Ольга Дегу – Котрус. Осторожно – родственники! (страница 4)

– А по составу такая же, как у нас, – сказал Игорь, рассматривая мазок моей крови в микроскоп. – Все показатели в норме, ну разве что совсем чуть-чуть повышен сахар.

Гориусову было лет сорок пять на вид, и он, как сказал ваш писатель Оскар Вайлд, книгу которого я пролистал на днях[2], потому что она входила в список по внеклассному чтению Инны на лето, был «обезображен интеллектом»: высокий лоб, залысины, несколько серебряных нитей на висках и очки в роговой оправе, которые были настолько большие, что закрывали половину лица. Примечательно, что, несмотря на фамилию, усов у товарища не было. Это он зря, конечно, вон у нас, у котов, какая красота на морде растёт. Прямо мурррр! Нельзя не залюбоваться.

Ваня же был высоким смуглым парнем с темными волосами. Он учился на первом курсе ветеринарного факультета и проводил этим летом свою первую практику в Бесшумном Взрыве, под руководством Стаса Кардиганова – весёлого, всегда улыбающегося старичка.

– Товарищи ботаники, вообще-то у меня жалобы на головную боль… – решил напомнить я двум радостным, словно попавшим в Диснейленд на халяву, служителям науки о цели своего визита. По ним было видно, что мой осмотр им приносит просто необычайное удовольствие. Неужели никогда до этого мироходца не видели?!

– Потерпи, раз пришел, – заявил мне Ваня.

– Если есть возможность обследоваться, то используй ее на полную катушку. Именно этим мы сейчас и занимаемся, – принял серьезный вид Игорь и поправил сползшие в порыве красноречия очки.

– Ух ты, там бараны! – изумленно воскликнул Даня, когда наклонился к зачем-то закрытой прозрачным куполом сковороде на плите, на которой жарился и переворачивался сам собой блин. Еще к этой конструкции крепилась рука-манипулятор в белой перчатке, которая складывала готовые блинчики на тарелку, где их образовалась уже целая горка.

– Муфлоновое покрытие. Новая разработка, – с нескрываемой гордостью в голосе пояснил изобретатель. – Не стирается, не подгорает, и для жарки не требуется масло.

Я подошел поближе, чтобы рассмотреть чудо техники, и увидел, что к прозрачному куполу, который закрывал собой сковородку с плитой и роборукой, была приставлена маленькая камера типа видеорегистратора, а изображение от нее транслировалось на здесь же стоящий ноутбук.

А на мониторе оказалась увеличенная раз в пять сковородка, дно и стены которой были покрыты стадом маленьких, можно сказать микроскопических, барашков. Они перемещались, и вместе с ними крутился, не пригорая, блин. Бяшек было так много, что они покрывали сковородку словно ватой или чем-то столь же воздушным, белым и пушистым. Я даже слова подходящего не могу найти, чтобы сказать, с чем это микростадо можно сравнить.

– Это что, барашки-лилипуты? – поразилась Инна.

– А ты что, промышленный шпион? – недоверчиво прищурил глаз учёный.

– Нет.

– Вот и не лезь в чужие разработки!

– Не больно и хотелось! – обиделась девчонка.

– А для чего клетка и оковы? – спросил Даня и зачем-то взял один набор в руки, тот что был побольше. Они тут же уменьшились в размере, причем настолько, что оказались бы парнишке впору. – Ух ты! В полиции для них цены бы не было, не один жулик бы не сбежал.

– Быстро положил на место! – начал закипать от негодования служитель науки в больших очках.

– Хорошо-хорошо, не надо так орать… – выставил руки вперёд мальчонка.

– Ладно, ребята, хватит, продолжим, – сказал Ваня, цепляя мне на голову какие-то присоски с проводками.

Когда вся моя несчастная черепушка была усеяна этими присосками, Иван посмотрел на один из мониторов. – Мозг, как у обычного млекопитающего. Никаких нарушений нет.

– Это радует. И почему я тогда упал в обморок? – поинтересовался я. – У меня так болела голова, что я испугался, что она у меня взорвется…

– Обследование еще не закончено. Наберись терпения, – успокоил меня Гориусов.

В его хозяйстве нашелся и рентген-аппарат, и куча другой аппаратуры, которая также не показала у меня никакой угрозы для жизни и здоровья. Интересно, кто же финансирует его проекты, если вся его аппаратура новенькая, не исключено, что последней модели, а сам он ездит на «майбахе»? Я, кстати, в тот же день посмотрел, сколько стоит такая машинка, по Интернету. Сумма астрономическая, аж глазик от ужаса задергался. Любопытствовать вслух я, понятное дело, не стал, ибо не грузи и не грузим будешь…

Наши медик с ученым поразились тому, что у меня легкие при погружении в воду трансформируются, а на шее появляются жабры, и у сердца оказалась по их меркам слишком длинная и эластичная аорта, что дает ему возможность дрейфовать по организму в любом направлении которое ему заблагорассудится. Так что в случае нас, котрусов, поговорку про сердце, которое ушло в пятки, можно воспринимать буквально. Хотя я вам об этом уже рассказывал.

