Ольга Гладышева – Кыштымский карлик, или Как страус родил перепелку (страница 2)
– Куда это нас занесло? – пробормотал высокий сутулый человек и, обращаясь к мальчику постарше, сказал: – Рикардо, сынок, тащи-ка сюда фонарь! Разбираться будем.
Одной рукой высокий цеплял за ухо очки, а другой пытался развернуть на еще горячем капоте перегревшейся машины карту.
– Ох, как-то не нравится мне все это, – подошел к капоту водитель, выглядевший существенно ниже и круглее спутника. Он помог высокому справиться с картой, и мужчины озабоченно склонились над ней.
– От берега мы поднимались здесь, – тыкал в карту пальцем один.
– Железную дорогу пересекли здесь, – проводил ногтем другой.
– Этот поселок мы не проезжали…
– И вдоль железной дороги так долго не ехали…
– Может, мы здесь свернули не туда?
– А может, железнодорожный переезд был не тот, а этот?
Мужчины сосредоточенно водили пальцами по карте, а мальчики были предоставлены сами себе. Вторым фонариком они осветили иссохшую, потрескавшуюся землю и дорогу, по которой приехали. С краю дороги виднелся заброшенный жилой дом. Его стены облупились и кое-где порушились. За черными провалами окон в пустоте таилась скрытая угроза. С другой стороны дороги неглубокая канава отделяла мир живых от мира мертвых. В свете сгущающейся чернильной ночи более зловещего соседства придумать было нельзя. Слабый луч фонарика высветил несколько крайних могил, дальше все тонуло во мраке.
– Там кладбище, – почему-то шепотом произнес, поежившись, младший мальчуган.
– Ну и что? – спросил старший. – Хотя ты прав, соседство неприятное. Надеюсь, мы здесь надолго не останемся.
– Ночью покойники из могил выходят… Мне рассказывали. Они живых с собой забирают…
– Глупости все это, – ответил старший. – Чтоб покойники вышли, их потревожить надо. Но ты же не собираешься на кладбище ночью идти?
– За все золото мира не пойду, – уверенно подтвердил младший и добавил: – Там жутко…
– И здесь жутко тоже, – прошептал старший, оглянувшись на зияющий провалами дом.
Голоса спорящих мужчин смолкли, они оторвались от карты и посмотрели на пацанов.
– Надеюсь, мы едем дальше? – спросил старший мальчик.
– Не надейся, – с некоторым злорадством ответил водитель. – В темноте дорогу не отыскать, а наугад я не поеду. Здесь, под землей, целые лабиринты нарыты. Ухнем в яму вместе с машиной. Кто нас вытащит?
– Здесь очень страшно, – чуть не плача, добавил младший. – Там, за канавой, могилы шевелятся.
– Не придумывай, – погладил его по головке отец, – это просто ветер поднимается, траву качает.
– А ветер что? На могилах спит?
– Нет, конечно. Он с океана дует, прохладу земле несет.
– Если бы прохладу… – проворчал круглый. – Как бы нам ночью от холода не окоченеть.
Падающая звезда, озаряя все пульсирующим светом, покатилась по небу. Люди замерли в оцепенении. Звезда ударилась о ветви засохшего дерева, рассыпалась фейерверком искр и погасла. «Б-о-о-м…» Густой тягучий звук прокатился над землей. Над кладбищем поднялись и заплясали легкие голубоватые тени.
– Это привидения… – прошептал в ужасе младший ребенок, прижимаясь к отцу. – Их упавшая звезда растревожила.
– Не бойся, – успокоил отец. Однако уверенности в его голосе уже поубавилось.
– Мы покойникам худого не делали. Нас они не тронут… – предположил старший.
– Нас Рэна защитит. Она ничего не боится, – подтвердил отец. – А где она? Где Рэна?
Все стали оглядываться. Собаки нигде не было видно.
– Ну вот и Рэна нас бросила, – огорчился младший. – Сейчас привидения придут…
– Это просто дым или пыль от земли поднялась, а вовсе не привидения, – водитель неодобрительно покосился на сутулого. – Там что-то упало… Может быть, космическое. А может, и с самолета… Иногда метеориты приносят на землю золото, а иногда – смертельные бактерии… Так что выбирайте. Я бы не пошел проверять.
– Золото – это здорово! – загорелись глаза у старшего.
– А Рэна скоро вернется, – заверил отец, разводя костер. – Вот как только мы ужин сделаем – сразу прибежит.
– Папочка, а если звезду сварить и съесть, что будет? Правда, будешь сам светиться и сиять изнутри? Или все это враки?
– Честно? Я не пробовал.
