Ольга Головина – Вспомнить всё (страница 7)

Глава 5

Самолёт взмыл плавно, почти невесомо — только гул двигателей нарастал, давил на перепонки, а потом отпустил, и они провалились в тишину. Москва осталась где-то там, под плотной пеленой облаков.

У Вари, как всегда, захватило дух. Этот момент — отрыв от земли, когда тело на секунду тяжелеет, а потом становится почти невесомым, — она любила больше всего в перелётах. Тринадцать часов впереди. Тринадцать часов между прошлым и будущим. Она прикрыла глаза и улыбнулась своим мыслям.

Место ей досталось удачное — у окна, через ряд от Толи и Ольги. Она видела их затылки. Перед глазами ещё держалось короткое движение: он поднял её сумку, поставил — и сразу вышел из этого, будто ничего не произошло. Они смотрелись как пара. Невозможно было поверить, что этот красивый мужчина и эта яркая женщина знакомы всего несколько часов. Ольга пересела к Анатолию сразу. Она просто подошла — и через минуту место рядом с ним было её.

— Чем ты занимаешься? — спросила Ольга, слегка наклоняясь в сторону Анатолия тихим, доверительным голосом.

— Бизнесом. Продаю оборудование.

— О-о-о... — она растянула гласную, словно пробуя букву на вкус. — Это крупный бизнес?

— Средний. Оборудование оборудованию рознь.

— И кем ты в этом бизнесе?

— Владельцем, — прищурился Анатолий, глядя на женщину не улыбаясь.

Секунда паузы. Ольга с удовлетворением откинулась на спинку кресла, будто получила подтверждение очевидному.

— Я так и знала.

— Да? — в голосе Романова появилось наигранное удивление, но губы дрогнули в усмешке.

— Да. Это видно. По манере держаться. По твоим ответам. По одежде, наконец.

— Понятно, — коротко, без развития ответил он.

— А ты не спросишь, кем работаю я? — не выдержала Ольга.

— Не спрошу, — Толя повернулся к ней и улыбнулся открыто, чуть насмешливо. — Это для меня информация не существенная.

Она удивлённо приподняла бровь.

— Вот как?

— Если ты мне понравишься, мне будет всё равно, кем ты работаешь. А если не понравишься — тем более.

Он сказал это спокойно, без вызова, как факт. Ольга рассмеялась — коротко, но искренне. Такой ответ она не просчитывала.

— Рискуешь, Романов.

— Привык.

— И часто рискуешь?

— Только когда ставки высоки.

— А здесь ставки высоки?

— Посмотрим, — он чуть наклонил голову, разглядывая её. — Пока ты прошла первый раунд.

— Первый? Сколько их всего?

— Столько, сколько сама захочешь.

Ольга откинулась в кресле и на секунду прикрыла глаза, пряча улыбку. Она смотрела на него сквозь ресницы — на профиль, на руки, на эту его манеру сидеть ровно, но расслабленно. Не пытался понравиться. И от этого у неё внутри что-то ёкало. В ней разгорался интерес — не поверхностный, не игровой. Даже лёгкий азарт, с желанием не просто увлечь — удержать.

Она привыкла к другим. К тем, кто начинал охоту сразу: комплименты, вопросы, попытки угадать, что ей понравится. Кто играл по её правилам. И это самое сильное, что она чувствовала за последние годы.

«Ты не такой, как все, Романов, — подумала она, разглядывая его. — Ты не ищешь одобрения. Ты не просишь. Ты сам выбираешь».

И она вдруг поняла, чего хочет. По-настоящему, глубоко, почти до боли в груди. Чтобы он выбрал её. Потому, что она — есть. Просто Ольга.

Серова ловила на себе его взгляды. Короткие, быстрые. Точные. И она знала этот взгляд. Знала, чего он хочет. И знала, что это ей дать — не проблема. Проблема в другом: как сделать так, чтобы он не просто захотел, а остался.

«Сблизиться. Стать своей, — подумала она, чуть прикусив губу. — Чтобы за эти две недели привык. Чтобы не смог отпустить. Чтобы когда всё закончится, понял: это не игра, это — жизнь».

Она снова посмотрела на него. Романов читал что-то в телефоне, спокойный, красивый той мужской красотой, от которой у неё подкашивались колени. Он не вовлекался и не ускорял. Держал дистанцию — и этим втягивал сильнее.

«Ну, Романов, — улыбнулась она про себя. — Посмотрим, кто кого».

Варя отвернулась к иллюминатору, чтобы не смотреть на них. Она видела, игра началась, а чужая игра всегда утомляет, когда ты не участник, а случайный зритель. За ней, через проход, сидели Никитины. Марина уже полчаса молчала. Для неё это было много. Антон, как обычно, уткнулся в телефон — листал какие-то картинки, наушники воткнуты глубоко в уши.

— Мог бы хоть сейчас не в телефоне сидеть, — сказала она негромко, но достаточно, чтобы он услышал сквозь музыку.

Антон вытащил один наушник.

— Что?

— Я говорю: мог бы и отвлечься. Скоро Индонезия, люди новые, а ты...

— Мы ещё даже не прилетели, — ответил он без раздражения. — Что я должен делать? В иллюминатор смотреть?

— Хотя бы.

— Я смотрел. Там облака.

Марина закатила глаза и отвернулась. Она не понимала, как можно быть таким... таким никаким. Антон оказался хорошим мужем — не пил, не изменял, зарабатывал достаточно, дом строил. Но от этого его «хорошести» её иногда трясло.

— Ты мог бы хоть раз проявить инициативу, — сказала она уже тише, почти себе.

— Например? — Антон убрал телефон, наконец-то глядя на неё.

— Не знаю. Поговорить с кем-то. Познакомиться. Предложить что-то.

— Мы в самолёте, Марин.

Антон вздохнул, надел наушник обратно и уставился в иллюминатор. Там действительно висели только облака.

Через проход, чуть впереди, Ермолаевы сидели рядом, наклонившись друг к другу. Светлана что-то тихо говорила, Николай слушал, кивал и иногда коротко отвечал. Впереди, в бизнес-классе (Константин Потапов доплатил за повышение, потому что «в экономе ноги не помещаются»), раздался громкий голос.

— Девушка! — Потапов подозвал стюардессу взмахом руки.

. — Слушайте, у вас тут в меню написано «индонезийский ужин». Это что конкретно?

Стюардесса, с профессиональной улыбкой, наклонилась к нему, ответила:

— Сегодня на выбор: наси горенг с курицей или лапша с морепродуктами.

— А острое там есть?

— Наси горенг подаётся с самбалом — это местный острый соус. Отдельно, по желанию.

— Вот это дело, — Потапов довольно кивнул. — А то летал я с одной авиакомпанией — принесли рис с кетчупом. Кетчуп, представляете?

Стюардесса вежливо улыбнулась, пообещала принести самбал побольше и упорхнула по проходу.

— Девушка! — крикнул он вслед. — И виски! Двойной!

В салоне кто-то хмыкнул, кто-то улыбнулся. Потапов был как стихийное бедствие — громкий, прямой, бесцеремонный, но без злобы.

Толя на секунду поднял глаза в сторону бизнес-класса. Усмехнулся едва заметно. Через шесть часов полёта, когда ужин был съеден, фильмы пересмотрены, а соседи по ряду начали дремать, по салону прогуливался Игорь Воля. Остановился у ряда, где сидели Толя с Ольгой.

— Не спите? — спросил негромко, улыбаясь.

— Программу вспоминаем, — Ольга улыбнулась в ответ.