Ольга Дегу – Котрус. Осторожно – родственники! (страница 3)

Тот, кто шагал справа, был просто обмотан древним заменителем бинта, порванным на боку, причем очевидно каким-то режущим оружием. Через прорезь виднелась свалявшаяся пятнистая шерсть. А на «бинтах», которые прикрывали морду, были нарисованы глаза. Те самые фирменные гляделки с большими черными стрелками, которые до сих пор смотрят на нас с пергаментов и стен пирамид.

У третьего же головы не было вовсе, что, впрочем, не мешало ему уверенно и целенаправленно идти вперед ничуть не хуже, чем его снабженные черепушками товарищи.

– Ну, ладно, полюбовались стремными котиками и хватит. Трансгрессируем, Мик, – сказал я, в очередной раз проведя когтями по воздуху, но Заклинание Мерцающего Когтя снова не сработало.

– У меня не выходит! – завопил я, на всякий случай попробовав активизировать заклятие еще раза три или четыре подряд. Все тщетно.

– Мой трансгрессор тоже не срабатывает! – бесстрастным тоном автомата сообщил робоконек. – Анализ данных показывает, что мы находимся слишком глубоко под землей и наших сил недостаточно, чтобы убраться отсюда.

– Ребята, что нам делать? Решайте скорее! – напомнила о себе Данина сестра.

– Хорошие кисы… – попытался задобрить адских тварей её брат. – Отпустите нас, и мы вам вышлем целую коробку корма «Укискас Вмискас Сосискас». Честное слово!

Но те никак не отреагировали на его попытку подкупа и двигались прямо на нас, время от времени издавая низкий утробный рык. Они были непоколебимы и бесстрастны, как дежурный, проверяющий наличие сменки у входа в школу. Если, не дай Котолепсус, забыл, то ни за что не пропустят, иди за ней домой и все. Здесь же такой поход за запасной парой обуви не прокатил бы, к сожалению.

Мы пятились назад, осознавая, что в этой комнате нет ни одной двери или окна, через которые можно было бы сбежать.

И тут до моего слуха, который, как я вам неоднократно говорил, в пять раз лучше, чем у любого земного кота, не говоря уже о собаках и людях, донесся странный звук. Он в моем восприятии никак не увязывался со всевозможными мумиями, Египтом и пирамидами. Это был едва уловимый скрип металлических шестеренок. Именно такой я слышал несколько дней назад. Его издавали напавшие на меня в прошлый раз плюшевые мишки-роботы.

– Это не мумии. Это киборги, – произнес я свою догадку вслух.

– Сканирование подтверждает, – бесстрастно подтвердил мою мысль Мик.

– Мы раскрыты! – произнес самый здоровый из псевдомумий, тот у кого на черепушке красовалась кошачья маска.

– Активизировать режим стремительного уничтожения! – сказал второй точно таким же «эмоциональным» голоском, как и у его коллеги-киборга.

А третий, как вы наверное догадались, промолчал, потому что болтать ему было нечем. Он заискрился и зашуршал в области шеи, и оттуда появилась пулеметная установка, дуло которой медленно, но верно повернулось в нашу сторону. В это же самое время глаза-прорези золотой маски второго засветились, и из них полыхнул лазерный луч.

Если бы Инна меня не оттолкнула, то это было бы моим последним мигом в жизни, а так луч ударил в стену и оставил на ней здоровенную вмятину, но блоки, из которых стенка состояла, были слишком прочными, чтобы он смог проделать в них дыру. Египтяне, если, конечно, строителями были они, строили на века, а не для того, чтобы положить сэкономленные на низком качестве деньги себе в карман, как это принято в некоторых измерениях. Интересно, а у вас как с этим?

В это время изо лба второй мумии вылезло точно такое же пулеметное дуло, как и у его коллеги, стоящего с другой стороны от вожака, разве что немножко поменьше размером.

Но тут загромыхало где-то сверху, по потолку полезли здоровенные трещины. Что-то громадное и сильное садануло об потолок с обратной стороны. Затем еще раз и еще.

– Вторжение! Уничтожить! – проскрипел вожак мумий, и все они, словно забыв о нашем существовании, воззрились туда, откуда шел грохот.

Мы, разумеется, не остались стоять на месте, чтобы выяснить, что же происходит. Мы ринулись в сторону, где располагались россыпи сокровищ, и спрятались за самой большой статуей кошки.

Как раз вовремя, чтобы увидеть причину стремительного и громкого разрушения потолка. Ей оказался огромный двухметровый пес-сенбернар с шикарными кремового цвета крыльями.

– Джок! – радостно завопила девчонка, узнав в гиганте своего любимого пса.

– Гав! – громогласно пролаял в ответ тот, очевидно тоже узнав хозяйку.

От вызванных гавком децибелов безголовую кибер-мумию перевернуло в воздухе, со смаком шлепнуло об стену, и бедная нежить медленно сползла по каменным блокам на пол кучкой ни на что не годного металлолома. И наверное для полного комплекта на неё сверху упал увесистый кусок разрушенной собакой стены. Коллеги пострадавшей мумии каким-то чудом устояли на ногах.

