Ольга Елютина – Тайна пропавшей книги или призрак Достоевского. (страница 4)

— «Тайник под пятой полкой», — прочитала она.

Они вернулись в основной зал библиотеки. Пятая полка в разделе классики оказалась самой нижней. Лизавета опустилась на колени и осмотрела пол.

— Вот! — она постучала по одной из плиток. Звук был глухим.

С помощью отвёртки, которую одолжили у Павла Петровича, они вскрыли плитку. Под ней оказалась небольшая ниша с металлическим ящиком.

— Наконец-то, — выдохнул Угольков, открывая ящик.

Внутри лежали три книги: «Бесы», «Идиот» и «Преступление и наказание». А сверху — письмо.

«Тем, кто найдёт это. Книги не украдены — они спрятаны. Кто-то пытается уничтожить русскую классику, заменяя оригиналы подделками. Я успел спрятать настоящие издания, но не успел предупредить остальных. Ищите метку «К» — она означает подлинность. Виктор С.»

— Подделки? — нахмурилась Лизавета. — Но как?

— Очень просто, — сказал Аркадий Львович. — В типографиях допечатывают фальшивые тиражи с изменённым текстом. И подменяют книги в библиотеках.

— Но зачем? — удивился Гриша.

— Чтобы исказить смысл, — пояснил директор. — Представьте, если в «Преступлении и наказании» убрать все рассуждения о морали? Или в «Войне и мире» вырезать философские главы? Литература потеряет силу.

Угольков почесал затылок.

— Значит, у нас не просто кража, а культурная диверсия. И преступник всё ещё на свободе.

В этот момент дверь библиотеки распахнулась, и вошёл Павел Петрович.

— Я всё понял! — возбуждённо объявил он. — Это магия книг! Они сами спрятались, чтобы

Он замер, увидев всех собравшихся и открытый ящик.

— Павел Петрович, — строго сказала Лизавета. — А вы знали о тайнике?

Завхоз побледнел.

— Ну в общем да. Виктор Семёнович показал мне его перед смертью. Он просил помочь следить за книгами. Я проверял их каждую ночь.

— И вчера? — уточнил Угольков.

— Вчера я заметил, что «Преступление и наказание» лежит не на своём месте. Я хотел её перепрятать, но — он вздохнул. — Но я случайно оставил записку. Хотел напугать вора, чтобы он остановился.

— Записку с угрозами? — уточнила Лизавета.

— Да. Я думал, это сработает. Но теперь вижу, что ошибся.

Гриша подошёл к нему и внимательно посмотрел в глаза.

— Павел Петрович, а почему на вашей куртке такая же метка «К», как на значке Виктора Семёновича?

Завхоз смутился.

— Это он мне подарил. В знак доверия. Сказал, что я единственный, кому он может доверить тайну.

Директор кивнул.

— Да, Павел Петрович был его правой рукой в обществе.

Угольков закрыл блокнот.

— Итак, картина проясняется. Книги были спрятаны для сохранности. Но кто-то продолжает их искать. И этот кто-то знает о нашем обществе.

— И имеет доступ в библиотеку, — добавила Лизавета. — Значит, это ктото из своих.

Гриша зевнул.

— Что ж, раз уж мы раскрыли половину тайны, предлагаю сделать перерыв. У меня лапки устали от расследований, а душа просит сметаны.

Все невольно улыбнулись.

— Хорошо, — согласился Угольков. — Сделаем перерыв. Но завтра мы продолжим. И найдём того, кто стоит за подменой книг.

Лизавета посмотрела на полки с классикой. Теперь она понимала, что за этими книгами стоит нечто большее, чем просто слова на бумаге. Это была борьба за смысл, за правду, за саму суть литературы.

И она была готова сражаться.

Глава 3.

После признания Павла Петровича все замолчали. Лизавета смотрела на завхоза, пытаясь понять, что он скрывает. Гриша прищурился, обнюхивая воздух вокруг него.

— Значит, вы знали о тайнике, — медленно произнесла Лизавета. — И знали, что книги подменяют. Почему не сказали сразу?

Павел Петрович покраснел.

— Виктор Семёнович просил хранить тайну. Он боялся, что если ктото узнает о наших действиях, то преступник станет осторожнее. Я хотел помочь посвоему.

— И оставили ту записку? — уточнил Угольков.

— Да. Хотел напугать вора, чтобы он остановился. Но, похоже, только всё усложнил.

Гриша фыркнул.

— Типично. Хотел как лучше, а получилось как всегда.

Аркадий Львович встал и подошёл к окну.

— Теперь ясно, почему книги возвращались на полки. Павел Петрович перепрятывал их, а мы думали, что они сами вернулись.

— Но кто подменяет книги? — спросила Лизавета. — У нас есть список подозреваемых: кто-то из членов общества или кто-то извне, кто о нём знает.

Угольков достал блокнот.

— Давайте проверим все книги из списка. Если они подменены, мы найдём следы.

Они разделились. Лизавета и Гриша взялись за раздел Достоевского, Угольков и Павел Петрович — за Толстого, Аркадий Львович и Ольга Сергеевна — за Тургенева.

Лизавета открыла «Преступление и наказание» из тайника и сравнила с тем, что стоял на полке.

— Смотри, Гриша! — она указала на страницу. — Видишь разницу? В этой книге абзац о раскаянии Раскольникова сокращён на треть. А здесь, в подлиннике, он полный.

Кот прищурился.

— Подделка! И довольно грубая. Ктото решил, что люди не заметят, если убрать «лишние» рассуждения.

Они проверили остальные книги. Из двадцати ключевых произведений семь оказались подменёнными. Среди них — «Война и мир», «Анна Каренина», «Братья Карамазовы».

— Ктото целенаправленно убирает философские и моральные фрагменты, — задумчиво произнёс Угольков. — Это не просто кража. Это искажение смысла.

— И ктото очень хорошо знает библиотеку, — добавил Аркадий Львович. — Чтобы подменить книги незаметно, нужно знать расписание дежурств, расположение камер и тайные ходы.

— То есть это ктото свой, — подытожила Лизавета.

Гриша зевнул.

— Или ктото, кто очень хорошо изучил библиотеку. Может, бывший сотрудник?

Решив проверить архивы, Лизавета и Гриша отправились в подвальное хранилище. Там, среди пыльных папок, они нашли старую фотографию: группа людей в библиотеке, на обороте надпись: «Общество почитателей классики, 1995 год».

— Смотри! — Лизавета указала на одного из мужчин. — Это же Павел Петрович! Но здесь он моложе, и у него другая фамилия.