Луна наконец-то переползла через горный кряж и залила всю долину мертвенно-серебряным светом. Чак пошевелил руками, ногами, приподнялся и огляделся. Он лежал на бугорке. Лунный свет серебрил каждую жухлую травинку, мерно качаемую ветром. От этого все пространство вокруг Чака шевелилось и ажурные былинки выплетали сложные узоры на черном фоне неба и гор. На плоской покосившейся скале загадочной вязью проступила надпись. Одни символы светились, другие тонули во мраке, смысл написанного был недоступен Чаку. Вокруг него так же вертикально стояло еще несколько подобных симметрично обработанных каменных пластин с загадочными письменами. Вдали на подъеме в гору виднелись четко очерченные предметы в виде кубов с большими дырами на стенах. Рядом с одним был разведен огонь и копошились фигурки. «О мой Бог! – понял Чак. – Я упал на землю лысых обезьян… Значит, у меня три смертельных врага сразу: холод, солнце и лысые обезьяны… Есть кто-нибудь, кто все еще считает: из любой ситуации можно выкрутиться? А вот и не три, какая ерунда – три, вон и четвертый сопит за кочкой. Сейчас появится». Гигантский зверь показался внезапно. Он был огромен – выше скалы – и уродлив. Его ноздри раздувались. Глаза – каждый с голову Чака – мерцали желтым огнем. Кривые лапы волокли длинное провисшее несообразное тело. Зверь не спешил приближаться, он с удивлением рассматривал оторопевшего гостя. Придя в себя, Чак начал медленно пятиться и, наклонившись, поднял с земли камень. Когда страшная морда стала надвигаться, жадно втягивая в себя воздух, Чак метко бросил камень и попал зверю в глаз. Зверь отскочил назад и заливисто залаял, призывая на помощь людей.
– Она что-то учуяла, – услышав собачий лай, сказал сутулый.
– Она нашла покойников, – всполошился младший мальчик. – Сейчас она их всех разбудит.
– Нет, она так лает на зверя. Хотя какой там может быть зверь? Пустыня…
– Завтра посмотрим, когда рассветет. Зовите ее сюда. Хватит шуму на сегодня.
Сутулый захлопал в ладоши, и через несколько секунд Рэна вынырнула из темноты. Собака была почти черной, и в свете костра были видны лишь два блестящих глаза да свисающий, трепыхающийся от частого дыхания язык. Если бы Рэна умела говорить, она бы все рассказала о встрече с мелким агрессивным незнакомцем… Но люди такие бестолковые… Что им можно объяснить? Им бы только пузо набить…
Поужинав, все устроились спать в машине, и даже Рэне нашлось местечко под сидением. Вместе им было не так страшно и не так холодно ночью.
А ночь вступила в свои права. Печальный свет Луны окрасил небо в густой темно-синий цвет, и мелкие звездочки исчезли, растаяв в этом лунном великолепии. Студеный воздух был изумительно прозрачен и чист и позволял видеть живописную долину на много километров вокруг. Зубцы самых высоких гор издали призрачно светились снежными шапками нетающих ледников. Крутые отроги горного хребта отбрасывали глубокие тени, похожие на бездонные провалы. Раскаленный зной дня сменился высокогорным холодом ночи. Все на земле: камни, комки почвы, плиты надгробий – сжималось от холода. Чак слышал их невидимое легкое движение, сопровождаемое шорохом и едва слышным потрескиванием. И все это не добавляло ему спокойствия.
Луна проползла по небу и запуталась в длинных ветвях засохшего дерева. Чак видел, как лысые обезьяны и страшный зверь забрались в крытую посудину. Они там поворчали, повозились и наконец затихли. Костер погас. И Чак опять остался наедине с равнодушными звездами, глупо улыбающейся Луной и растекающимся по земле холодом. «Надо поискать машину», – решил Чак и двинулся в путь. Он спустился с холма, перелез через какую-то загородку, поднялся на еще один холмик, прошел по покатой плите и чуть не свалился в зияющий провал. Затем Чак аккуратно спустился с возвышения и, перейдя тропинку, начал вновь карабкаться на холмик. Так он передвигался, меняя направления, и все смотрел по сторонам. Машины видно не было, а вот холод становился невыносимым. Чак устал. Приключения этого дня лишили его сил. Наконец он добрался до ствола сухого дерева и нашел среди корней небольшое углубление. Чак притащил в эту ямку травы, зарылся в нее с головой и заснул, вернее, забылся чутким тревожным сном.
Утро не принесло радости. Чак проснулся от звука шагов, чужих недобрых шагов, сопровождавшихся хриплым сопением. Явно приближались эти гадкие лысые обезьяны и уродливый зверь. Они походили кругами, словно что-то ища, а затем остановились прямо у корней дерева, и зверь опять завопил. Чак затаился. Одна из лысых обезьян взяла палку и стала ковырять ею под корнями, почти задевая Чака.
– Далеко забился, – сказал один.
– Зачем он тебе? – спросил второй.
– Ну, интересно же, что за зверь там спрятался.
– Пошли, мне не интересно. Золото не нашли, звезды тоже. А зверушка? Пусть бегает. На что она тебе?
Мальчик повернулся, собираясь уходить.
– Погоди секунду. Я сейчас траву подпалю, он и выскочит.
Чак с ужасом увидел, как огонь принялся жадно лизать траву в его ненадежном убежище. Он попытался вытолкнуть траву наружу из своего укрытия, но огонь, словно обрадовавшись поживе, разгорался все сильнее. Чаку ничего не оставалось, как выбежать наружу. Он припустил что было мочи, не разбирая дороги.