без него даже не ныряю. Донное время вообще небо и земля.

— Это да, — кивнул Потапов. — Я тоже на нитроксе третий год. Главное — глубину соблюдать, а то новички любят рисковать. У меня был случай на Сипадане: напарник ушёл слишком глубоко, поймал «кислородку», еле откачали.

— Бывает, — усмехнулся Воля. — Я запасной регулятор всегда на виду держу, мало ли. А ты в каком режиме ныряешь? С декомпрессией ходил?

— Пока без неё, — Потапов почесал подбородок. — В рекреационном, любительском, короче.

Романов бросил на них короткий взгляд. Оценил громкость Потапова и содержательность Воли. Ермолаевы обменивались фотографиями, которые успели сделать в аэропорту.

— Смотри, как круто получилось. Мать сфоткал с тремя детьми на спине, — улыбаясь, наклонился к жене Николай.

Она машинально потянулась к нему плечом, и он так же естественно подался навстречу.

— Прикольно! — воскликнула Светлана и тут же ткнула пальцем в изображение. — Ты видел, что на заднем плане! Что малыш такое делает?

Анатолий сидел у окна и смотрел вниз, наблюдая за тем, как мир под самолётом становится всё более диким и зелёным. Он думал о том, как наконец разгрузит голову — ныряниями, сёрфом, морем. Рядом находилась красивая возбуждающая желания женщина, не выставляющая никаких условий, насыщенная событиями программа и свобода. Ольга устроилась рядом, сменив босоножки на удобные кроссовки, вытянула ноги в проход и лениво листала программу путешествия. Она уже не просто играла. Подстраивалась под него — точно и тихо. Романов встал, развернулся и нашёл глазами Антона Никитина, который тоже вёз свою доску.

— Антон, ты где в последний раз катался?

Он не поддерживал разговор — он тестировал. Быстро, без лишнего. Проверял уровень.

— На Бали, — оживился Никитин. — Волна — сказка. А ты?

— Тоже на Бали. По одним местам ездим.

— Ну, вот сейчас на Суматре попробуем. Говорят мощно. Хотя, я больше кайф ловлю, когда плавно, без борьбы. А ты на шорте, значит, любишь классику. Я на лонге катаю.

— По доске понял, — усмехнулся Толя.

— Покороче доска, поманевреннее. Скорость, развороты. Но это на вкус и цвет.

— Главное, чтобы кайф был, — кивнул Романов, закрывая разговор.

— Это точно.

— А я в прокат возьму. Я на этом деле не помешана, — сказала Марина Никитина.

Романов даже не посмотрел на неё. Для него это была уже вторичная информация. Через проход, чуть позади, сидела Варя. Она видела это: как он сокращает лишнее, как режет разговоры, как быстро принимает решения. Планшет лежал на её коленях, но она в него не смотрела. Смотрела на людей — как они говорят, реагируют, занимают пространство.

Она уже поняла: центр группы — Романов. Не потому, что он громче всех говорит или пытается руководить. Просто люди слушают его внимательнее, чем остальных. Потапов же создавал другую энергию — шумную, тяжёлую, чуть агрессивную. Он занимал пространство голосом и жестами, но решения всё равно каким-то странным образом формировались вокруг Романова.