Ольга Дмитриева – Центр принятия и адаптации (страница 29)
Тео пытался шутить, Федор — проявлять заботу. Оба они раздражали ее, но она не жаловалась.
Каждое утро она гладила живот и говорила себе, что это будет хороший день, хорошо, что он будет, и что они справятся. Позитивные аффирмации для ребенка.
На работу она больше не ходила. Центр принятия и адаптации разрешал ей принимать некоторых постоянных клиентов на дому.
Маргарита думала, что уже никому и ничем не могла помочь, но старалась поддерживать иллюзию нормальности. Создавать фиктивную занятость, как говорил Федор, который тоже неожиданно для себя перестал ходить на работу, даже не дав себе труда уволиться.
Маргарита в прежние времена планировала бы прекращение консультаций. Но сейчас закончить казалось сложнее, чем продолжать.
Клиенты приходили, рассказывали о своих переживаниях. Она слушала и ничего не пыталась противопоставлять их усталости и страхам. Она слушала, и это уже было много.
Больше всех ей нравилось видеть Артура. Он приходил как старый знакомый, всегда соглашался на чай, расспрашивал о вещах в гостиной, перекладывал подушки на диване.
До Известия он был легким, но безнадежным клиентом, про которых понимаешь, что у них все не так уж плохо, и которые как раз по этой причине совершенно не могут меняться. Он жаловался на свою апатию, но никак не мог признать, что у этой апатии есть причины и ему нужно разбираться с ними, а не стараться бежать он них.
После Известия Артур сосредоточился на адаптации. И даже когда всем стало все равно, старался радовать и Маргариту, и себя своими списками и рассказами об озарениях.
Раньше такое консультирование не устроило бы никого. Но сейчас идти глубже не было смысла. Маргарита даже радовалась, что хоть кому-то Закат принес облетение. Апатия Артура развеялась, он стал не только ценить свои эмоции, но и чувствовать эмпатию, например к ней.
Он сидел на диване у нее в гостиной и делился новым поводом для гордости — друзьями. Он их не называл так, конечно. Он по кругу рассказывал о своем проекте последних шансов и как это отвлекает его от выполнения личного списка дел. Но Маргарита понимала, что речь о друзьях.
Под конец жизни у Артура появился кто-то, с кем он проводил время, не тревожась о том, к чему это приведет. Он радовался, потому что приписывал себе заслуги в том, что Кристина и Кристиан чувствуют себя лучше, это давало ему ощущение собственной значимости. Но на самом деле он был рад и просто приходить к ним, разговаривать с ними, узнавать про их жизнь, иногда просто сидеть вместе или смотреть кино. Он играл важную роль в их отношениях — помогал им выражать чувства. Они могли соглашаться или не соглашаться с тем, о чем говорит он, объяснять ему что-то, вспоминать прошлое — и таким образом общаться друг с другом.
Маргарита подумала, что им с Федором и Тео не хватает такого посредника. Они тоже были слишком близки, чтобы быть откровенными и не бояться напугать друг друга.
Она очень хотела родить ребенка. Она была готова умереть, чтобы родить ребенка.
О том, что будет с ребенком потом или готова ли она умереть вместе с ребенком, она не думала. Иногда она пыталась подумать об этом, но ее мозг снова как будто закрывали темной тряпкой, и она не могла думать ни о чем.
Когда Артур деликатно начал смотреть на часы и говорить, что уже так темно и ей точно пора отдохнуть, хотя она и выглядит прекрасно… Маргарита почувствовала, как все ее органы решили сдвинуться с мест. Малыш пошевелился.
Алиса пошла на радио с одной целью: доказать Диане, что та не права. Она была уверена, что кто-то из ведущих попытается прервать ее выступление. Или что ее арестуют, как только она выйдет из студии. Она понимала, что шанс обратиться к широкой аудитории будет для нее последним, и поэтому старалась высказать то, что для нее было самым важным не как для журналистки, а как для горожанки и личности.
Диана пришла в Клинику.
Там почти никого не лечили. Горожане приходили в экстренных случаях, вроде травм или обмороков. Дополнительно врачи распределяли запасы витаминов, направляли в аптеки и давали всем поступающим кислородные маски.
Диана сидела у постели Алисы и гладила ее мягкую округлую руку, когда та очнулась.
— Что случилось?
— Ты упала в обморок, — Диана старалась быть спокойной. Она знала, что Алиса скажет потом, что это было чересчур драматично.
— И все? — Алиса не поверила в такое простое объяснение.
— И все. Но потом ты спала. Врач сказал, что ты побудешь здесь день и, если тебе будет лучше, тебя выпишут.
— Расскажи мне, что случилось. — Алиса чувствовала, что время, которое она была в отключке, далось Диане тяжелее, но давила по привычке, не желая принять простой ответ или свою слабость.
