Ольга Елютина – Тайна пропавшей книги или призрак Достоевского. (страница 3)

— Налево или направо? — задумалась Лизавета.

— Логика подсказывает — налево, — сказал Гриша. — Но интуиция кричит — направо. А интуиция никогда не врёт, особенно если пахнет сметаной.

— Сметаной? — удивилась Лизавета.

— Именно. Пойдём направо.

Они повернули и через несколько шагов оказались перед деревянной дверью. Из-за неё доносились голоса.

— слишком много знает, — говорил низкий голос. — Если она найдёт карту, всё раскроется.

— Но книга уже у нас, — отвечал второй голос, более высокий. — Зачем рисковать?

— Затем, что она не одна! Есть и другие. И если она поймёт связь

Лизавета и Гриша переглянулись.

— Кто они? — одними губами спросила Лизавета.

— Сейчас узнаем, — Гриша приготовился к прыжку. — На счёт три. Раз два

Но не успели они ничего предпринять, как дверь распахнулась, и на пороге появился инспектор Угольков.

— А, Книжкина! — воскликнул он. — И кот ваш тоже здесь. Что вы тут делаете?

— Э осматриваемся? — неуверенно ответила Лизавета.

— Осматриваетесь в секретном коридоре? — поднял бровь инспектор. — Любопытно. И что же вы нашли?

— Следы, — честно сказала Лизавета. — И слышали голоса. Там, за дверью, кто-то говорит о какой-то карте и книгах.

Угольков нахмурился.

— Так, — он достал блокнот. — Начинаем официальное расследование. Вы двое — со мной. И никаких самостоятельных действий!

Гриша фыркнул, но промолчал.

Инспектор решительно толкнул дверь. За ней оказалась небольшая комната, заставленная книжными стеллажами. За круглым столом сидели трое:

Николай Иванович, директор библиотеки, бледный и взволнованный;

Ольга Сергеевна, заведующая отделом редких книг, с вечным лорнетом на носу;

и незнакомец в тёмном пальто — тот самый, которого описывали свидетели.

— Угольков! — воскликнул директор. — Что за вторжение?

— Расследование, — отрезал инспектор. — У нас пропажа ценного издания, а вы тут заседаете. И, судя по всему, знаете больше, чем говорите.

Незнакомец в пальто встал.

— Я Аркадий Львович, — представился он. — Председатель Тайного общества почитателей русской классики. Мы как раз обсуждали пропажу книги.

— И что же вы выяснили? — прищурилась Лизавета.

— Что кто-то пытается помешать нам, — мрачно сказал Аркадий Львович. — «Преступление и наказание» было лишь началом. Следующей могла стать любая книга из нашего списка.

— Какого списка? — спросил Угольков.

Аркадий Львович достал папку и развернул лист. На нём были перечислены произведения Достоевского, Толстого, Тургенева — всего около двадцати названий. Напротив каждого стояла галочка или крестик.

— Это книги, которые мы считаем ключевыми для русской литературы, — пояснил он. — Ктото пометил их как «опасные». И начал убирать с полок.

— Убирать? — переспросил Гриша. — Или прятать?

— Прятать, — кивнул Аркадий Львович. — Чтобы сохранить. Но теперь мы понимаем, что это не просто пропажи. Это предупреждение.

Лизавета посмотрела на значок, найденный в сейфе. Буква «К».

— Общество почитателей классики? — переспросила Лизавета. — И вы считаете, что ктото пытается помешать вам?

— Именно, — кивнул Аркадий Львович. — Мы уже потеряли три книги за последний месяц. Сначала «Бесы», потом «Идиот», а теперь вот «Преступление и наказание». Все они были частью нашей коллекции редких изданий.

Гриша прищурился.

— А почему вы не заявили в полицию раньше?

— Боялись огласки, — призналась Ольга Сергеевна. — Если станет известно, что из библиотеки пропадают ценные книги, это ударит по репутации.

— И по финансированию, — добавил директор Николай Иванович. — У нас и так бюджет урезан до минимума.

Угольков достал блокнот.

— Так, — он начал записывать. — Значит, у вас есть список пропавших книг. Кто имел доступ к этой коллекции?

— Только члены общества, — ответил Аркадий Львович. — Нас всего пятеро: я, Николай Иванович, Ольга Сергеевна, Павел Петрович и — он замялся, — и покойный Виктор Семёнович.

— Покойный? — встрепенулся Угольков.

— Да, он умер три недели назад. Сердечный приступ. Но перед смертью он говорил, что обнаружил что-то важное. Что-то, связанное с книгами.

Лизавета достала значок с буквой «К».

— Это принадлежало ему?

Аркадий Львович внимательно рассмотрел находку.

— Да! Это его личный знак. Он сам его изготовил. Говорил, что «К» означает «Ключ».

— Ключ к чему? — спросил Гриша.

— Он так и не успел сказать.

Решив изучить кабинет покойного Виктора Семёновича, Лизавета, Гриша и инспектор отправились на третий этаж. Кабинет оказался заперт, но директор дал ключ.

Внутри всё было аккуратно разложено: книги на полках, бумаги в папках, на столе — лупа и блокнот с пометками.

— Смотрите! — Лизавета указала на стену.

Над столом висела большая карта города с отметками. Некоторые районы были обведены красным, другие — синим. В центре карты стояла жирная точка с подписью: «Библиотека».

— Похоже, Виктор Семёнович что-то искал, — задумчиво произнёс Угольков. — И это было связано с расположением книг.

Гриша запрыгнул на стол и обнюхал блокнот.

— Тут записи о «Бесах», — прочитал он. — «Страница 147, абзац 3. Скрытое послание». И ещё: «Ключ в тексте. Нужно найти все метки».

Лизавета взяла «Бесов» с полки и открыла на указанной странице.

— Здесь ничего необычного, — она пробежала глазами текст. — Обычный абзац.

— Может, нужно что-то подсветить? — предложил Угольков.

Гриша фыркнул.

— Или просто прочитать между строк. В прямом смысле.

Лизавета присмотрелась. Между строк едва заметно проступали буквы, выведенные невидимыми чернилами.