Ольга Дмитриева – Центр принятия и адаптации (страница 5)

Мэр пришел на совещание первым, в полной темноте, включил весь свет и расставил разноцветные пуфы в круг. Собственного офиса у партии Светло-зеленых никогда не было, а предыдущие составы Мэрии работали из домашних офисов.

Собрания Мэрия проводила в школе. Школа, которая осталась под Куполом, была очень маленькой: спортивный зал, бассейн, театральный класс, класс искусств, медиатека и игровые комнаты. Часть детей, конечно, ходила на занятия. Это настоятельно рекомендовала и Мэрия — ради, кхм… «Сплочения» и… кхм-кхм… «Ритуалов». Из-за этого в будние дни в классах кто-то постоянно был, но Мэру удалось договориться со школьным советом о помещении по утрам.

Первыми (после Мэра, конечно) в кабинет зашли Министрка пригородов. Мэр знал их меньше других, потому что они были из партии «Зеленые пригороды». Ему пришлось пригласить их в Мэрию, когда стало очевидным, что быстро расширить и поднять Купол так, чтобы он закрывал высотные окраины и протяженный частный сектор, невозможно. А решение отрезать их от Города вместе с жителями не очень согласовывалось с ценностями партии, сформулированными в явном виде во время предвыборной кампании. Это была ошибка, так иногда думал Мэр, и эта мысль тоже поднимала температуру его тела на полградуса как минимум.

В итоге в качестве полумеры желающим было предложено переселиться в Город, и Министрка представляли в Мэрии интересы этих людей. Каждый раз, когда они виделись, они требовали от Мэра что-то новое для переселенцев — то помещений, то продуктов, то занятий. Это звучало вполне деликатно, но все равно казалось, что они… ну… не намекают… не думают даже… но где-то в подсознании (сами не признаваясь себе в этом) считают его политику дискриминирующей. Она, безусловно, такой не была! Ни в чем! Мэрия делала все, что могла. И для всех. Ну… Скорее всего…

Но, может быть, где-то в подсознании и сам Мэр все-таки чувствовал (хотя если бы он действительно осознал эту мысль, то точно свалился бы с лихорадкой), что многие жители пригородов до Известия не очень-то хотели жить в Городе. Они уезжали отсюда, чтобы жить в большем комфорте и платить меньше налогов. Город был им не нужен. А теперь они решили приехать, когда он им понадобился.

Мэр действительно никогда не смог бы подумать такого. Но его любовь к Городу как вирус заражала всех, кто проводил с ним больше получаса. Так что и эта мысль, о не совсем городских жителях, которым нужно помогать, распространялась по воздуху с каждым выдохом Мэра и чувствовалась даже после его ухода, как сладкая, но провоцирующая головную боль нота в шлейфе парфюма.

— Надо бы поговорить с Министркой транспорта о дополнительных парковочных местах для велосипедов. Мне пришлось идти пешком.

— Но у вас же нет велосипеда.

— У меня нет велосипеда, потому что я не умеем на нем ездить. Я бы завели его и научились, но я этого не делаем, потому что все равно не сможем оставлять его вне парковки. Всем почему-то нужно куда-то ездить. У моей соседки недавно украли велосипед, который ей достался от дедушки.

— Надо действительно поговорить с Министркой транспорта. Может быть, нам нужно брать в аренду какое-то количество велосипедов на нужды Города пару раз в неделю.

— Но нужно для этого расширить велопарковки. Представьте, если у нас украдут арендованные у жителей велосипеды.

— Вы правы. Давайте я запишу эту проблему на доску, чтобы мы не забыли вернуться к ней, когда все соберутся.

Мэр уже чувствовал и истощенность, и раздражение, хотя сегодня они и не начали разговор с проблем переселенцев. Возможно, его эмоции были связаны не с требованиями Министрки, а с их личностью? Это не имеет никакого смысла, но он, как всегда, попробует его найти и устанет еще больше. Мэр, конечно же, ходил на консультации в Центр принятия и адаптации. Даже там он очень старался подавать пример спокойного и сдержанного поведения. Все им восхищались, это было довольно приятно, но тоже отнимало энергию. Так что даже на искренний разговор о коллегах у него не оставалось сил.

Совещание началось не вовремя — как обычно. Последней пришла Министрка транспорта. Единственный электрошаттл остановился, и она, как ответственный руководитель, не смогла просто выйти и пройти остаток пути пешком, а пошла звонить сотруднику своего департамента, чтобы сообщить о поломке и поставить задачу.

Когда все расселись на цветные пуфы. Мэр попытался выпрямить спину и принять деловой, но расслабленный вид.

— Коллеги, спасибо, что собрались. Давайте начнем с самой неприятной темы. У нас три самостоятельных ухода за сутки. С этим нужно что-то делать…

Лука пришел в школу после рассвета. По радио говорили о пользе легкого спорта. Он не хотел идти в школу, и никто его и не заставлял, если честно. Но он не хотел расстроить Ма. Они ходили на работу, они устроили его в школу, и, наверное, они ждали, что он будет ходить туда, да?