— Ты вышла из студии, прошла немножко и потеряла сознание. Обморок был очень глубоким, поэтому тебя привезли сюда, уже под снотворным. Я приехала сразу же, как мне сообщили.
— Мне стало плохо в этой студии.
— Я понимаю. Ведущий тоже жаловался, что там душно, — Диана старалась удержать слезы внутри. Она не могла больше подавлять ужас, который пережила, не зная, что с Алисой. — Тебе надо отдохнуть.
— Это тебе надо отдохнуть, — Алиса наконец-то попробовала улыбнуться. — А как мое выступление? Ты слышала?
— Да. Ты молодец. Было страшно слушать, но впечатление мощное.
— Ты на меня не злишься?
— Из-за чего?
— За критику.
— Мы же договаривались не смешивать работу и личное. Я на тебя не злюсь. Я восхищаюсь тобой. Завтра в Мэрии мы обсудим твою колонку и решим, будем ли мы на нее как-то отвечать.
— Вам придется ответить, — Алиса улыбнулась и закрыла глаза.
— Все для тебя, — Диана тоже улыбнулась и крепче сжала пальцы Алисы.
Когда она вышла в коридор, смена медицинских работниц шла к выходу. На улице было темно, но все окна за окнами больниц и все фонари светились.
Диана села на диван и перестала сдерживаться.
Она привыкла думать про Закат. Она искренне верила в метафору, которую они придумали на одном из совещаний, для нее это работало.
Концом света для нее было остаться без Алисы. Этого она не могла пережить. Этого она безумно боялась, несмотря на слабость и усталость, которые не давали сосредоточиться на страхе и в то же время усиливали его.
Диана хотела заказать к больнице электрошаттл, но Алиса отказалась. Тридцать часов отдыха с доступом к кислородному баллону и капельница с витаминами придали ей бодрости.
Они не стали выписываться рано. Солнце показывалось примерно в 13:05, на час-полтора. Диана решила, что будет лучше, если они выйдут из больницы как раз в это время.
Они шли от Клиники к реке, и все было таким же, как всегда. Как в последнее время. Серые дома на светло-сером фоне. Городской свет уже не выключался и добавлял болезненной желтизны общей городской бледности.
Алиса чувствовала, что дышать ей легче. Но, наверное, из-за того, что она больше суток почти не вставала с постели, ноги у нее дрожали.
— У меня такое ощущение, что я не выходила на улицу месяц, — сказала она, осматриваясь, но стараясь не поворачивать голову, — как будто что-то изменилось…
— Каждый день что-то меняется, — ответила Диана, чуть-чуть обернувшись.
— Да, но то, что происходит каждый день, мы не замечаем, — Алиса начала раздражаться.
Небо за Куполом было почти белым, а они шли по пустой улице.
— Почему никого нет? — В голосе Алисы появилась злость, но не оттого, что никого не было, а оттого, что на это наблюдение ей понадобилось пятнадцать минут.
— И правда… — Диана притворилась, что она думает еще медленнее, чтобы успокоить подругу, и тоже начала осматриваться.
До этого дня людей на улицах не становилось меньше, особенно в светлые часы. Они уже почти не гуляли и не бегали, но сидели на лавочках или вынесенных из дома стульчиках. Одни или в компании. На работу ходили немногие. Несколько часов в день по привычке были открыты некоторые рестораны и кафе, иногда посетители там просто отдыхали.
А сейчас Алиса и Диана медленно шли по пустым улицам. Они молчали, поэтому слышно было только их шаги… (Кроссовки Алисы издавали короткий шаркающий звук
Она хотела бы что-то сказать Алисе. Но сама не знала что.
Так они прошли несколько кварталов, удивляясь, что никого нет, молча, чтобы не тратить силы и не пугать друг друга своими догадками, и вышли к неподвижной реке.
Алиса, поднимаясь на мост, вдруг подумала: наверное, Купол открыли и все вышли!
Или все… Но тогда и они бы тоже… И дежурная медсестра в Клинике…
Она сама не могла в это поверить, поэтому не стала ничего говорить Диане. Но задышала быстрее:
Но тут на другой стороне под фонарем она заметила зрелую пару — торопливо, насколько это возможно, идущую в том же направлении — к центру.
А потом, когда они свернули с набережной, — еще одного человека, бредущего в том же направлении.
— Куда это они идут? — спросила Алиса, непонятно зачем.
— Может быть, в Центр принятия, — ответила Диана, проследив за направлением.
Алиса хмыкнула.
Центр принятия и адаптации продолжал работать по сокращенному графику. Поддерживать самые бодрые группы горожан. Большинство клиентов не перестали тревожиться, но ослабли физически. Иногда консультантки принимали на дому. Самые стойкие, наоборот, ходили к своим клиентам с обходом. Они до сих пор считали свою работу самой важной.