Ольга Дорен – Наташа снова выходит замуж (страница 30)
— Не буду. До следующей встречи.
Он вышел из переговорной, а Наташа осталась стоять у стола и смотреть на закрывшуюся дверь.
Вот ведь.
Она действительно рассмеялась.
Не вежливо, не из деловой любезности, не потому, что нужно разрядить обстановку. По-настоящему. На секунду.
И хуже всего было не то, что Сергей это заметил.
Хуже всего было то, что он не попытался этим воспользоваться.
Наташа взяла телефон.
В семейном чате было шесть новых сообщений.
Лена: «Как там женщина KPI?»
Полина: «Мам, ты сегодня не забыла, что люди иногда едят?»
Лена: «И иногда ходят на свидания номер два».
Полина: «Тётя Лена, не спугни объект».
Лена: «Объект сам всех спугнёт, если увидит Excel».
Полина: «Excel — часть её шарма».
Наташа посмотрела на экран и набрала:
«Свиданий больше не будет».
Потом, сама не зная зачем, добавила:
«И Сергей бесит».
Ответ пришёл мгновенно.
Лена: «Какой Сергей?»
Полина: «Мам».
Лена: «ПОЛЯ, ТЫ ВИДЕЛА?»
Полина: «Мам сама написала мужское имя. Это не учебная тревога».
Наташа замерла. Осознала. Слишком поздно.
Она быстро написала:
«Деловой партнёр. Бесит профессионально».
Лена:
«Лучший вид начала».
Полина:
«Он с рыбой?»
Наташа закатила глаза.
«Он с блокнотом».
Лена:
«Опаснее».
Полина:
«Блокнот хотя бы можно проверить на KPI».
Наташа убрала телефон, но улыбка осталась.
Совершенно неуместная.
Она прошла к окну, посмотрела вниз на город, на машины, на людей, которые куда-то спешили, и вдруг поймала себя на том, что не думает о следующей задаче.
Секунду.
Всего одну.
Потом телефон завибрировал, Маша прислала обновлённый список сроков, Артём спросил, можно ли заменить «коммуникационный контур» на «единый нарратив», а Пётр Ильич написал: «Зайди, обсудим итоги».
Наташа выдохнула, открыла рабочий чат и снова стала той, кем была нужна всем.
Но где-то под раздражением всё ещё жил короткий, предательский смешок.
И это бесило больше всего.
Глава 5. Тревожная женщина
Дом встретил Наташу тишиной.
Не уютной, не мягкой, не той тишиной, в которой хочется снять обувь, налить чай и выдохнуть. Эта тишина была подозрительной. Слишком ровной. Такой, будто квартира что-то скрывала.
Наташа остановилась в прихожей, прислушалась и сразу поняла: Полина дома.
Подростки никогда не создавали настоящей тишины. Они создавали тишину с признаками жизни: где-то едва слышно щёлкала клавиатура, из-за закрытой двери просачивался свет, на кухне стояла кружка с недопитым чаем, а на обувной полке лежал один кроссовок. Второй, видимо, жил отдельно и не планировал возвращаться в семью.
Наташа сняла пальто, повесила на плечики, потом поправила плечики в шкафу, потому что они висели под неправильным углом. Сумку поставила на банкетку, достала телефон, машинально проверила экран.
Двадцать три непрочитанных сообщения.
Она посмотрела на них и заблокировала телефон.
Это было почти взрослое решение.
Потом разблокировала обратно, потому что взрослые решения хороши, когда не касаются запуска региональной стратегии, письма от Петра Ильича и Артёма, который в шесть вечера прислал сообщение: «Наталья Андреевна, можно быстро финальный взгляд?»
«Быстро финальный взгляд» в переводе с офисного означало: «Я что-то сделал, сам не уверен что, но очень надеюсь, что вы сейчас спасёте мою профессиональную самооценку».
Наташа открыла сообщение, увидела вложение и закрыла.
Не потому, что стала человеком, умеющим держать границы.
Просто в прихожей было неудобно читать презентацию.
Она прошла на кухню.
На столе стояла тарелка с двумя кусками пиццы, накрытая другой тарелкой. Рядом лежала записка, написанная Полининым крупным неровным почерком:
«Мам, это тебе. Разогрей. Не смотри на неё как на нарушение пищевой стратегии».
Наташа прочитала записку и невольно улыбнулась.
Потом открыла верхнюю тарелку.