Поднимаясь по ступеням, он зажмурился, представляя, что еще спит. Но после последней ступеньки запнулся, чуть не упал, резко открыл глаза и вздохнул.

Это даже хорошо, что он в школе. Он может заняться своим планом, и Ма ничего не узнают.

Школа в Городе отличалась от школы, в которую он ходил в Пригороде. Но он немного стеснялся из-за того, что он новенький, и стеснялся спросить, всегда ли тут было так, или все изменилось после Известия. Он решил, что спросит когда-нибудь потом.

В школе не было уроков. Вообще никаких. Когда Ма привели сюда его и еще несколько детей из пригородов, им объяснили, как все будет работать, и провели экскурсию. Он тогда волновался — и в хорошем, и в плохом смысле. Потому что боялся, что попадет в новый класс. Но, может быть, он будет хорошим? А еще потому, что боялся за свои оценки — вдруг в новой школе он будет глупее всех… А вдруг не будет?

Ни классов, ни оценок, ни даже уроков — ничего этого в Городе не было.

Школа — это среда, сказала Менторка на экскурсии.

Ученики учатся сами.

Им задают вопросы, но не дают ответов.

Им предлагают инструменты, но не знания.

Менторка говорила очень медленно и как-то чрезмерно выразительно. Как будто они были из другой страны, а не из пригородов.

От волнения Лука не удержался и спародировал ее активную мимику. Ма строго расширили глаза.

Но вообще-то ему понравилось! Правда, жаль, что нет классов. Сам он вряд ли с кем-то познакомится. Но вдруг класс был бы плохим? Так что все окей. Супер. Так он сказал Ма.

Ма, конечно, расстроились, но старались не подавать виду. Им нравилась классическая школа, в которой он учился раньше, она была goal-oriented, воспитывала дисциплину. Но они старались ничего не сравнивать.

И он ради них тоже старался.

Когда он впервые пришел в школу, он еще не очень верил, что Закат реально наступит. Он себя хорошо чувствовал. Он думал, что паника пройдет и они вернутся обратно, домой, к Па…

Но сегодня он заметил, что очень устал.

И, возможно, это не потому, что он встал рано. Потому что встал он не рано. Вот в старую школу действительно приходилось вставать в 6 утра, а тут можно вставать когда хочешь…

Лука шел в медиатеку.

Он все еще стеснялся заговорить, но кивнул Ментору, сидевшему в кресле под двумя включенными торшерами, и подал заявку на «географию или урбанистику?». Он точно не решил, потому что плохо разбирается. Он спешно взял еще один бланк и написал:

«Карты?»

Ментор ответил шепотом, что это классный интерес, и пошел к полкам.

Когда он вернулся, Лука еще раз показал второй бланк.

— Ты, наверное, визуал, да? — прошептал Ментор, улыбаясь глазами. — Почитай пока, а я поищу и принесу все, что найдется!

Лука сел в кресло в углу к небольшому столику. Рядом с ним, сидя на полу, ученик младше на несколько лет старательно перерисовывал иллюстрации из учебника по анатомии.

Лука начал листать книгу, даже не глядя в нее.

…Хоть бы нашлась карта Города! Хоть бы нашлась карта Города!..

— Выглядите уставшей.

— Вас это смущает?

— Нет. Но хочется вас обнять. Хотите, я принесу вам чай?

— Я могу принести его сама, спасибо.

Артур — один из немногих клиентов, который ходил к Консультантке до Известия. Впервые он пришел еще во время ее стажировки после окончания курсов. То, что она видит его до сих пор, помогает ей. Хотя периодически, назначая следующую встречу, она говорит, что это должно помогать ему: «Когда мы переживаем такие масштабные перемены в жизни, очень важно сохранять что-то привычное и стабильное, не забывать о том, кем мы были…»

Он верит. Или делает вид, что верит.

Артур каждый раз садится на диван с таким видом, как будто целую неделю мечтал здесь оказаться. Консультантка совсем не уверена, что это так. Он играет роль успешного и всем довольного мужчины, чтобы поддержать окружающих. А нравится ему что-то в действительности или нет он сам до конца не знает. И не факт, что узнает, эту проблему уже вряд ли нужно решать.

— Как ваша неделя? Как вы справляетесь?

За полтора года работы с Артуром они так и не смогли перейти на «ты». На вид ему лет 35–45. Но он всегда обращался к ней на «вы» с демонстративной галантностью, которую сложно не принять за флирт. Перейти на «ты» означало бы отказаться от этого и одновременно сделать шаг к близости. Близости Артур не допускал даже в отношениях со своей любимой Консультанткой, как он о ней говорил.