Ольга Дмитриева – Центр принятия и адаптации (страница 12)

Но осознание скорого завершения жизни, которое недавно к нему пришло вместе со страхом, теперь не давало покоя. Список вещей, которые ему нравится делать и которые он хотел бы сделать еще хоть раз, уже состоял из 237 пунктов, и Артур был готов дополнять его. Теперь туда уже стали попадать вещи, которые ему не нравилось делать. Но он подумал, что, если сделать не очень приятное действие в самый последний раз, это тоже принесет некий всплеск эмоций.

Несколько дней назад он плавал совершенно один и думал о других людях. С каждым днем пловцов становилось все меньше. Это из-за проблем с дыханием, которые у него тоже появились? Или на них напала апатия? Маргарита его предупреждала, что при отсутствии перспектив апатия может обостряться. В отношении него она оказалась не права, но вдруг она была права в отношении людей, которые не страдали апатией раньше?

Артуру внезапно понравилось думать о других. Неравнодушие, интерес к чужим проблемам помогали ему чувствовать себя более значимым. Может быть, это было ощущение превосходства — не над другими персонами, конечно, сказал бы он. Но над кем тогда?

Артур решил, что ему нужно попробовать что-то сделать для людей, столкнувшихся с апатией впервые, как-то помочь им. Заодно он хотел продлить свое ощущение включенности, надеясь, что и оно будет отвлекать его в ожидании Заката.

Он пересилил лень и пришел в Мэрию. Впервые за многие годы он даже приготовил небольшую речь.

Дорогой Мэр, дорогие министрки и министры!

В первую очередь, хочу поблагодарить вас за всю работу, которую вы делаете для Города в этот сложный период. Вы могли бы оставить свои должности и заняться своей жизнью, но вы продолжаете заниматься жизнью общественной, поэтому, я надеюсь, вы сможете понять и оценить мою идею.

Не хочу вас расстраивать в это темное утро. Но, к сожалению, ваших усилий сейчас недостаточно. Да, мы выбрали стратегию. Да, мы сделали все возможное для того, чтобы следовать этой стратегии. Но напомню вам, что наша общая стратегия заключаюсь в том, чтобы жить — до тех пор, пока это будет возможно, и уйти с достоинством — когда придет время.

Но сейчас я хотел бы спросить вас. Что, на ваш взгляд, означает слово «жить»? Можно ли сказать, что это просто антоним к слову «у…»? То есть жить значит всего лишь не «у… ходить»? Я думаю, нет. Как бы сложно и грустно ни было нам думать и говорить о таких вопросах, все-таки слово «жить» значит намного больше. Можно сказать, что это языковая коллизия. Но как раз из-за нее мы не справляемся с намеченной стратегией.

Мы не уходим, но мы и не живем. По крайней мере, многие из наших согорожан. Я это вижу. Я это чувствую. Люди замерли в ожидании! А к чему приводит это состояние? К сожалению, оно как раз и приводит к концу. Те случаи су… самостоятельных уходов связаны с тем, что жить бывает очень тяжело.

Я и сам так себя чувствовал. Долгие годы, задолго до Известия. Я не видел повода жить, не очень понимал, что это значит, но просто не мог набраться сил, чтобы уйти самостоятельно. Мне было лень… Или страшно.

А оказалось, что это, то есть не самостоятельный уход, а сама жизнь, совсем не так уж сложно. Если осознать, что какие-то дела можно сделать всего несколько раз и что возможности для этого скоро закончатся, становится понятно, что это и значит жить. Делать то, что тебе нравится — или даже не нравится. С четким осознанием того, что это может быть последний раз.

Я думаю, что некоторые из вас уже настроены скептически. Может, вам не нравится то, о чем я говорю, может, вы просто не понимаете, к чему я веду. Но я прошу у вас еще всего лишь несколько минут.

Я уже говорил об этом со своими знакомыми. Они реагировали на меня точно так же. Что я несу банальную пургу, о которой и так все знают, о которой говорят в Центре принятия и никакого толка от которой нет. Но! Мы все так стараемся думать о том, что у нас есть сегодня. Не думать про завтра! А лучше бы нам напоминать себе, что завтра, возможно, не будет. Понимаете?

Получается, нам нужно заново донести до горожан эту идею. Просто с другой стороны.

Что поможет их убедить? Я предлагаю провести кампанию, в которой добровольцы будут помогать всем желающим сделать что-то одно, о чем человек мечтал. Или что-то одно, чего человек никогда не делал. Знаете, как тяжело больные люди в старых фильмах.

Так мы поможем тем согорожанам, которые совсем отчаялись и уже готовы попробовать что угодно, чтобы немного отвлечься. Или энтузиастам, кто не отчаялся и, наоборот, жаждет исполнить давнее желание — просто не знает как.

Что для этого нужно?

