Ольга Дорен – Наташа снова выходит замуж (страница 18)

Эта мысль была настолько подозрительной, что Наташа тут же её задушила.

— Как его зовут?

Лена сделала невинное лицо. Очень плохое невинное лицо.

— Андрей.

— Чем занимается?

— Наташа.

— Что?

— Нет.

— Что «нет»?

— Ты не будешь заранее изучать его как объект слияния и поглощения.

— Я просто спросила, чем человек занимается.

— Ты спросила тоном, каким у тебя на работе выясняют, почему подрядчик сорвал запуск.

Полина подняла телефон и торжественно прочитала:

— Андрей, сорок один. Архитектор. Делает общественные пространства, реставрации, какие-то парки, павильоны, городские штуки. Любит путешествия, старые здания и «осознанный подход к среде».

В прихожей стало тихо. Наташа медленно повернулась к дочери.

— Что любит?

Лена выпрямилась.

— Только не начинай.

— Осознанный подход?

— К среде, — уточнила Полина. — Это архитектурное. Наверное.

— Именно поэтому страшно.

— Мам, — Полина посмотрела на неё поверх телефона уже без насмешки, — ты обещала быть открытой.

— Я открыта. Просто слово «осознанный» часто используют люди, которые не моют за собой кружку, потому что «бережно относятся к своему ресурсу».

— Ты уже его осудила.

— Нет. Я провела предварительную оценку рисков.

Лена взяла Наташу за плечи и мягко развернула к двери.

— Иди.

Наташа не двинулась.

— А если он окажется ужасным?

— Тогда будет смешно.

— Мне?

Полина подняла руку.

— Нам.

Лена бросила на племянницу укоризненный взгляд, но уголки губ у неё дрогнули.

— Поля.

— Что? Я честная группа поддержки.

Наташа надела пальто. Телефон в сумке коротко завибрировал, и её рука автоматически дёрнулась к молнии. Быстро, почти незаметно. Лена заметила и накрыла Наташину руку своей ладонью.

— Нет.

— Это может быть важно.

— Это может быть работа.

— Именно.

— Наташа.

Лена произнесла её имя тихо. Не шутливо, не командно, а так, чтобы остановить. Наташа замерла. Вибрация прекратилась, потом началась снова, и внутри у неё привычно дёрнулось: если не ответить сейчас, что-то зависнет, кто-то не примет решение, подрядчик уедет не туда, презентация развалится, бюджет поплывёт, люди начнут страдать, компания рухнет, фондовый рынок моргнёт, где-то заплачет стажёр.

Полина встала с пуфика и подошла ближе, но не тронула мать.

— Мам. Два часа без тебя они выживут.

Наташа хотела ответить что-то остроумное, но не нашла. Это было хуже всего: не найти остроумного ответа, когда тебя поймали не на смешном, а на настоящем.

— Хорошо, — сказала она и убрала телефон глубже в сумку. — Два часа.

Лена отпустила её руку.

— Полтора тоже считается, если он скажет «женская энергия».

— Если он скажет «ты слишком сильная женщина», я уйду сразу.

— Если он скажет «давай просто почувствуем пространство», — добавила Полина, — попроси скидку как участник культурной травмы.

Наташа впервые за вечер улыбнулась по-настоящему.

— Вы ужасные.

— Мы твоя группа поддержки, — сказала Лена.

— Вы моя кризисная комиссия.

Полина открыла дверь.

— Одно другому не мешает.

Ресторан назывался «Лестница». Наташе сразу не понравилось название. Слишком концептуально. Она не доверяла заведениям, где название звучало так, будто его придумал человек в чёрной водолазке у бетонной стены.

Внутри было красиво: мягкий свет, дерево, кирпич, небольшие столики, зелёные растения в глиняных горшках. На стене висели старые фотографии города: фасады, мосты, дворы, лестницы, окна. Всё выглядело так, будто сюда приходили люди, которые умели есть медленно, разговаривать без цели и не проверять почту под столом.

Наташа таких людей немного боялась.

Она пришла на семь минут раньше. Не потому что волновалась. Просто опаздывать она не умела. Опоздание казалось ей разновидностью морального падения, где сначала ты приходишь на встречу в 19:03, а потом забываешь платить налоги.

Андрей уже сидел за столиком у окна. Это было неожиданно: Наташа приготовилась к лёгкому превосходству человека, который пришёл раньше, но он её опередил.

Он был приятный. Не красавец с обложки, но спокойный, ухоженный, в тёмном свитере и пиджаке, с короткой бородой и внимательным лицом. На столе перед ним лежало меню, телефон экраном вниз и бумажная салфетка, на которой он успел что-то нарисовать карандашом.

При виде Наташи Андрей поднялся.

— Наталья?