Ольга Дорен – Наташа снова выходит замуж (страница 26)

— Почему Пётр Ильич видел честную версию?

Маша сделала лицо человека, который уже мысленно написал заявление об увольнении, но ещё надеется на условный срок.

— Потому что она была в цепочке.

— В какой цепочке?

— В той, где Сергей Павлович отправил три версии. Вы переслали мне вторую. Я переслала рабочей группе. А Пётр Ильич попросил исходное письмо.

— Зачем?

— Сказал, что хочет «посмотреть логику».

Наташа закрыла глаза.

Фраза «посмотреть логику» в устах руководителя была примерно как «я просто одним глазком» у человека, который уже открыл чужую переписку.

— И что теперь?

— Теперь Пётр Ильич хочет убрать слайд полностью.

Наташа открыла глаза.

— Конечно.

Она сняла пальто, но не повесила его, а осталась стоять с ним в руке. Это был плохой знак. Очень плохой. Если Наташа не вешала пальто ровно, мир уже вступил в зону нестабильности.

— Он где?

— У себя. Но через двадцать минут общий статус по региональной стратегии. Сергей Павлович уже приехал.

— Прекрасно.

Маша неуверенно улыбнулась.

— Это сарказм?

— Это траур.

Она вошла в кабинет, повесила пальто на плечики, включила ноутбук и открыла письмо Сергея. Три версии слайда действительно были там. Дипломатичная, для совета и честная.

Третья лежала в письме аккуратно, как граната без чеки.

«Текущая система держится на ручном управлении и рискует потерять устойчивость при дальнейшем росте нагрузки».

Наташа перечитала фразу.

Потом ещё раз.

Она была неприятной не потому, что была резкой.

А потому, что была точной.

Это раздражало особенно.

Ошибочные выводы можно было разбить аргументами. Преувеличения — обесценить. Грубость — поставить на место. А точность приходилось либо признавать, либо тратить силы на то, чтобы красиво объяснить, почему она неуместна.

Наташа выбрала второе. Не потому, что боялась первого. Просто четверг не располагал к внутренней революции.

Она взяла ноутбук и пошла к Петру Ильичу.

В коридоре её попытался остановить Артём.

— Наталья Андреевна, можно быстро?

— Нет.

— Там буквально…

— Артём, слово «буквально» никогда не сокращало задачу. Письмом.

— Но…

Она посмотрела на него.

Артём исчез так быстро, что почти стал корпоративной легендой.

Кабинет Петра Ильича снова встретил Наташу мягким ковром и видом на город, который с двадцать третьего этажа выглядел управляемым. Это была одна из главных иллюзий высоких кабинетов.

Пётр Ильич сидел за столом с распечаткой в руке.

— Наталья, — сказал он. — Ты видела это?

— Да.

— Что это?

— Честная версия слайда.

— Зачем она существует?

— Чтобы было из чего выбрать не честную.

Пётр Ильич не оценил.

Он положил лист на стол.

— Мне не нравится формулировка.

— Она не для презентации.

— Мне не нравится, что консультанты вообще так формулируют.

Наташа села напротив.

— Пётр Ильич, Сергей Павлович обозначил управленческий риск. Мы можем не выносить его в таком виде, но сам риск никуда не исчезает.

— Риск чего? Что маркетинг перегружен? Все перегружены.

Вот это была любимая корпоративная мантра. Все перегружены. Все устали. Всем трудно. Произносилась она обычно для того, чтобы конкретно никому не помогать.

— Не все являются точкой сборки для производственного переноса, клиентских коммуникаций, медиаплана, PR, продаж и совета директоров, — сказала Наташа.

Пётр Ильич посмотрел на неё внимательнее.

— Ты сейчас защищаешь слайд консультанта?

— Я защищаю реальность.

— Реальность в том, что нам нельзя показывать совету слабое место.

— Слабое место опаснее, когда его делают невидимым.

Он откинулся на спинку кресла.

— Наталья, я понимаю, что у тебя много задач.

Она почти усмехнулась.