Ольга Дорен – Наташа снова выходит замуж (страница 17)

Не улыбнулась.

Почти.

— Сергей Павлович, я ценю вашу внимательность, но мой режим питания предлагаю оставить за пределами проекта.

— Хорошо.

— И отдыха тоже.

— Как скажете.

Он не стал спорить. Не добавил ничего вроде «я же просто хотел помочь». Просто поставил стакан на узкий столик у стены и отошёл.

Это почему-то разозлило её сильнее.

Наташа осталась у лифта одна.

Телефон снова завибрировал.

Маша: «Письмо ушло. Олег начал звонки. Артём спрашивает, вы не видели его зарядку».

Наташа медленно закрыла глаза.

Потом открыла, достала из кармана зарядник и посмотрела на него.

Конечно.

Кто-то должен был забрать.

Кто-то должен был помнить.

Кто-то должен был держать даже то, что другие просто оставили на столе.

Лифт приехал.

Наташа вошла внутрь с ноутбуком, телефоном, чужим зарядником и стаканом воды, который всё-таки взяла со столика.

Вода была обычная.

Не помощь.

Не спасение.

Просто вода.

И совершенно непонятно, почему от неё вдруг стало так обидно.

Глава 3. Первое свидание. Катастрофа

— Мам, только не надевай это лицо.

Наташа замерла перед зеркалом в прихожей с серьгой в руке и посмотрела на отражение так, будто зеркало только что предало семейные интересы.

— Какое «это»?

Полина сидела на пуфике, поджав ноги, и наблюдала за матерью с выражением человека, который видел многое: дедлайны, развод, родительские собрания, маму после совета директоров и теперь — маму перед первым свиданием за последние страшно было считать сколько лет.

— Лицо «сейчас я оценю вашу рентабельность», — сказала Полина. — Мужчины этого боятся.

Наташа нахмурилась, но серьгу всё-таки вставила.

— А женщины?

— Женщины тоже, — Полина пожала плечом. — Но делают вид, что это восхищение.

Из кухни высунулась Лена. На ней было домашнее кимоно с журавлями, в руке — бокал минералки с лимоном, а вид — как у режиссёра, который выпускает актрису в опасную сцену без каскадёра.

— Наташ, ты очень красивая.

Наташа подозрительно посмотрела на сестру.

— Почему ты говоришь это голосом врача перед неприятной процедурой?

— Потому что процедура действительно волнительная, — сказала Лена и тут же поправилась: — Но полезная.

— Это свидание, а не гастроскопия.

— Пока не знаем, — сказала Полина. — Ты же давно не была.

Наташа снова повернулась к зеркалу. Платье было хорошее: не слишком вечернее, не слишком офисное, не слишком «я отчаянно пытаюсь доказать, что ещё ничего». Тёмно-синее, мягкое, с вырезом, который Наташа назвала «адекватным», а Полина — «мам, ну хотя бы видно, что ты женщина, а не налоговый консультант». Волосы лежали нормально. Макияж был спокойный. Туфли устойчивые. Сумка, правда, получилась вместительная.

Лена заметила это первой. Прищурилась, как таможенник, который уже понял, что в чемодане не только сувениры.

— Ты куда собралась, на свидание или эвакуировать район?

Наташа, не глядя на неё, сунула в сумку зарядку, маленькую аптечку и блокнот.

— Аптечка — это нормально.

— Конечно, — Лена подошла ближе и заглянула в сумку. — Особенно на первом свидании. Очень кокетливо: «Привет, меня зовут Наташа, у меня есть пластырь, антисептик и недоверие к базовой компетентности мира».

— А если натрёт?

— Что натрёт?

Полина не подняла головы от телефона.

— Душу. Если мужчина начнёт рассказывать про своё предназначение.

Наташа посмотрела на дочь.

— Ты слишком молода, чтобы быть такой циничной.

— Я твоя дочь. У меня генетика.

Лена вытащила из сумки блокнот и положила его на комод.

— Блокнот не берём.

— Почему?

— Потому что ты начнёшь делать пометки.

— Не начну.

— Начнёшь, — хором сказали Полина и Лена.

Наташа обиделась. Несправедливо было то, что они были правы. Она поправила цепочку на шее, хотя та и так лежала ровно.

— Я взрослый человек. Я могу сходить на ужин с мужчиной и не превратить это в оценочное интервью.

Полина с Леной переглянулись.

— Повтори это без интонации «и сейчас я вам докажу», — попросила дочь.

Наташа выдохнула. Вообще-то она сама не понимала, зачем согласилась. Нет, понимала. Потому что Лена умела быть настойчивой с ласковой жестокостью. Потому что Полина сказала: «Мам, ты не обязана замуж, но ты обязана иногда выходить из дома не по работе». Потому что после того семейного ужина, где слово «свадьба» прилипло к ней, как ценник к новой тарелке, отступать было унизительно. И ещё потому, что где-то глубоко, под слоями усталости, иронии, календаря, рабочих чатов, школьных вопросов и опыта неудачного брака, жила маленькая, неудобная, совершенно неуправляемая мысль: а вдруг правда можно просто пойти на свидание?

Просто так. Не чтобы выполнить план «личная жизнь, квартал второй». Не чтобы показать дочери здоровую модель. А потому что вечер. Платье. Ресторан. И, возможно, десерт.