Ольга Дорен – Наташа снова выходит замуж (страница 9)

Она поставила сумку на кресло, кофе на стол, ноутбук на док-станцию и телефон рядом. Почта открылась не сразу, как будто даже она не хотела начинать этот понедельник.

Первое письмо было с темой: «СРОЧНО: правки по презентации для совета».

Наташа посмотрела на часы.

Восемь двадцать девять.

Совет директоров был сегодня в одиннадцать.

Конечно.

Она сняла пальто, повесила его на спинку кресла, потом сняла, повесила на плечики в шкаф, поправила рукав и только после этого открыла письмо.

Правок было четырнадцать.

Три разумные.

Пять спорные.

Шесть — из серии «человек проснулся в тревоге и решил поделиться».

Наташа отпила кофе.

Кофе уже был чуть тёплый.

Понедельник начал мстить рано.

В кабинет заглянула Маша.

— Уже можно?

— Говорите, — сказала Наташа, не отрывая взгляда от письма.

Маша вошла, закрыла дверь и села на край стула. Люди часто садились к Наташе именно так — будто полноценная посадка означала признать вину.

— В пятницу журналисты получили информацию, что мы переносим запуск линейки на осень.

Наташа медленно подняла глаза.

— Откуда получили?

— Пока выясняем.

— Плохо.

— Да.

— Запуск действительно переносится?

Маша замялась.

Эта пауза сказала больше, чем любой отчёт.

Наташа поставила кофе на стол. Очень аккуратно.

— Маша.

В одном имени уже был запрос на правду без красивой упаковки.

— Производство говорит, что есть риск.

— Риск или факт?

— Они называют это «вероятным смещением».

Наташа закрыла глаза на полсекунды.

«Вероятное смещение» в корпоративном переводе означало: «Мы уже всё понимаем, но надеемся, что кто-нибудь другой скажет это вслух».

— Кто от производства на связи?

— Ковалёв.

— Отлично. Значит, не на связи.

— Он в командировке.

— Командировка не отключает способность отвечать за свои решения. Она только ухудшает качество связи. Ставьте созвон на девять.

Маша посмотрела на часы.

— Сейчас восемь тридцать две.

— Именно поэтому он успеет испугаться, но не успеет придумать легенду.

Маша быстро записывала.

— Комментарий СМИ?

— Сначала мне факты. Потом комментарий.

— Журналисты ждут.

— Журналисты всегда ждут, что кто-то первым скажет глупость. Мы им помогать не будем.

Маша кивнула.

— Я могу набросать holding statement.

Наташа уже открыла пустой документ.

— Я сама.

Маша подняла глаза.

— Наталья Андреевна, я могу…

— Можете. Но я сделаю быстрее.

Она сказала это не зло. Просто как факт. В этом и была проблема: Наташа часто даже не замечала, как забирает работу себе. Ей казалось, что так быстрее, надёжнее, безопаснее.

Она напечатала:

«Компания не комментирует внутренние производственные графики. Запуск находится в плановой подготовке, подробности будут объявлены дополнительно».

Перечитала.

— Без слова «перенос», — сказала она. — Без слова «риск». Без слова «осень». И без фразы «мы заботимся о качестве», пока я не пойму, кто именно заботился о нём с четверга вечера.

Маша записала.

— Поняла.

— Пока нет. Но сейчас это неважно.

У двери Маша задержалась.

По лицу было видно: есть ещё одна новость. И она тоже не принесла цветов.