Ольга Дорен – Наташа снова выходит замуж (страница 24)

Не потому что вечер был ужасным. Он не был ужасным. Именно это и утомляло. Если бы Андрей оказался самовлюблённым, грубым, скучным, странным, слишком липким или сказал что-нибудь про «женскую энергию», Наташе было бы легче. Можно было бы вернуться домой с чистой совестью, высмеять его в чате, закрыть вопрос и поставить галочку: попытка была.

Но Андрей был нормальный. Внимательный. Умный. Смешной местами. Не давил. Не обижался. Не считал себя подарком человечеству.

С нормальными людьми было труднее всего. Они не давали повода сбежать красиво.

Наташа достала карту. Андрей остановил её не жестом, а взглядом.

— Я приглашал.

— Лена приглашала, если быть точной.

— Тогда пусть Лена платит?

— Заманчивая идея.

Он улыбнулся.

— Позвольте мне.

Наташа напряглась автоматически. Глупо, конечно. Ужин — не квартира, не зависимость, не обещание. Но внутри всё равно поднялось старое: сначала платят, потом считают, что имеют право; сначала «я же мужчина», потом «почему ты опять недовольна»; сначала жест, потом долг.

Андрей, кажется, заметил. Он не стал спорить. Не сказал «не обижайте меня». Не начал доказывать, что он щедрый и надёжный. Просто спокойно произнёс:

— Или пополам. Как вам комфортно.

Это было настолько нормально, что Наташа растерялась.

— Пополам.

— Хорошо.

Они оплатили счёт. У выхода Андрей помог ей надеть пальто — не навязчиво, просто подал. Так, что если бы она отказалась, он бы отступил. Наташа позволила.

На улице было прохладно. Асфальт блестел после недавнего дождя, город шумел ровно и устало, как большой офис после восьми вечера.

— Спасибо за вечер, — сказал Андрей.

— Вам спасибо.

— Даже несмотря на ассессмент?

— Вы прошли в следующий этап.

Он улыбнулся.

— Это хорошая новость?

Наташа почувствовала, как снова становится тесно внутри. Следующий этап. Опять. Нельзя было сказать «да» слишком легко. Нельзя было сказать «нет», потому что он не заслужил. Нельзя было пошутить так, чтобы совсем спрятаться: он уже слишком много видел.

— Это значит, что протокол ещё не закрыт, — сказала она.

Андрей посмотрел на неё спокойно.

— Можно я вам напишу?

Наташа посмотрела на него. Он был нормальный. Правда нормальный. Не её человек, скорее всего. Или, наоборот, слишком возможный, а значит, опасный. И это почему-то тоже было проблемой. С ненормальными всё понятно: пришла, увидела, саркастически выжила. А нормальный человек требовал честности.

— Можно, — сказала она. — Но я не обещаю, что отвечу быстро.

— Из-за работы?

Она хотела сказать «да». Потом пожала плечами.

— Из-за себя.

Андрей кивнул.

— Это тоже причина.

Они попрощались. Наташа пошла к машине и только тогда достала телефон.

Двадцать семь сообщений. Три пропущенных. Один срочный вопрос в рабочем чате:

«Наташа, а какой финальный вариант заголовка согласовываем?»

Она остановилась посреди тротуара.

Заголовка. Не пожар. Не катастрофа. Не стратегический крах. Заголовка. Двадцать семь сообщений из-за заголовка.

Наташа вдруг почувствовала такую усталость, что захотелось сесть прямо на мокрую скамейку в своём хорошем платье и тёмно-синем пальто. Вместо этого она открыла чат «Наташа снова выходит замуж».

Там было шестьдесят четыре сообщения.

Лена: «Ну что???»

Полина: «Жива?»

Лена: «Если молчишь — значит хорошо?»

Полина: «Или она его уже оптимизировала».

Лена: «Наташа, пришли хотя бы эмодзи».

Полина: «Только не большой палец вверх, это кринж».

Лена: «Что такое кринж?»

Полина: «То, что ты сейчас спросила».

Лена: «Я мать почти взрослой женщины, имею право».

Полина: «Ты тётя».

Лена: «Тем более».

Наташа смотрела на экран и впервые за вечер не знала, что написать. Поставить «нормально»? Это было бы неправдой. «Ужасно»? Тоже нет. «Он архитектор и заметил мои плечи»? Слишком интимно. «Он нормальный»? Слишком опасно.

Она нажала на микрофон.

— Докладываю, — сказала Наташа, стоя под мокрым городским деревом, в платье, которое оказалось слишком нарядным для такого уровня человеческого контакта. — Объект Андрей, сорок один год, архитектор. Внешне сохранён, социально адаптирован, в целом не опасен. В анамнезе старые здания, парки, городские пространства, самостоятельное посещение стоматолога и пугающе спокойное отношение к оплате счёта пополам.

Она вдохнула. Сквозь мокрые ветки светил фонарь. Капля упала ей на рукав, но Наташа не стала её стряхивать.

— Он, кстати, не плохой, — добавила она тише, почти не для них. — Просто я, кажется, вообще не понимаю, как это делается.

Она хотела на этом закончить, но потом вспомнила главное, снова поднесла телефон ко рту и сказала:

— И официально заявляю: если я ещё раз услышу слово «осознанный», я сяду.

Она отправила голосовое. Ответ пришёл почти сразу.

Полина: «Куда сядешь?»

Лена: «Надеюсь, не в тюрьму».

Полина: «Хотя при “осознанной урне” суд присяжных оправдает».

Наташа засмеялась. Одна, на улице, с телефоном в руке и двадцатью семью рабочими сообщениями, которые всё ещё ждали ответа. Она открыла рабочий чат.