Ольга Евтушенко – Опа-опа. Не та Европа (страница 4)

Белье бельём, но за свой иностранный язык я переживала. Несмотря на то, что фирма у меня была немецкая, сам шеф говорил на русском прекрасно, практики у меня почти не было. Только знания на уровне школьной программы.

«Ничего, – успокаивала я себя, – в языковой среде всё само всплывёт».

Наивная…

Глава 8. Полковник даёт добро

В Шереметьево меня провожал дядя Саша, полковник разведки в отставке, человек, который знал меня лучше, чем я себя сама. Он привык к моим импульсивным поступкам и моё решение «бросить всё и уехать в Германию няней» воспринял спокойно, даже философски. На фоне моих прошлых «акций» это выглядело почти благоразумно.

– Всего у тебя хватает, – сказал он, обнимая меня крепко. – Ума, характера, за словом в карман не полезешь. Только бы немного остепениться… Помнишь, как ты в аспирантуру рванула? – спросил он.

– Спасибо, что напомнил, – закатила я глаза. – Только-только перестала просыпаться в холодном поту.

– Да ты и там могла бы поступить, если бы не…

– …если бы не ляпнула профессору, что «хватит на меня смотреть, будто я не экзамены сдаю, а у шеста в клубе танцую», – закончила я за него. – Честно, я думала, его инсульт хватит после моих слов.

– Ну да, – хмыкнул дядя. – А потом тебя вышибли с экзамена. Ты ушла громко. С выражением. Как и положено казачке с характером.

– Кровь, – гордо подтвердила я. – Кубанская. Горячая.

Мы помолчали.

– Если там тебе кто-нибудь скажет что-то обидное, сразу пиши. Я приеду, найду, ликвидирую. Или депортирую. Через правильные каналы.

– Ага. Только не забудь, что ты теперь на пенсии, а не в «контрразведке».

– Ну, у меня ещё связи, – загадочно прищурился он. – Главное, чтобы ты не вздумала устроить международный скандал.

– Обещаю, буду скандалить исключительно в пределах Евросоюза, – кивнула я.

На прощание он долго держал мою руку, глядя в глаза:

– Запомни, Ольга. Если что – ты не одна. Он обнял меня крепко и пропустил вперёд. Взмах руки – и я пошла в новую жизнь.

Глава 9. Чужое небо

Самолёт нёс меня к новой жизни.

А Наташа продолжала меня «просвещать»:

– Если ты летишь по программе Au Pair – забудь всё, что ты читала.

– Почему?

Она чуть усмехнулась. Безрадостно.

– Потому что это не про язык, не про Европу, культурный обмен. Это про одиночество. Про то, как ты сидишь на чужой кухне, пока вокруг говорят на незнакомом языке. И всё, что тебе хочется, – это домой. Но дом далеко. И ты моешь чужие тарелки. Они там обнимаются, а ты – чужая. Вроде как «на правах члена семьи», пока ты не скажешь лишнего. И тогда тебе напомнят твоё место.

Она помолчала и продолжила:

– Я преподавала немецкий в школе. Как ты понимаешь, зарплата – не особо, а физрук – единственный «жених» из реальных. Я рванула сюда за другой жизнью.

Она посмотрела в иллюминатор

– Выдержала благодаря таким же, как мы – опэр-девочкам. Только они понимали. Мы – как маленькое подполье в большом чужом мире.

Я почувствовала, как внутри холодеет. Блин, что-то я не так мрачно всё это себе представляла.

Она постучала ногтем по иллюминатору.

– Пообещай мне, – сказала она вдруг. – Когда всё закончится – ты хоть кому-нибудь расскажешь, как было на самом деле. Чтобы хоть одна девочка знала, на что идёт.

Я кивнула. Молча

…Я так и не написала Наташе. Потеряла адрес. Но если ты, Наташа, читаешь эту книгу – знай: я сдержала своё обещание.

Я написала правду. Здесь. В каждой странице. Во всём, что я не сказала тогда. Но скажу сейчас. Пусть даже спустя годы.

Глава 10. Добро пожаловать… вроде как

Привет, Дюссельдорф.

Спускаюсь по трапу самолета. Желание вцепиться в руку Наташи и прошептать: «Не бросай меня среди всего этого чужого». Но я уже была взрослая девочка и знала: всё, пути разошлись.

Наташу ждала спокойная, выстраданная жизнь уважаемой фрау: муж, квартирка на Кельденихштрассе, работа в немецкой фирме и пиво по пятницам в Старом городе.

А меня?.. Меня ждали приключения, Юлькина свадьба и мой жених.

Не кто-нибудь, а директор одной из крупнейших автомобильных компаний Германии. Звучит солидно. Почти сказочно.

Закинула за спину рюкзак и пошла к выходу. «Минус один, минус два, не ниже… Почти курорт», – прикинула я, вдыхая немецкий воздух.

Огляделась. Аэропорт как аэропорт. Почти как наш. Чуть меньше. Толпа встречающих – чуть более «европейская».

И среди них – он. Жених, типа?

Сутулый, плешивый, в свитере непонятного цвета и брюках в тон. В руках табличка с моим именем. Рядом крутился пухлый белобрысый мальчишка, похожий на варёную сосиску в куртке.

Может, настоящий принц просто отлучился – за кофе, в буфет, к белому коню? А табличку оставил этому… резервному дядьке? Но нет.

На лице – ни искры радости. Лёд.

«Наверное, стесняется», – подбодрила я себя и выдала широкую улыбку, с готовой приветственной репликой на языке.

Протянула руку. Птичкой, робкой. И… зависла в воздухе.

– Olga? – лениво спросил «принц», с каждой секундой теряя очки.

Я закивала, как китайский болванчик.

– Ich bin Bursian. Das ist Moritz. / Меня зовут Бурсиан. Это Мориц.

Мальчик – Мориц – слегка дёрнул уголком рта. То ли улыбка, то ли спазм. Ну хоть какая-то эмоция.

В моём воображении встреча рисовалась иначе: объятия, радость, фразы вроде «наконец-то ты здесь!». Вместо этого – я тащу рюкзак сама, стараясь не отстать от хмурого спутника и его ребёнка.

На парковке он молча кивнул на багажник чёрного «Ауди». Рюкзак – туда. Сама села на переднее сиденье, пристегнулась. Поехали.

Летим по автобану, дорога как зеркало – гладкая. Молчим. И вдруг, не глядя в мою сторону, он говорит:

– Wie geht es dir? / Как дела?

– Danke. Gut! / Хорошо, а у вас?

– Es geht / Пойдёт.

Ну хоть первый диалог я осилила. Супер!

Мориц неожиданно выстрелил в мою сторону какой-то фразой – быстрой, как очередь. Упс. Он точно на немецком говорит??

Потом Бурсиан, видимо, повторил то же самое. Помедленнее. Но это не спасло ситуацию.

Я ни фига не поняла!!

И тут они оба – отец и сын – переглянулись. С таким видом, типа, как это она не понимает нас!

Моё настроение рухнуло.