Конечно, самое первое, что нужно сделать, — рассказать об этом. Одно это, информационная кампания в смысле, — я уверен — должно помочь большому количеству людей. Просто задуматься о том, что они хотели бы сделать. Напомнить, что шансов сделать это остается немного. Может, это окажется чем-то очень простым. Но я уверен, что это поможет им действительно пожить то короткое время, которое нам всем осталось.

Спасибо вам большое за внимание и за возможность прийти сюда и поделиться своей идеей. Я буду рад ответить на ваши вопросы.

Министрки вежливо похлопали. Мэру было очень сложно сказать, произвела ли идея впечатление хоть на кого-то. На него нет… Хотя, может, это его первое ощущение было ошибочным, или он слишком устал, чтобы хоть что-то воспринимать адекватно… В общем, он был не уверен… Может быть, и да, просто он не понял чего-то…

— Прекрасная идея, хм… — Мэр незаметно посмотрел в свой блокнот с повесткой встречи. — Артур! Очень радостно слышать, что кто-то в ожидании Заката готов заботиться не только о себе, — сказал он со всей доброжелательностью, на которую только был способен. — Не могли бы вы подробнее рассказать о технической стороне вашего проекта и, в частности, на какую помощь вы рассчитываете со стороны Мэрии.

— Спасибо, дорогой Мэр! Вся прелесть этой идеи заключается в том, что практически никаких ресурсов на ее реализацию не нужно. На данном этапе мы не знаем, какие ресурсы могут понадобиться для реализации желаний горожан. Эти ресурсы мы будем искать, когда заявки поступят. А сейчас проекту, как я уже сказал, нужна информационная поддержка. Объявления в радиоэфире, расклейка, возможно, небольшой кабинет, где я смогу встречаться с волонтерами.

Мэр все еще не знал, как же ему реагировать на этот неуместный и нелогичный выплеск оптимизма. Или пессимизма? Для того чтобы справиться с растерянностью и снова принять доброжелательный и спокойный вид, ему требовалось чуть больше времени. На помощь с механической улыбкой пришла Министрка коммуникаций:

— Прекрасная новость. Мы очень ценим инициативы горожан и дорожим городскими традициями. С ресурсами, правда, у нас сейчас тяжело, как вы понимаете. Поэтому отдельно приятно слышать, что ваша идея не очень затратна в исполнении. Я дам вам контакты типографий и попробую переговорить с радиостанцией.

Мы на них не влияем, так что вам нужно будет встретиться с ними отдельно. Но мы вашу инициативу поддерживаем. — Министрка оглядела молчащих коллег. — Если я правильно услышала, третий запрос касался помещения. С этим мы не можем помочь непосредственно. Своих помещений у нас нет. Но я могу связать вас с дружественными организациями, может быть, они смогут что-то выделить. Спасибо вам еще раз. Как вы видите, мы все уже задумались о том, что мы бы хотели сделать в последний раз. — Улыбка Министрки становилась все более натянутой. — Поэтому, наверное, такая сдержанная реакция. Действительно очень важная… идея!

— От лица всей Мэрии желаю вам успехов в ее реализации. Будем следить за ходом кампании. — Мэр неловко слез с ярко-красного пуфа, чтобы подойти и пожать Артуру руку, но в последний момент не решился на это и замялся посередине комнаты.

Это был робкий сигнал к завершению встречи.

Министрка пригородов шли с совещания домой вдоль русла неподвижной реки под тусклыми двухголовыми фонарями. Они плохо знали Город и жили, как и положено персоне из пригородов, на новой окраине. Им с ребенком выделили небольшую квартиру в бывшем студенческом общежитии — по программе поддержки переселенцев. Они сами писали эту программу, сами искали места в Городе, сами (в невообразимо сжатые сроки!) подготавливали нормативные акты. К счастью, с этим после Известия сильно никто не заморачивался.

Мэрия получила одобрение стратегии от горожан с помощью опроса и издала Исключительное разрешение, которое в том числе позволяло пользоваться пустующими помещениями — для нужд новых горожан, не имеющих собственного жилья в пределах Купола.

Министрка пригородов выбирали себе жилье последними, хотя имели на него такое же право, как и все остальные. Раньше они жили в загородном доме практически в лесу, со своим маленьким огородом и садом. Их Партнер, их вторая половина, отказались переезжать. А они уехали вместе с общим ребенком, но сами не могли до конца ответить себе на вопрос зачем. Они так сильно боялись уйти, что были готовы отсрочить это любой ценой? Или чувствовали такую ответственность за соседей, чьи интересы много лет представляли в партии и во всех институтах, куда им удавалось пробиться?

Они никогда не говорили, что уехали из-за ребенка. Ребенку было всего 11 лет, они старались рассказывать ему обо всем осторожно, не травмируя его. Хотя, конечно, решение переехать в Город тоже было проявлением заботы. Город, казалось тогда, как раз проводил child-friendly-политику.