Ольга Дмитриева – Центр принятия и адаптации (страница 27)
— Алиса, пожалуйста, не надо повышать голос, ты устанешь.
— В чем я несправедлива, скажи? Я за справедливость, я буду рада исправиться. Со своей стороны.
— Ты не потеряла возможность работать и можешь иметь доступ к аудитории, я уверена, что она у тебя все еще есть. Ты прекрасно пишешь, и я думаю, читателям важно твое мнение.
— Моя аудитория — несколько десятков человек во всем городе. И это потенциальная аудитория, те, у кого есть доступ к локальной сети. И я не знаю, сколько из них читают меня.
— Я читаю…
— Вот в этом я не сомневаюсь!
— Давай вернемся к теме. Ты могла бы выступать на радио. Ты не хочешь…
— Я тебе тысячу раз говорила — Мэрия этого не допустит.
— А я тебе тысячу раз говорила, что Мэрия не контролирует радио.
— Я не верю тебе.
— Алиса. Я уважаю тебя. Твою эмоциональность, решительность, страстность. Ты лучшая журналистка из всех, кого я знала. Мы говорим о свободе слова, при чем тут вера? Почему ты так держишься за свое убеждение?
— Я за него не держусь. Но я не хочу рисковать свободой или жизнью, пытаясь попасть в эфир дурацкого радио.
— Ты не рискуешь жизнью, я тебя уверяю. Ты веришь мне?
— При чем тут вера?
Алиса держалась за стол, пытаясь произвести грозное впечатление. Раньше у нее это получалось, но теперь было видно, как быстро ссора ее утомила.
Диане хотелось плакать. Она никогда не думала, что проведет последние месяцы в спорах о свободе слова с самым близким человеком. Ей казалось, что в этом нет никакого смысла. Но Алисе лак не казалось.
— Пожалуйста, давай поедим? — Диана попыталась поймать взгляд официантки.
Крошечная порция пасты лежала на тарелке, политая красным соусом, как реквизит. Диана подумала, что все они, включая официантов и поваров, играют спектакль по мотивам прошлой жизни.
В этой жизни есть не хотелось, и они с Алисой тыкали цилиндрами теста в измельченные помидоры, как ленивые актрисы, и делали вид, что едят, не чувствуя вкуса и стараясь не думать о том, что их тошнит.
Федор был против, Тео за. Маргарита не могла принимать решения.
Доктор в Клинике сказал, что готовиться к родам слишком рано. Это вроде был шестой месяц, они сделали ультразвук.
Маргарита не думала, что готовиться к родам не нужно. У нее просто не было на это сил. Она продолжала работать — оставила по одной консультации вдень. Больше и не требовалось, многие клиенты не приходили на встречи.
«К родам можно начинать готовиться в любой момент, когда хотите чувствовать себя готовыми». Доула, которая написала им письмо с предложением помощи, пришла к ним домой и зачем-то начала осматривать квартиру, как будто она собиралась ее купить.
— Очень хорошо! Поначалу кроватку можно поставить в спальне. Вот тут есть место. А потом надо будет что-то придумать… — говорила она одобрительно.
Она в деталях описала, как все может проходить, как нужно дышать, как тужиться, что могут сделать Федор и Тео, что нужно иметь при себе и как перестать волноваться.
Визит был успокаивающим. За исключением дыхательных упражнений, от которых у Маргариты кружилась голова. Когда Доула ушла, Маргарита уснула.
Федор и Тео сидели на полу у кровати, Маргарита тяжело, хрипами, дышала во сне.
Министрка пригородов стояли у Озера вместе с ребенком.
Он рассказал им, что видел человека в лесу. Тело человека. Не рассказал сначала, а написал записку.
Потом они поговорили, говорить, когда предварительно был текст, им было легче. Он думал, что наткнулся на тело человека в лесу, и не смог рассказать об этом. И потом начал натыкаться на него во сне.
Он сходил на встречу в Центр принятия и адаптации — на консультацию.
Они выяснили, пропадали ли за последнее время люди.
Но это все равно его не успокаивало. Их Партнер придумали бы что-то получше и справились бы. Но они остались за Куполом. А они сами смогли только предложить пойти в лес и проверить.
Может быть, ребенку показалось…
Сейчас, у Озера, им стало страшно, что ребенку не показалась. Но отменить этот план они уже не могли.
Они хотели пойти и проверить сами, но подумали, что ребенок может не поверить им, если они скажут, что там ничего нет.
А если там что-то есть?
Руководительница Службы безопасности сказала, что они не могут отправить людей на поиски человека, если не было заявления о пропаже.
На радио сказали, что не могут запустить объявление с вопросом, не пропал ли кто-то в их окружении.
Поэтому они вдвоем стояли у Озера и ждали, пока рассветет. Небо над Куполом было водянисто-серым. По радио заканчивалось утреннее шоу.
— Что ж, кажется, светлее уже не будет… Идем?
Ребенок кивнул и первым включил фонарь.
У них столько смелости не было.
Они шли по сухой траве, все глубже погружаясь в темноту и тишину леса. Свет их фонарей двигался широкими, но блеклыми мазками по земле.
Министрка пригородов чувствовали удовлетворение от того, что лес оказался таким чистым. Все-таки в Городе есть свои плюсы, за пространством тут следят.
Лука почти совсем не нервничал. Он нервничал оттого, что не смог сказать о том, что увидел раньше. Но сейчас он все исправит.
Он остановился.
— Ма, мне кажется, это было здесь.
— Давай посмотрим.