Они оказались разумнее своего погибшего собрата и растворились в воздухе, оставив кровожадные намерения до прихода следующих визитеров. Хотя возможно, что у них просто сработали какие-нибудь программы, которые велели им, скажем, убегать, когда им грозит опасность, и не о каком разуме речи не идет. Но нам, понятное дело, было все равно, почему они удрали, мы просто радовались, что спаслись.

Мы вскочили на широкую спину Джока, и он, делая мощные взмахи своими орлиными крыльями, понес нас куда-то вверх, проломил собою и нами еще несколько стен и потолок следующего уровня. И вот таким громким образом мы вылетели из пирамиды и оказались среди белых песочных барханов. После темной пирамиды свет дня показался мне настолько ослепительным, что даже заслезились глаза. Я посмотрел на мальчика с девочкой, они тоже закрывали гляделки несколько минут рукой, пока не привыкли к новому режиму освещения.

– Ну, что, Мик, мне кажется очевидным, куда нам трансгрессировать дальше.

– Разумеется, в измерение симуранов! – отозвался конек, в его голосе послышалось подобие теплых нот.

– Чудо-жидкость, которую мы принесли, тебе больше ни к чему, ты завершил свое превращение, – сказал Даня, обращаясь к Джоку.

– Даня, не выбрасывай, на всякий случай, а вдруг пригодится, – шепнул я другу, передавая ему ставшие не нужными три пульверизатора, чтобы он их сохранил.

– Ладно, – не стал со мной спорить парнишка.

Тут, ни с того ни с сего, я ощутил такую адскую боль в висках, что перед глазами заплясали непонятные цветные пятна, а затем мой мир поглотила темнота.

Очнулся я от едкого странного запаха, такого мерзкого, что начали слезиться глаза. С трудом сконцентрировав зрение, я увидел ветеринара-практиканта Ваню Громова, который убрал от моей физиономии какой-то пузырек с прозрачной, гадко пахнущей жидкостью.

– Нашатырный спирт, – пояснил Иван. – Используется, чтобы привести пациента в чувства.

– Слава Богу, очухался! – с облегчением выдохнул Даня, который каким-то чудом оказался здесь же.

– Ты нас так напугал! Я думала, что ты умер… – увидел я и Инну.

– А Мик где? – забеспокоился я о друге, которого почему-то не было со всеми нами.

– Он на зарядке. Когда ты вырубился, он истратил весь свой заряд, чтобы вытащить нас из того измерения, – прояснил ситуацию мальчик.

– Да, он молодец, даже Джока перенес в мир симуранов, – закивала головой его сестра. – Там так красиво, всюду горы и целая стая летучих собак. Они приняли нашего сенбернара в стаю. Я так за него рада! А как только мы оказались в Бесшумном Взрыве, то побежали показать тебя Ване.

– Так что с тобой случилось? – поинтересовался юный ветеринар и почему-то хихикнул.

– Извини, – смутился он, поймав мой недоумевающий взгляд. – Просто обычно наши пациенты не могут сказать, что у них болит… В общем мне…это… непривычно. Но очень круто!

– Понятно, – ответил я. – У меня так сильно заболела башка, что я вырубился.

– Сейчас болит? – поинтересовался Иван, осматривая мои глаза и уши.

– Нет. Прошло.

– То, что больше не болит, – это хорошо. Но такая сильная головная боль может быть неспроста. Давай-ка сделаем рентген.

– У вас на ферме есть рентген-аппарат? Кучеряво живете, – съязвил я, потому что мысль о том, что какая-то непонятная отсталая аборигенная техника будет облучать мою черепушку, мне очень пришлась не по душе.

– Конечно нет. Здесь ферма, а не санаторий, – заулыбался Ваня. – Но я знаю того, у кого такая техника есть.

Глава вторая. Медосмотр

– А я-то думал, что голубая кровь – это метафора… – изумился Ваня.

Он пораженно рассматривал голубого цвета фосфоресцирующую жидкость в пробирке, которая, собственно говоря, и была моей кровушкой. Не понимаю, чему он так удивился, у вас она что, какого-то другого цвета? Что? Красного?! Да ну на фиг! Не может быть! И как вы так живете? Ну, ладно, это ваши проблемы…

– Не умничай тут! – не смог придумать я, что ещё ответить на столь беспардонный комментарий будущего ветврача.

Мы сейчас находились в огромном гараже нашего соседа справа Игоря Гориусова, который тот переделал под лабораторию. Помните, он еще участвовал в нашей «пижамной вечеринке» в прошлом месяце? Несмотря на большие размеры помещения, развернуться здесь было негде. Каждый миллиметр пространства был заставлен всевозможными штативами, подставками с пробирками, непонятными жужжащими и гремящими аппаратами, о предназначении которых у меня не возникло не малейшей идеи, настолько они были необычны. Была здесь и большая пустая клетка, на дне которой валялись две пары новеньких блестящих оков с цепями, одна нормального размера, вторая совсем крохотная.