– У тебя все показатели в норме. Ты здоров, – заявил Игорь, когда все процедуры были закончены.

– И, тем не менее, испытываю головную боль и падаю в обморок! – отрезал я. – Ну вас с вашими допотопными технологиями! Пойду на речку, поплаваю немножко. Только время зря потерял.

– Ничего не зря, – наставительно сказал Ваня. – Зато теперь ты знаешь, что со здоровьем у тебя проблем нет.

Вот так интересно получилось: головная боль и обморок есть, а причин для них нет. Очень странно. Ну, ладно, хорошо хоть консультация бесплатная. Даже интересно стало, и часто вы, люди, получаете такие «полезные» анализы?

Глава третья. Кладбищенские приключения

Все началось с того, что Даня где-то в полпервого ночи, стараясь не разбудить меня, на цыпочках направился к входной двери. Мне стало очень обидно, что друг не взял меня с собой, но, несмотря на это, я решил присмотреть за ним, просто так, на всякий случай.

Не стал будить стоящего на зарядке робоконька, потому что он вчера за день разрядился под ноль и до сих пор не накопил нужного для нормального функционирования количества электроэнергии.

К моему изумлению, к юному Даниилу присоединилась сестра, а затем, у входа во двор, и все друзья. И детишки дружной компанией отправились погулять. Куда?

Конечно же, на кладбище! Правильно, самое место и время! И где только гуляет их инстинкт самосохранения?!

Я понял, куда они направились, когда друзья повернули направо около большого дорожного стенда с надписью «Вставай и иди на выборы», а там, как знают все местные, другой дороги нет. Но делать нечего, пришлось идти следом за ними, стараясь при этом держаться на расстоянии, достаточном для того, чтобы не упускать их из вида, но при этом остаться незамеченным самому.

– Напомните мне, что мы делаем в час ночи на погосте? – дрожащим не то от холода, не то от криповости окружающей атмосферы голосом спросил друзей Даня.

Я напряг слух, потому что мне тоже было интересно, с какой такой радости их понесло в такое страшное и неприятное место на ночь глядя.

– Слушай, мелкий, я же предупреждала тебя, что будет жутко, – с досадой отозвалась Инна. – И целых три раза спросила, точно ли ты не испугаешься. И ты все разы отвечал, что нет.

– Я не испугался, – наверное слукавил мальчишка. – Просто хотел убедиться, что все правильно поняли план действий, и что никто не ошибется.

– Да какой уж тут может быть план действий! – отмахнулся Максим, кучерявый мальчишка в очках с толстыми стеклами, отчего его глаза смотрелись совсем крошечными. – Ребят, ну неужели вы в это правда верите?! И придурку ясно, что это чушь!

– Ну и чего ты тогда с нами поперся, раз такой умный и скептически настроенный?! – нашел время и место полезть на рожон его друг Костя Стравинский, высокий белобрысый парень в джинсовом костюме. «Джинса», как её называют мои юные друзья, была постоянной составляющей его гардероба, другую одежду он просто не носил.

Для парнишки, казалось, не существовало ничего лучше, чем поспорить с Максом. У них была дружба-соперничество, и такие вот мини конфликты на пустом месте частенько перерастали в недолгую потасовку. Но самое интересное, что уже через минуту после драки друзья вместе улыбались и вовсю прикалывались. И так до следующего раза.

– Пошел потому, что вы мои друзья, – вздернул нос Карнилов. – И даже если вы собираетесь тупить, то я все равно с вами.

– Ну да… – безэмоциональным голосом решила внести свой вклад в беседу Вероника Верзиперзева, девчонка с пирсингом в носу, обведенными черным контуром глазами (как я слышал, такой вид подводки называется «кошачий глаз»). Такой же цвет она предпочитала в губной помаде. Девчушка всегда ходила в чёрной одежде и с таким безразличным выражением на лице, что кажется, что еще минута, и вытянет вперед лапки, то есть ручки, и пойдет искать «Мозги-и-и».

– Ладно, что здесь надо делать? – попыталась вернуть разговор в конструктивный режим Инна.

– И почему идти нужно было именно сегодня, а не в любой другой день? – добавил её братец.

– Да уж, понятное дело, не потому, что местные уедут на каникулы! – хмыкнул Костя. Его голос прозвучал неестественно бодро, даже наигранно.

Неудивительно, даже мне было не по себе, хотя мы, котрусы, известны как самые храбрые существа во всех измерениях. А миров, кстати, побольше, чем воз и маленькая тележка.

– Вот не надо говорить такие вещи здесь… – поёжился братишка Инны. Ему показалось, что кто-то проскользнул мимо стоящей справа оградки.